Елена Дубровина

Елена Дубровина

Четвёртое измерение № 23 (335) от 11 августа 2015 г.

Подборка: Город снов и иллюзий…

* * *

 

– Всё для тебя: моя живая кровь,

Моя душа, избитая как тело.

Татьяна Штильман

 

Иду вперёд, на острые углы

Я натыкаюсь, только цель не ближе,

От прошлого – сгоревшие угли,

Но ветер горький раны не залижет.

Бежит ручей, как быстроногий конь,

Его догнать и плыть с ним вместе, в ногу

Жизнь не спешит, скрываясь от погонь,

Она опять зовёт меня в дорогу.

Я отстаю на день, на два, на три,

Мешает ноша. Но не в этом дело.

Как неспокойно, и болит внутри

Моя душа, как раненое тело…

 

Вокзал

 

Как капля в море и иголка в сене,

Я затерялась в городских кварталах,

Среди людей – турист в холодной Вене,

Бродячий клоун в опустевшем зале.

Несу любовь и чемоданы красок

С теплом души, запрятанной средь писем,

Среди людей, среди застывших масок,

Где мир жесток и всё же живописен.

Я жду чудес, высокого венчанья

Моей судьбы с какой-то вечной тайной,

Но длится время – время ожиданья.

О, как оно безмерно и печально!

Как одиноко на пустой платформе –

Звук ржавых рельс, дыханье мрачной ночи.

Как этот мир, как эта жизнь – непрочны!

И тот же день – бесцветен и бесформен!

И тот рассвет, что в юности встречали,

Стал облаком туманным и закатом.

И в грусти детства, юности печали

Пустой вокзал остался виноватым…

 

Завещание

 

Я уйду накануне поста,

Будут плакать родные и сын,

Я, наверно, на землю пришла неспроста,

Сколько в жизни моей было горестных зим.

Что оставлю на память – цветы и грехи,

Фотографии в рамках и русский платок?

Когда будешь и ты, как и я, одинок,

Почитай на прощание эти стихи.

Полистай, просмотри этот старый альбом,

В нём есть всё – постранично, как в старом кино,

Ты узнаешь, что было вчера и случилось потом,

Как мне было однажды легко и светло!

Я уйду, и останется пепел и строки стиха,

Буду долго ещё я летать над землёй,

Я вернусь к тебе утром однажды, и жмурясь со сна,

Ты увидишь, как ангел парит над тобой…

 

Город  иллюзий

 

Отвернуться, забыть и уйти в неизвестность,

Одиноко войти в мир убогий… нездешний,

Где лежит, как печать, незнакомая местность,

Город снов и иллюзий, давно опустевший.

 

Город лёгкий как свет, и как будто бестелый.

Очертанья размыты – он здесь – без прикрас.

Отражается старый фонарь равнодушною тенью.

Этот призрачный город я здесь вспоминаю не раз.

 

Только зритель и я в опустевшем партере,

Свет вечерний погас на его площадях.

Я застыла навечно в чужом интерьере.

Город снов и иллюзий остался в дождях…

 

* * *

 

На ветках каплями лежит

Безликость воздуха морозного.

Земли дыхание венозное

В ладонях вечности дрожит.

 

Ещё на кончике смычковом

Играет музыка Богов,

И плачут ветры за забором

Протяжной песнею без слов.

 

А тушью бледною расчерчена

Судьбы неясной кривизна.

И смотрит, скованная вечностью,  

Тоска в усталые глаза…

 

* * *

 

Я с детства не любил овал!

Я с детства угол рисовал!

Павел Коган

 

В осеннем парке на скамье

Забытый зонтик, красный с чёрным,

И листья талые ко мне

Прилипли как к тетрадке школьник.

 

Идёт по проволоке ток,

В дыму течёт по трубам время,

И жизнь желтее, чем желток,

Бежит как кровь по узким венам.

 

Бессонницы кошачий плач

Сочится вместе с ветром в щели,

И век, заботливый, как врач,

Ведёт меня к заветной цели.

 

Но смерть придёт, когда не ждёшь,

Накроет чёрным покрывалом,

И ты поймёшь, что жизнь есть ложь,

Квадрат, растянутый овалом,

 

Что время, прожитое зря,

Не поменять, как плащ на платье.

А над землёй встаёт заря,

Рисуя угол над кроватью…

 

* * *

 

В час, когда луна взойдёт над домом,

Звёздный свет погаснет на крыльце,

Ночь придёт в наряде незнакомом

С бледною улыбкой на лице.

 

Будет тихо плакать та же скрипка,

Будут звуки, будто решето,

Небо прошивать  косою ниткой

И от жизни уходить в ничто.

 

И как прежде, будет утро медлить,

В озере купаясь под луной,

По дорожке проплывая медной,

На волне качаясь голубой.

 

Не дождавшись соловьиной трели,

Сон спешит уйти в небытиё,

И качает ветер на качелях,

Счастье мимолётное моё…

 

* * *

 

Луна, янтарная колдунья,

Глядит на нас тяжёлым взором.

Ночным, волшебным полнолуньем

Весь мир расшит её узором.

 

И город выкрашен картинно

В лилово-жёлто-чёрной гамме,

И тянется полоской длинной

Тот город в золочёной раме.

 

Перемешались краски с летом,

Ещё на листьях свет не тает,

Но озарившись лунным светом

Струится грусть и в вечность манит…

 

Расплылись краски театрально,

Смешалось чёрное на белом,

И чёткий диск луны печально

К земле прирос астральным телом…

 

* * *

 

Вот так и живёшь, где-то друг, где-то враг.

Шаги остывают на твёрдом асфальте,

И сучья хрустят на деревьях как пальцы,

Когда от тоски их сжимаешь в кулак.

 

Вот так и идёшь, то вперёд, то назад,

Торопишься жить, оглянуться не смея,

За ширмой вчерашнего – выжженный сад

Веками стоит, на ветру каменея.

 

И только холодные тени растут,

Домой возвращаясь по лестнице узкой,

И время застыло, согнувшись от грусти,

Уже не считая часов и минут…

 

В пути – остановка, последний вокзал.

В себя заглянуть, разобраться в хаосе?

А память уходит, и кто-то вдруг спросит:

«Жизнь снова начать?»… Но ответ опоздал…

 

* * *

 

Как день медлителен и долог,

И ночь бледнее, чем закат.

Как образами сон богат,

И гасит Млечный путь астролог.

 

От дуновенья ветра в сон

Клонится над рекою ива,

И лунный луч чуть-чуть игриво

Танцует танго под шансон.

 

Над кладбищем летает ворон,

По небу тучи как ужи

Ползут – бумажной пены ворох

Во след потерянной души…

 

А я опять борюсь с тоскою,

Беспечный сон – мой друг и враг,

И только сердце успокоит

Безлунной ночи синий мрак…

 

* * *

 

В каждой строчке стиха есть судьба предрешённая,

Эти строки писала не я, мой небесный двойник,

Я всю ночь по тетради вожу отрешённая,

Будто в душу мою он внезапно проник.

 

Что за бледная тень от луны отражённая,

Свет мелькнувшей души, или только её силуэт?

Будто счастьем на миг, как огнём обожжённая,

Оживила она мой старинный портрет.

 

Смотрят пристально звёзды на мир нелюдимый,

Освещая всю тайную суть бытия,

И строку за строкой вдохновеньем ночным одержимый,

Кто-то пишет в тетрадку стихи за меня…

 

Мираж

 

Будто тянется в пропасть дорога-излучина,

Одноглазый фонарь – старый страж на углу.

Одиночеством долгим как жизнью измучена,

Я под небом чужим до рассвета умру.

 

За окном синий дождь – отражений потоки,

Тает ночь, тает день. Словно в раму окна,

Я картиною вставлена в мир одинокий,

Силуэт незаметный на листе полотна.

 

Только тёмное небо, да звёзд очертания,

Только отблеск луны и осенний прелюд,

Сменит осень – зима, а надежду – отчаянье.

Мимо время пройдёт, и часы промелькнут…

 

Старый мастер-творец разукрасит картину,

Ночь сыграет на ветках сонату как Лист.

Чей портрет в тонкой раме покрыт паутиной?

Он ошибся моделью, – мой друг-портретист.

 

Чёрной краски мазок – я исчезну бесследно,

Когда солнечный луч нарисует пейзаж.

Очертание ночи становится бледным…

Я ведь только виденье, рисунок, мираж…

 

Слова

 

От первой строчки до последней

Слова, как стрелки циферблата,

Бегут по корпусу вселенной,

И им обратно нет возврата.

 

Что было сказано однажды

Врагу ли, другу ли, иль брату

В пылу, в горячности – неважно,

Но им обратно нет возврата.

 

От точки смерти до рожденья

Они останутся надгробьем,

Иль пылью в облаках вселенной,

Иль только жалости подобьём.

 

Так письма пишутся напрасно,

Читать их может встречный каждый.

И южный ветер громогласно

Всем тайну вечную расскажет…

 

Так не бросай слова на ветер…

Не жди, когда придёт расплата,

Их путь судьбой давно намечен,

И им обратно нет возврата.