Елена
Кепплин

Шестая

Плывёт по небу птичья стая,
Вверх по реке летит лосось.
Оборвалась струна шестая,
И сотворенье прервалось.

Не в силах замысел возвысить
И от последствий уберечь,
Струна тебя хотела высечь,
От смысла лишнее отсечь.

Ну, как тебе он по настрою?
Начав с аккорда форс-мажор,
И жизнь, и смерть берётся с бою,
Хотя тут явно перебор.

Вяжи, вытягивай, в латунной
Оплётке ждёт удара плеть.
На деле хватит пятиструнной,
Чтоб отразить, признать, воспеть.

Когда же в яме оркестровой
Ты похоронишь все труды,
Оставь на память только слово
Над бездной музыки. Лады?

Марта

Барак похож на однопалубный гибрид
Дерьма и камня, с ним на дно уходит детство.
Весь экипаж с утра до вечера штормит
От самогона. Стая крыс пустилась в бегство.

Мне десять лет, меня не пустят за штурвал,
Тварь бессловесная в чужом житейском море,
Зашла понянчиться. В окне девятый вал,
Рябина, будка и колготки на заборе.

А на столе, как на расшатанном плоту,
Не понимая, как страшны метеосводки,
Сидит дитя, превозмогая тошноту,
И достаёт кишки и кости из селёдки.

Ей два и семь, воды и воздуха глоток
Найдёт, не пользуясь ни компасом, ни картой.
Часы стоят, как будто вышел чей-то срок,
На юг – минутной, часовою – на восток,
А жизнь идёт, и эту жизнь назвали Мартой.

Она бросает, как бросают якоря,
Ведро в колодец безнадёги и печали.
Теперь мне ясно, из какого словаря
Возникнет слово, сокровенней, чем в начале.

Оно пытается само себя извлечь,
Освобождаясь без ключей и без отмычек.
За двоеточием зрачков прямая речь
Сорвёт с солёных детских губ крючки кавычек.

Светотени

Придёшь, присмотришься и вскоре
Поднимешь на руки легко.
Я на плече, как на заборе,
Повисну в майке и в трико.

Твой конь пойдёт за нами следом,
Взъерошит волосы мои
Губой. Последним талым снегом
Его умой и напои.

Мой пеший ангел, вестник, рыцарь,
Души печальный почтальон,
Не дьявол нам обуглит лица,
Не огнедышащий дракон,

А ветра пламенные флаги
Из преисподней, станем мы
Три светотени на бумаге
Прошедших лет, три полутьмы.

Ты за терпение воздашь мне,
Отсрочив суд, тяжелый, страшный,
Косою весело крутя,
Чтоб я смеялась бесшабашней,
Принцесса с сорванною башней
И безрассудное дитя.

Погасишь свет и тень отбросишь,
Дойдёт мгновенно до меня,
Какие травы ты здесь косишь,
Чем кормишь бледного коня.

* * *

Кувшин из закалённого стекла
Хранит на самом дне зачаток звука.
И ночь у изголовья замерла,
Прищурилась хитро и близоруко.

Как странно не услышать ничего
От тех, кто зависает над тобою,
Но, как ребёнок верит в волшебство,
Поверю – просто ночь над головою.

Открой окно, как райские врата,
Здесь нет ещё ни смерти, ни души, но
Сосуды заполняет немота,
И сдавливает горлышко кувшина.

Плод

Я слышу музыку, она имеет форму сердца.
Из тёплых мышц сотворена, и я спешу согреться,
Вливаясь в полость, в мерный гул трепещущих волокон.
Окутал, обнял и стянул пульсирующий кокон.

Ещё не жизнь, не существо, а безобидный сгусток.
Но сердце вы́носит его, как замысел, как чувство.
Оно замрёт, когда поймёт, что стал смышлён и крепок
Его жизнеспособный плод и безупречный слепок.

Но, разрываясь от тоски, притихшее от боли,
Ослабит нежные тиски и выпустит на волю.
Звучи, сердечная струна, сама собой заживлена,
Как подобает чуду.
Я слышу музыку, она
Повсюду.

* * *

Хочу пройтись, душа моя,
Строкою тлеющей и тленной
От реализма бытия
До имитации вселенной,

Откуда ты глядишь на мир,
Как на неведому зверушку.
И как его ты не корми –
Стихами, чувствами, людьми –
Он мордой тычется в кормушку,

И просит жрать. Сверни в спираль
Продукт лирической диеты,
Мою истлевшую печаль
Стряхни, как пепел с сигареты.

Ателье

Мне не хватает нежности в стихах...
Б. Р.

А. Францеву

Нам не хватает нежности в стихах,
Поэтому с катушек не слетели.
Мой ангел, разодетый в пух и прах,
Кроит и шьёт. Ну, в общем, мы при деле.

Он вышил гладью профиль мой, анфас
И воскресил надежду в акушере,
Чтоб тот меня лупил, крутил и тряс,
Как всех приговорённых к высшей мере

Остаться здесь, копытом нервно бить
По черепам. Мы – вещие каурки.
Где ангел мой? Он вылетел отлить,
Поржём и сгинем в бронзе, как придурки.

Да к чёрту нежность, если на скамье
Я умереть от жалости готова –
Развеян прах, закрыто ателье.
Ты слышал гром? Там грохнули портного.

Ключ

Дай мне молот и первый гвоздь,
Раз тут вышел такой замес.
Белый месяц похож на кость
В чёрном теле моих небес.

Вот копьё, хладнокровный друг,
Вот единственное ребро.
Никогда не сойдёт нам с рук
Света жидкое серебро.

Небо смотрит во все глаза
И, обмякнув, горит в бреду.
В клюве ворона бирюза,
Он выклёвывает звезду.

Так лови момент – ключевой,
Нужно вставить и провернуть
Против или по часовой,
Вдруг откроешь хоть что-нибудь.

Встреча

Словно от боли грудной
Вздрогнут они и очнутся.
Найдены поздней весной,
Вечером поздним сойдутся

Не в безысходной тоске,
Не для любви скоротечной.
Каждый пройдёт налегке
С нежностью в сумке сердечной,

Может, по краю земли
Или над мглой неземною.
Просто они не смогли
Встретиться ранней весною.

Нечему больше болеть.
Будут над ними впервые
Угли небесные тлеть,
Алые и голубые.

* * *

Я верю, что всё будет хорошо
Со всеми, кто проходит вдоль обрыва.
В реке переливается не шёлк,
А струями причёсанная грива.

Никто не обойдётся без глотка
Свободы. Вот и прыгнул конь буланый.
Над нами – солнце, птицы, облака,
Над ним плывут то льдины, то туманы.

Хомут и кнут пылятся на гвозде,
Не скрипнет в землю вросшая телега.
Пожалуйста, держи себя в узде,
Когда найдётся повод для разбега.

Пусть дважды в эту реку не войти,
Не выйти и единожды. Однажды
Ты прыгнешь, чтобы яростно грести,
Живой и умирающий от жажды.

* * *

Мне плохо, вызови врача.
Так за минуту до рожденья
Молчат, готовясь закричать.
И вырвавшись из заточенья

Больного замысла, строка
Не узнаёт себя по крику.
Так, не спеша, течёт река,
Похожая издалека
На размозжённую чернику.

Вот так, устав от пестроты
И благолепия, на фреске
Проводят чёрные мосты,
Как параллельные отрезки.

И берега соединив,
На дне венозного потока
В себя приходят, ощутив
Что уголь – слабый абразив,
Он осыпается. Морока

Лечить подобное, подвох
Искать. Тут вот какая штука:
Однажды сделав первый вдох –
Чтоб мир внезапно не оглох,
Не издаю ни книг, ни звука.