Евгений Быков

Евгений Быков

Золотое сечение № 19 (151) от 1 июля 2010 г.

Подборка: Пенный век

* * *

 

Одних только глаз достаточно.

И не надо

держаться за руки.

И – есть ли

жизнь на Марсе? –

не спрашивать

никогда.

И вообще

больше не встретиться.

А у пустого окна

остаться,

глядя

сквозь чёрный сад.

Одного только взгляда достаточно.

 

Моя борьба

 

Вечерами приходили гости

Меня выводили из кухни

Мне стелили постель

Мне выключали свет

И я лежал и лежал

В темноте

На спине

В узкой кровати

С бортиками

 

А на кухне гудели мужские голоса

Что-то звякало и сталкивалось

Под двери просачивались дымовые пласты

 

Но как-то я встал

И взял припасённые спички

Я залез под кровать

И из этих

Ровненьких палочек

И коробочки

Сложил и разжёг

Маленький огонёек

Который рос и рос

А я на него смотрел

И улыбался

 

Но тут заглянули из кухни

Ахнули включили свет

И растоптали мой светлячок

 

бред

 

искусство варит свой суп из жизни

чувства живые что раны ножевые

петь это бросать свой голос кусками

в пустоту которую ничем не заполнить

но продолжать

танцевать во тьме

и делать кое-что ещё

 

* * *

 

Я ходил

тогда – все две недели –

из угла в угол,

взад и вперёд, –

наматывал,

наматывал километры.

Я ходил…

 

Я хотел

похудеть, ведь ты назначила мне время,

и я хотел предстать пред тобою

красавцем,

через эти две недели.

Я сильно «оплыл» тогда –

за зиму после больницы.

И я хотел предстать пред тобою

красавцем…

Но ничего не получилось.

Как тогда…

Красавцем…

Но ничего не получилось.

 

Я хотел…

 

* * *

 

почему у Мишо умерла жена

эта смерть смысла полна

ведь поэт чего доброго тут

мог обрести покой и уют

он живший вечно на грани срыва

как-то удерживался от шага с обрыва

никто не знал что ему это стоило

(похоже стихи – вот та цена)

потому он женился лишь в 40 лет

но вскоре жена умерла

несчастный случай за кухонной плитой

её не спасли врачи

и вот снова он

ставит чернильные кляксы на лист

и чертит от них лучи

 

Прощание с декаденством

 

«Блаженные» поэты,

«Прекрасные» неудачники –

Капризные дети,

Забытые в песочницах,

Уязвлённые в самое сердце этим:

Всё не так, как они хотели.

Бесполезные члены общества,

Отрицательные примеры.

Встречу с серьёзным чувством

Пережить не могут,

И сочиняют письма себе,

Или Господу Богу.

Больше их никто не читает.

Ну скажите: кому есть дело

До такого

              способа

                         коммуникации?!

 

* * *

 

Два парня и девушки –

такие красивые –

ехали в автобусе,

они говорили

– Мы едем сниматься в порно,

Но где нам выйти?

Где нам выйти, никто не знает?

Они ехали и смеялись –

глаза их лучились –

ехали и шутили

– Мы едем сниматься в порно, –

друг другу они говорили.

И вышли на голой окраине,

а я ехал дальше и смотрел,

как они бестолково столпились,

и оглядывались кругом:

– Куда нам идти, где наш дом?!

Два парня и две красивые девочки.

 

Дом правительства

 

И вот,

Мы стояли у подножья

громадного, как туча,

тёмно-серого куба.

Букашки.

«Кап-кап», –

капли разбились рядом,

упали на рубашку:

вокруг шёл

какой-то необычный дождь.

Я задрал голову:

ввысь уходили столбы окон,

ввысь и вширь –

тысячи окон!

И возле них –

тысячи

белых ящиков с трубками,

из которых всё время

капало,

           текло,

                    лилось.

«О, господи, да ведь он – живой!!»

Этот гигантский урод испражнялся на нас.

 

* * *

 

У меня тухла свеча –

У всех вокруг – горят,

А у меня – ну никак!

Наверное это – сквозняк.

 

Мы, как нашалившие дети стояли,

Куда-то под потолок коровьи глаза воздевали.

Полная женщина с добрым лицом

Молилась кому-то: неторопясь

Вокруг оси поворачивалась,

Во все углы крестясь.

Иконописного вида активист с бородой

Молвил: «Вы всем мешаете.

Надо взирать только на аналой.

– Я не мешаю. Вы не понимаете просто.

Пусть вас Господь простит.

Вам от Него – привет!», –

И перекрестила его.

А он как-то гадко рассмеялся в ответ.

 

А у меня тухла свеча –

Ну никак!

Хоть я и зажимал

Пламя в кулак.

Ни у кого не тухнет,

Прям стыдно.

Наверное, это – сквозняк.

 

И вышел архимандрит,

Который красиво поёт,

Почти так же, как говорит.

(«Пшёл отсюда вон!», – говорит)

 

А у меня тухла свеча…

 

Но среди хора, вдруг,

Я услышал странный звук:

Будто кто-то стонал,

Или так нежно на скрипке играл. –

Она рядом стояла

И, раскачиваясь, подпевала,

Ссутулившись, и закрыв глаза,

А вместо лица у неё – звезда.

 

Что я хочу

(счастье)

 

На самом деле я ничего не хочу.

Ну, разве только, – представить себе,

Что я на лавочке в парке сижу:

            весеннее утро

            после дождя

            нежное солнце

            я жмурю глаза

            чтобы увидеть

            как птицы поют

            как в белых кустах

            жуки золотые снуют

            я открываю глаза

            чтобы услышать

            как цветут каштаны

            как безлюдны дорожки

            мощёные желтым камнем

 

Вот только бы это представить себе.

Но это невозможно, этого не…

 

Поэтому я ничего не хочу.

 

Театр

 

Почему так легко и смешно,

Когда наступает конец? –

Весь этот абсурд был довольно забавен,

Но всё приедается, наконец.

Кроме того, иногда –

Слёзы лились из глаз,

А это уже – ненужная мелодрама,

(Впрочем, все посчитали, что – фарс)

 

Оттого так легко и смешно,

Когда опускают завесу.

 

Интервью с убитыми дезертирами

 

Я спросил: Ну зачем вы

расстреляли тот пост ГАИ?!

У них семьи, дети остались…

 

– Мы не хотели. Но нас убивать научили.

Мы не вернёмся туда, – мы решили,

мы не вернёмся, – лучше лежать в могиле.

 

– Мы назад, ну никак не могли!

Оттуда сбежишь хоть на край земли.

А мы с ним, вот – в горы ушли и – «привет!» –

автоматы и полный боекомплект.

 

– На склоне в траве мы лежали,

и напоследок этот запах вдыхали,

над нами бабочки и пули летали.

 

– Нас обложили ВВ и спецназ.

А снайпер оказался позади нас…

 

– Потом, где траву примяли мы,

появились живые цветы –

красные живые цветы, –

наверное местные принесли…

 

Танцы со звёздами

 

Моя мать

каждый день смотрит сериалы,

и слушает Иосифа Кобзона.

              Это подумать только!!

 

– Я не могу уже!

Выключи этот проклятый ящик!

             Она плачет.

             Я неумолим…

 

И вот она опять смотрит

это блестящее шоу.

Я намереваюсь, как всегда,

отпустить что-нибудь ядовитое, и…

 

Она сидит на диване,

и я замечаю… О, нет!

             Она устремилась туда!

Всё её тело охвачено

этими крохотными движениями.

             Она вальсирует,

             сидя на краю!

             Но она держит ритм.

             Держит ритм!

             Она улыбается,

и склоняет голову на бок.

Ведь давно с ней никто не танцует.

А она – танцует со звёздами!

 

Прекрасное воспитание

 

Мы беседовали, гуляя.

Она так внимательно слушала –

            голову наклоняя.

И как-то вышло, что я ей

            почти всю жизнь поведал.

Но почему-то особенно

она оживлялась,

когда я рассказывал

о своих великих попойках

с народом,

и последующих славянских танцах,

с выплясыванием земли.

Тут у неё прямо светились глаза

(Как если бы, например, балерине    

объясняли устройство сливного бачка).

А потом, как-то

вышло так, что она

            всех людей разложила

            по полочкам,

            обнаружив, при этом,

            острый ум,

            и большое знание жизни.

Но не любила говорить о себе.

 

И теперь, когда я гляжу

в эти холодные голубые глаза,

мне кажется, что я уже

внесён в реестр

кунсткамеры,

где много нелепостей и чудес.

Но так, как я (пока)

живой экспонат, –

            за мной установлено

наблюдение.

 

Пенный век

 

Век Золотой – Серебряный – Железный…

 

Пушкин – Блок – Хармс…

 

Что можно сказать после них?

Зачем тысячи стихов,

Когда есть один,

Заключающий суть

Тысяч?!

 

Мюссе – Рембо – Аполлинер…

 

Что осталось нам?

Все вопросы заданы,

Все глубины исследованы,

Или объявлены «чёрными дырами».

 

Гёте – Рильке – Целан…

 

Остаётся просто писать,

Тем, кто не умеет кричать,

И наводить мосты коммуникации,

Чтоб во тьме одним не остаться.

 

Байрон – Уайльд – Элиот…

 

Все характеры сыграны,

Все картины написаны,

Лучшая музыка уже создана.

Все искусства исчерпаны,

И похоже, что мысли – тоже.

 

Уитмен – Паунд – Буковски…

 

Современные забавы интеллектуалов...

Но это всего лишь калейдоскоп.

И если где-то ещё возможны «прорывы»,

Так только в новейшей конструкции холодильника.