Эмилия Песочина

Эмилия Песочина

Четвёртое измерение № 15 (471) от 21 мая 2019 г.

Подборка: Бережливый гномик

Семейка

 

Воробьёныш Кевин Редке

Ждал-пождал на толстой ветке.

Мама, фрау Марта Редке,

Твёрдо обещала детке,

Что сегодня ровно в пять

Он научится летать.

Воробьиха объясняла:

Крылья ты расправь сначала…

Не волнуйся… Не спеши…

Просто крыльями маши…

Потихонечку кружись

И над гнёздышком держись…

Никуда не улетай!

Ну, давай-ка, начинай!

Кевин подлетел немножко

Вверх – и тут явилась кошка!!!

На тропинке растянулась

И довольно улыбнулась…

Кевин сразу ввысь взлетел –

Он похвастаться хотел!

Мама Марта всполошилась,

Раскричалась, распушилась!

Прибежал бульдожка Галл,

Гавкнул, кошку напугал

И прогнал собственноручно!

Но без зрителей-то скучно!

Кевин шлёпнулся на ветку.

«Не расстраивайся, детка…» –

Прошептала нежно мать –

«Ты научишься летать!»

Прилетел как раз с охоты

Папа Редке, Людвиг-Отто,

Сунул сыну червяка,

Щебетнул: «Привет! Пока!

Дел сегодня полон клюв!» –

И исчез, не отдохнув,

Как положено отцу…

День приблизился к концу,

И, скатившись по заре,

Солнце спряталось за Рейн.

Собралась семья на ветке:

Людвиг, Марта, Кевин Редке.

Папа с мамой щебетали:

«Так устали! Так устали!

Ах, какой был сложный день!

Как чудесно здесь, в гнезде!»

И подумал Кевин сонно:

«Завтра долечу до Солнца…»

 

Каша и кашалотик

 

Кушал кашу кашалотик,

Набивал себе животик.

Мама рядом причитала:

«Детка, ешь ты очень мало!»

Говорила кашалотка:

«Съешь, сыночек, каши лодку».

Вторил папа-кашалот:

«Открывай побольше рот.

Очень вкусно мама наша

Из медуз готовит кашу.

Хочешь стать большим китом –

Налегай, брат, на планктон.

А еще принёс я, детка,

Рыбки свеженькой три сетки».

Кашалотик отвечал им:

«Мама, папа, я печален.

Не хочу я больше кушать.

Я уйду от вас на сушу.

Буду с птичками дружить.

Надоело в море жить».

Кашалот и кашалотка

Заревели во всю глотку:

«Наш ребёнок заболел!

Ничего почти не съел!

А теперь ещё и бредит!

Помогите нам, соседи!»

Тут акула приплыла,

За плавник дитя взяла

И сказала малышу:

«Не балуйся! Укушу!».

И теперь ребёнок ест

Кашу всю в один присест.

Стал уже большим китом,

Весит сорок восемь тонн,

Нянчит маленького брата.

Папа с мамой очень рады!

 

Лошадёнок

 

Жил на свете Лошадёнок...

Он краюхи брал с ладонек

и своим весёлым носом

тыкался во всех без спросу,

громко фыркал и дышал

прямо в уши малышам.

Те визжали: «Ой, щекотно!»,

но несли ему охотно

хлеба тёплые горбушки

и творожные ватрушки,

огурцы, компот, котлеты,

шоколадные конфеты...

В общем, всё, что лошади

кушать не положено!

Лошадёнок всё подряд

хрумкал, словно автомат,

и ещё просил-скулил,

и ушами шевелил:

обратите, мол, вниманье

на голодное созданье.

Говорила Лошадиха

двум Коровам тихо-тихо:

«Снова строит-то страдальца!

Впрочем, я смотрю сквозь пальцы

на такое баловство!

В детстве − это ничего!

Не сквозь пальцы − сквозь копыта!

Миль пардон!»

Но ей сердито

две Коровы отвечали

и мычали-поучали:

«Мы ведь Вам твердим давно,

детям не разрешено

есть без всякого порядка,

и особенно лошадкам!

Надо их кормить овсом!

Ох, не кончится добром

Этот Ваш эксперимент!

Что Вы, не в своём уме?!

И, к тому же, Ваш ребёнок

должен зваться Жеребёнок!»

Лошадь гривою качала

и копытами стучала,

говорила:

«Но-но-но!

Вам здесь права не дано

мне указывать − и точка!

Пусть я матерь-одиночка,

но лошастик − мой ребёнок!

Значит, будет Лошадёнок!»

А ребёнок прибежал,

к маме мордочку прижал,

и потёрся, и понюхал −

мамой пахнет! − и краюху

потихоньку дожевал,

прошептал: «Я так устал!

Срочно спатки! Нету сил!

В колыбельку отнеси!»

Накатился полдень душный,

и пошли они в конюшню,

в лошадиную кровать,

отдыхать да почивать...

 

Мы вам сказку рассказали,

как могли...

 

А не пора ли

и вам в кроватке баиньки,

как всем на свете маленьким?..

 

Сказка про дождик

 

Дождик шастал по кустам,

Пришепётывал немножко,

Тёрся шёрсткой о дорожку,

Шарудел то тут, то там.

 

Шамкал, шаркал и шептал,

И чесал себя за ушком,

Шлёпал лапками в кадушке

С крыши шиферной шагал.

 

В шерстяную шаль влезал,

Что осталась на террасе.

По шезлонгу бил-дубасил,

На подушечках лежал.

 

В общем, что хотел, творил,

Всех на свете уморил,

И ему сказали: «Хватит!

Отправляйся лучше спать и

Больше тут не шелести,

А во сне скорей расти!

Превращайся в шумный ливень!»

 

Дождик лёг, вздохнул счастливо,

Всхлипнул: «Мало я успел...»

И тихонько засопел...

 

Вот и вы ложитесь спать...

Завтра в школу вам вставать...

 

Новогодняя история

 

Жил на свете рыжий Гном.

У него был рыжий дом.

Стены, двери, окна, крыша,

Таракан, Сверчок и Мыши,

Попугай и Чижик-Пыжик −

Все в том доме были рыжи.

 

Там, конечно, жил и Кот...

Лапы, уши, хвост, живот,

Даже нос − и тот был рыжий.

Как-то раз под Новый Год

Кот и Гном пошли на лыжах

В белый лес за белой ёлкой,

Но Сороки без умолку

Как давай трещать: «Пожар!

Караул! Куда бежать?!»

 

Грозен, мрачен и всесилен,

Прилетел инспектор Филин

И заухал, засипел:

«Что такое? Кто посмел?!

Это ведомственный лес!

Кто сюда без спросу влез

И богатство наше жжёт?!

Эй, застава! Все в ружжо!»

Прилетели снегири

И уселись в ряд по три,

По четыре и по пять

Лес заветный охранять.

 

Тут примчались Гном и Кот.

Филин заорал: «Так вот

Кто поджёг наш белый лес!

Взять! Немедля! Под арест!»

 

Возмутились Кот и Гном:

«Осторожны мы с огнём!

Господин инспектор Филин,

Вы же не установили,

Есть пожар ли вообще,

И наделали вещей

Несерьёзных! Всем ведь ясно:

Мы пожаробезопасны!

Ну, а то что оба рыжи,

Пусть не сильно Вас колышет!

Отпускайте снегирей

Да и сами поскорей

Летите прочь, пожалуйста!

Не то напишем жалобу!»

 

Филин срочно повинился,

Засмущался, извинился,

Что устроил шум без толку.

 

Кот и Гном срубили ёлку −

Ах! Пушистая краса!

Притащили в рыжий сад

Возле дома с рыжей крышей.

Таракан, Сверчок и Мыши,

Попугай и Чижик-Пыжик,

И, конечно, Гном и Кот −

Словом, все, кто там живёт,

Очень ёлочкой гордились,

Хоровод вокруг водили...

 

Вот и я там побывала,

С Попугаем станцевала,

С Тараканом песню спела,

Очень сильно порыжела,

Это мне понравилось,

И я к вам отправилась,

А со мною Гном и Кот!

Здравствуй, рыжий Новый Год!

 

Сорочья сказка

 

Шла Сорока вдоль канала

В воду пёрышки роняла,

Потому что потеряла

К жизни всякий интерес.

Вдоль канала шла Сорока,

Так грустна и одинока...

И вела её дорога

В дальний чёрный страшный лес.

 

Шла печальная Сорока

Через острую осоку.

Где шажком, а где подскоком

Шла куда глаза глядят.

Вдоль пустынного канала

Шла она куда попало,

Шла и головой кивала

Совершенно невпопад.

 

Шла и думала Сорока:

«В этой жизни мало прока!

Как она ко мне жестока!

О, какой ужасный рок!»

Шла Сорока и не знала,

Что навстречу вдоль канала

Одинокий и усталый

Молча топает Сорок.

 

Увидал Сорок Сороку

И сказал: «Какое око!

Как же ты прекраснобока!

Как бело крыло твоё!

Небо мне тебя послало!

И вдоль этого канала

От начала до финала

Мы теперь пойдем вдвоём!»

 

А Сорока прошептала:

«Как давно я не летала!

Как давно я не мечтала!» −

И расправила крыла.

И летят Сорок с Сорокой

Над рекой большой, широкой...

А на этих самых строках

Сказочка к концу пришла.

 

Наоборот

 

Жил Человек-Наоборот.

Ходил он задом наперёд,

Ногами на подушке спал

И книги все с конца читал,

Обед с компота начинал,

Котлеты супом заедал.

 

Конечно, Кот его, Кизрум,

Произносил не «мур», а «рум».

Он сыр мышам носил в нору,

А с воробьями по утру

Был вежлив, как английский лорд,

И от других кошачьих морд

Он птиц старательно берёг.

Хозяин был к Коту не строг,

В дождь на прогулку выпускал

И от хвоста к ушам ласкал.

 

Однажды шли они вдвоём:

Вперёд спиной, вперёд хвостом.

Потом решили сесть в трамвай −

Вот тут, читатель, не зевай! −

В вагон заходит контролёр.

Кот на него глядит в упор

И говорит: «Где Ваш билет?»

Краснеет тот: «Билета нет...»

«Вот так и ездите с утра?

Нехорошо! Платите штраф!»

Что ж делать, взял да заплатил...

 

Кот в лапу денежку схватил,

Сто десять эскимо купил

И пассажиров угостил.

Как был доволен весь народ!

Хвалил Кота-Наоборот:

«Какой чудесный этот Кот,

Что ходит задом наперёд!»

 

А контролёр с тех самых пор,

Чтоб вновь не пережить позор,

Себе билеты продаёт

И песни грустные поёт.

 

Вы ждёте от меня мораль? −

Дождётесь, милые, едва ль!

Ходите, как вам хочется,

Пока стихи не кончатся...

 

Неразбериха

 

Жил-был средь саванны Жирафик в полосочку,

Дружил со Слонихою в красную розочку

И Зеброю в яркую клеточку синюю,

И Львицею в крапинку очень красивую.

 

На них все глядели с большим недоверием:

«Какие же всё-таки странные звери вы!

Да видано ль это? Слониха в полосочку!

Жирафик в весёлую синюю розочку!

А Зебра вся в крапинках, словно под сеточкой!

А Львица покрыта вся красною клеточкой!»

 

Для их изученья прислали зоолога.

Зоолог в испуге схватился за голову! −

«Нет, звери такие науке неведомы!

Явления эти еще не изведаны!

Ну, разве бывают Жирафики в клеточку?

Слонихи в опрятную синюю сеточку?

А Зебра, со шкурою в красную розочку?

А Львица со стройной фигурой в полосочку?

Тут всё переходит науки границы,

И я улетаю сейчас же в столицу!»

 

Вот так и бродили бы звери в саванне

Без верных и точных научных названий,

Без всяких таинственных классификаций,

Среди баобабов, травы и акаций,

Но тут своевременно умный ребёнок,

Штаны подтянув, заявился спросонок.

 

«Ах, что за проблема? − махнул он ладошкой, −

Да, я специально напутал немножко!

А вы тут пришли со своими вопросами!

Какие вы скучные, граждане взрослые!

Наверно, вы не были вовсе детьми!

О чём говорить мне с такими людьми?!

 

Да вы посмотрите! Ведь так же красивей,

Чтоб с чёрною крапинкой, клеточкой синей,

И чтоб на Жирафике были полосочки,

На доброй Слонихе чудесные розочки!

И звери довольны! И детям всем нравится!

Вам нет? Ну, и ладно! Какая мне разница!

Вот новые краски сейчас принесу я

И снова по-своему всё нарисую!»

 

Бережливый гномик

 

Я лежу и болею,

Никуда не бегу.

Я придумаю фею

На зелёном лугу.

Я придумаю гнома

В старомодном пенсне,

Крышу красного дома,

Петуха на плетне.

Гном отправится в гости

К фее выпить чайку,

Съест конфеток две горсти,

Полкило сахарку.

Ссыплет сладкие крошки

В широченный карман,

Даст хозяйке ладошку:

Мол, пора по домам.

На пороге отвесит

Строгий, чинный поклон

И пойдет куролесить

По тропе за стеклом.

 

Но на самом-то деле

Гном нырнет под крыльцо,

В темноте еле-еле

Он отыщет кольцо.

Лапкой трижды потянет

Старый, ржавый кружок,

Из кармана достанет

Запасной пирожок,

Пожует втихомолку

И неслышно войдёт

Через узкую щёлку

В тайно вырытый ход.

 

А за ходом − пещера,

А в пещере − сундук.

Тот сундук правдой-верой

Стережёт бурундук.

Вот к богатствам несметным

Наклонился наш гном

И застыл над заветным

Дорогим сундуком.

 

Может, там изумруды

И рубины лежат?

Может, гномику трудно?

Может, нужно деньжат?

Ошибаетесь, братцы,

Дело вовсе не в них!

В сундуке том хранятся

Триста корок гнилых,

Восемь шкурок сарделек,

Фантик мятных конфет,

С позапрошлой недели

Пять огрызков котлет.

 

Вот такого добра-то

И полны закрома.

Знайте нашего брата!

Гном доволен весьма.

Гномик в щёлку пролезет,

Все следочки затрёт.

Важен, нужен, полезен

Тот секретнейший ход.

Гном потрусит неспешно

По тропинке к леску:

Пригласил его леший

Выпить кружку кваску.

 

А пока я читала

Эту сказку тебе,

Каши как не бывало,

И окончен обед.

 

Только долго котлету

Ты жуешь, мальчик мой.

У тебя, часом, нету

Сундучка за щекой?

Видишь, как я умею!

Знаешь, что я могу,

Если дома болею,

Никуда не бегу...