Евгений Витковский

Евгений Витковский

Печная сажа, пиво и яйцо. 
Печальный взгляд и темное лицо. 
Работа, будка. Прочее – детали. 
Был гуталин отчаянно духмян. 
Чистильщиков считали за армян, 
но, в общем-то, по глупости считали. 
  
Печально быть сморчком среди груздей: 
халдей виновен в том, что он халдей, 
в том, что не турок, скажем для 
     примера. 
Османы из избы выносят сор: 
айсор виновен в том, что он айсор, 
и что похож на древнего шумера. 
  
Хохочет жизнь – укуренный диджей, 
и не поймешь, куда еще хужей: 
просвета нет ни на каком этапе, 
и комом далеко не первый блин, 
и даже как готовить гуталин – 
не сказано в законах Хаммурапи. 
  
Князья шнурков и стелек короли, 
копившие копейки и рубли, 
годами пробавляясь всухомятку, 
имея в перспективе и в виду 
надежду на счастливую звезду 
и просто на счастливую палатку. 
  
Кто растворяет сажу на спирту, 
а кто в нее вливает кислоту, 
еще другой рецепт у англосакса, 
бура и воск, шеллак и скипидар, 
такой вот самодельный Божий дар 
и, как ни назови, все та же вакса. 
  
Старик Абрам, или старик Априм, 
которым оный гуталин варим, 
не станет лезть в российские проблемы, 
однако же ни за какой посул 
он не вернулся бы в родной Мосул, 
где вырезали всю семью мослемы. 
  
На левом, Ниневийском берегу, 
все, что стояло, отдано врагу, 
разрушена последняя лачуга, 
там, накурившись опия, мослем 
расплавил или просто продал шлем 
щумерского царя Мескаламдуга. 
  
Для молодежи, может, и смешон 
склонившийся над стельками Шимшон, 
что трудится и споро и в охотку, 
но мальчик и невинен, и патлат, 
однако нынче даже царь Тиглат 
держался бы за щетку и бархотку. 
  
Уже без ассирийской бороды 
берутся эти парни за труды, 
родную речь забывшие подростки, 
и ни малейшей ясности в делах, 
и вымирают будки на углах, 
как вымирает лев галапагосский. 
  
Но рано говорить про эпилог, 
пускай в Москве все менее сапог, 
но люди – те же божии коровки, 
и не хотят скитаться по дворам: 
наверное, не зря айсорский храм 
поставлен на трагической Дубровке. 
  
Сменился мир, и он опять недобр, 
качают годы головами кобр, 
секунды превращаются в пехоту 
и вовсе не желает знать народ – 
который там очередной Нимрод 
устроил королевскую охоту. 
  
Очередной минует перегон, 
в былое отойдет любой Саргон, 
любой закон пойдет на самокрутки, 
рассказ окончен, занавес упал, 
и пьет последний Ашшурбанипал 
холодный чай в тени последней будки.


Популярные стихи

Николай Заболоцкий
Николай Заболоцкий «Осеннее утро»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Братья»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Я жизнь люблю»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Детство»
Илья Эренбург
Илья Эренбург «Убей!»
Александр Кушнер
Александр Кушнер «Пришла ко мне гостья лихая...»