Евгений Золотаревский

Евгений Золотаревский

Золотое сечение № 16 (41) от 11 июня 2007 г.

Подборка: Шаг из адамова круга

* * *

 

Прилетают лебеди и гуси

Целовать изнеженные гусли.

И седому старому оврагу

Подливают в сок росяный брагу.

Нипочём им будущая вьюга:

Заласкают до смерти друг друга

И поэт вернётся со свирелью

На чужом пиру лечить похмелье.

А вдали звезда – расплаты семя –

Снежной искрой обжигает время,

И несут бураны к звёздной доле

Шар Земной, как перекати-поле…

 

Рыбак

 

Море холодной свивается плетью,

Гнев свой гася на пожарище звёзд,

Если рыбак укрывается сетью,

Мокрой спиной ощущая норд-ост.

 

Древняя грозность камней угловатых

Душу воды уязвляет собой

Возле скалы, где детишек щербатых,

Как валуны, кувыркает прибой.

 

А по ночам огнепёрые рыбы

Гонят с постели жену рыбака:

Как раскрошить угловатые глыбы,

Детских следов не смывая с песка?

 

* * *

 

Неужели далёкие страны

Охладели любовью ко мне?

Сладко как зарастают бурьяном

Жилы белых межзвёздных коней!

 

Дым в ноздрях скакунов не клубится,

Уши чутко не вспрянут в тиши.

В гривах гнёзда устроили птицы,

И из глаз проросли камыши.

 

Гул земной в раменах, как заклятье,

На устах замерцает родник,

Или снова витает проклятье

На челе перехожих калик? 

 

* * *

 

Гроз ночных прозорливому слову

Поле хлебное верить должно,

Что навеки ему Куликовым

Быть теперь уже не суждено.

 

– А невеста-то, братцы, рябая!

Кони с пеной грызут удила:

«Никогда здесь трава голубая

Меж камней золотых не росла!» 

 

Лесной пруд

(У картины Буше «Купание Дианы»)

 

Я судьбою тоске не обучен,

Пруд лесной, и отрада моя

Краснопёркой плывёт от излучин

Серебрящего душу ручья.

 

С крыльев звёзд осыпается пудра.

Ждать купанья Дианы невмочь…

Позади – стрекозиное утро,

Впереди – воробьиная ночь!

 

Сколько света в придуманной муке!

И качает кувшинки волна,

Будто чьи-то зовущие руки

Тихо душу колышут со дна.

 

Берёза 

 

Непалящий, непалимый,

Словно новый мир в луче,

Свет вместился невместимый

В самой маленькой свече.

Чтобы днесь и чтобы присно

Освятил от всяких зол

Лик её иконописный

Новых знаний ореол.

К ней ребёнок безмятежный

Клонит голову с крыльца.

…Каплет сок берёзы нежный

С возбуждённого сосца.

 

Время 

 

– Тащишь ношу непомерную

Ты чужую, как свою…

Я же вервью землемерною

Измеряю жизнь твою.

 

Что мне ты! Твоё видение

Снится тающему льду!..

Я же лёгким дуновением

За звездой гашу звезду.

 

Как амёбное деление,

Как движенье сквозняка,

Я несу и жизнь, и тление

Во Вселенной. И пока

 

Кругосветными скитальцами

Стрелки меряют свой срок,

Я меж собственными пальцами

Просыпаюсь, как песок…

 

* * * 

 

То с песней Руси, то со стоном

Бурлацкой неволи труда,

Как баржу под флагом зелёным

Судьбу мою тянут года.

 

Ведут они бранные речи,

Ступая во тьму наугад,

И жалко костлявые плечи

Под жёсткою лямкой торчат.

 

Но, дух набирая свободный,

Покорно идут до поры,

Пока среди ночи холодной

Они не раздуют костры.

 

А баржа? Здесь воля иная:

По палубе франты снуют,

И, пробками в небо стреляя,

На фраки шампанское льют.

 

Как лености сон монотонный

Сквозь плач и сквозь смех, невпопад,

Под сиплый оркестр похоронный

Там бальные платья шуршат…

 

* * * 

 

Вяжет солнышко на спицах

Мир, в котором мы живём.

Я хочу себе присниться

Мерно тающим клубком.

Над полями дым струится

В тихоглазый водоём…

Разговаривают птицы

Человечьим языком…

 

* * * 

 

Твоя судьба пришла в движенье,

Не безучастная, как впредь,

Когда старался я скольженье

С крутой горы преодолеть.

 

Но снам, казалось, не подвластны

Слова участливой любви,

И лишь предчувствий звук согласный

Иглой к их сердцу плыл в крови.

 

Как дерева, они молчали,

Держа сожжённых звёзд ларец,

И судьбы горло им сжимали

Петлею годовых колец.

 

Сонет к музе

(В храме)

 

Ты – дочь уединённого кристалла,

И там, за роговицей бытия,

Ты каждой гранью для меня блистала,

И лучевая гнулась ось твоя.

 

Началом оси был набат металла

Старинного Российского литья,

Другой конец её ты упирала

У Царских врат, где ставил свечку я.

 

Ты дни мои все знаешь поимённо.

А я пою коленопреклонённо,

Пока свеча моя передрожит.

 

Ни смерти, ни бессмертия не трушу:

Что заронил горячий купол в душу –

Холодный камень пола охладит.

 

* * *

 

«...Пора цветенья началась»

А.А.Блок

 

Земля любви, земля изгнанья!

Какую песню мне пропеть,

Чтоб снова крёстные страданья

Корнями ей преодолеть?

 

Как тяжко по ветру клониться

Народу сильному её,

Пока крылатым пальцем Жница

Серпа ласкает остриё!

 

* * * 

 

Я все грехи свои оплачу

Пред Богом будущего дня.

И что я, раб ничтожный, значу,

Что Ты помилуешь меня?

 

Забывши наши прегрешенья,

Не помня злого ничего,

Ты посылаешь в утешенье

Святого Духа Своего.

 

Душа моя Твой свет лелеет

Во дни сомнений и тревог.

…Кто нас ещё простить сумеет,

Как не Один лишь только Бог?

 

Мальчишка 

 

Когда добрезжит хилая лучина,

Опередив последнюю звезду,

Я складываю ножик перочинный

И в свой карман залатанный кладу.

 

За пазухой – молитвенника книжка,

И мой черёд как будто не настал,

И я пойду, болезненный мальчишка,

Слоняться на базар и на вокзал.

 

Я нищ, босой.

В отцовской старой кепке…

И вы подумать даже не могли,

Что это я вам выстругал из щепки

Космические ваши корабли!..

 

Осенняя песенка пряжки 

 

И ласточки снуют, как пальцы пряхи...

Арсений Тарковский

 

Заламывает руки пламя свечки,

Как будто холод зреет смутно в нём.

И закрывает худенькие плечи

Голубка-пряха шалью, как крылом.

 

Не преклоняюсь идолу печали,

Но лишь хочу, чтоб, заставляя жить,

Как пальцы, десять ласточек сновали,

Перебирая солнечную нить;

 

И в небесах сентябрьской России

Застыл, как след, последний взмах крыла,

И зиму всю за пазухой носила

Земля остаток птичьего тепла.

 

Чтоб день сиял, в надоблачье летая,

И опуская долу рукава.

…Не порвалась бы нитка золотая,

Бала бы пряха старая жива…

 

* * * 

 

Мыслей нарушив привычную связь,

Нежным крылом серафима

Вяжет в тетрадке славянскую вязь

Гений из пепла и дыма.

 

И в ореоле высокого лба

Мысли священной натуга;

И освящённая это судьба –

Шаг из адамова круга.

 

Но в самом сердце земной суеты

Малого ангела пенье,

Что преступление каждой черты

Это и есть преступленье… 

 

Первоисточник: «45-я параллель», № 20, 1991