Елена
Арент

Песочные часы

Сном тревожным, вещим словом, Лунною пыльцою, словно Неразгаданная тайна, Ночь осыпалась – и снова За моим окном светает. Необузданный, струится Над рекой восход. Бессрочно Жизнь – крупица за крупицей – Теплится в часах песочных, Времена сплетает в звенья: Всё, что было, всё, что будет... Теплится сердцебиенье В перевёрнутом сосуде.

Ещё во всём угадывалась тишь

Ещё во всём угадывалась тишь. Вдали к ладоням одиноких лодок Стернёю жался выжженный камыш, В кувшины крохотных слободок Стекали звёзды с черепичных крыш. У пристаней белёсым частоколом Качались мачты – колыбельный час. Плечам открытых ветреных террас Безлюдно было, холодно и голо. Был южный воздух свежестью просолен, Рассвет с ночных спускался облаков. Песчаный берег щурился спросонок И ждал к заливу первых рыбаков.

Берег

Туманится день над заливом, И сизые плёсы близки. Иду, не гоню говорливой, Прихлынувшей к сердцу тоски. И в омутах мягких излучин Щемящие тонут лады – Мой берег со мной неразлучен И верен изгибам воды. С вечерней зарёй остывает, Прильнувший к солёной щеке, Мой берег воде оставляет Следы на песке...

Снова утро

А ночь идёт к исходу Дню новому в угоду – Всего-то пара строчек, А век на ночь короче. Минута за минутой – И в окнах снова утро, Трезвонит птах над крышей, А я шепчу чуть слышно: Убереги, мой Боже, Меня от веры ложной, Непоправимой стужи, И от молвы досужей, Неискреннего слова, Тщеславия пустого, Негаданной, незримой, Тоски неодолимой. За всё врагов простила – Прощать дай, Боже, сил мне, В мой час последний дай мне Прильнуть к небесной тайне...

Радо сердце

Таганрогу

Радо сердце такому родству – И уже не бегу за свободой: У теплейшего моря живу И его благодатные воды Колыбелью зову. Оттого ли, что с первого дня В серой каменной люльке причала, Колокольцем буксирным звеня, Это море качало меня И ребёнком своим величало?..

Песчаный мыс

От тысяч глаз далёко-далеки Забытой гавани забытые ворота – Пески и камни, камни и пески, Но дальше – гул воды, но дальше – рокот... Обрушена и вновь вознесена, Упрямством ветра свитая мгновенно, Пылит над бездной тёмная волна, Глотает вал шипенье злобной пены... Осенний шторм литым накатом бьёт В щербатый мыс, и, равнодушный с виду, Прибрежных дюн слепой угрюмый идол На плаху моря голову кладёт...

Звон колокольчика

Ещё в обители небесной Тихи церквей колокола, Ещё от счастья в сердце тесно, Ещё земным весёлым песням И невесёлым – нет числа, И жизнь – то шаткий трон, то плаха, Ты в ней – то идол, то изгой. Награда ждёт или расплата – Есть время праздновать и плакать От правды и от лжи людской, Прощать открыто, не слукавив, Любовью душу бередить – И знать, что время истекает. Но пусть подольше не смолкает Звон колокольчика в груди...

Река

Нет к минувшему возврата, Но, поверьям вопреки, Затоскую о закатах У задумчивой реки. Там, где луч с лучом играет И душа с душой близка, Жарко вспыхнув, замирает Заповедная река. В ней, далёкой и усталой, Капли дней растворены. В ней и я когда-то стала Не бояться глубины... А над городом рассветы Небывалые встают, Ну а мне покоя нету, Что закаты тонут где-то И речную воду пьют...

Окно

Уснувший город, тихая пора, Вокруг зима, и в этом круге – мы... Слепое счастье, данное взаймы, – Горит неярко наше до утра Окно – свечою. В тающей ночи Живые искры гаснут, только тронь. И робок свет единственной свечи, И жалок снег, летящий на огонь.

Зима уступит

Зима уступит жалобам дождя, Лучу неодолимому и слову Шальных ветров, от слова ледяного Отступится, и сможем – ты и я – Дождаться дней с их чуткой теплотой, Томлением входящих в силу соков Берёз приземистых и лиственниц высоких, Земли и неба негой молодой. И сможем, от свободы онемев, Дышать капелью рощ простоволосых, И вновь услышать птиц разноголосых, И вешний свет увидеть в вышине. И просто жить...

Всё оставляем здесь

Леониду Северу

Всё оставляем здесь: Бедность, богатство, славу, Высокомерье, спесь, И добродушность нрава, Звёзд отгоревших прах, Девственность небосвода. Здесь оставляем страх Тягостного ухода, Сердца любовь и боль, Выплеснутые в строки... И ничего с собой – Праведны, одиноки, Ряжены в наготу, Призванные однажды, В вечность уходим, в ту, Где наш наряд не важен, В мир неземных ветров, Книгам земным вручая Искренность чувств и слов... Что же с собой? – Молчанье...

Переполнен капельным граем

Переполнен капельным граем И туманом густым измят, Ветки сада отогревая, В окна вновь постучится март, Чьи весенние птичьи вихри, Сны предутренние тесня, Увлекут меня, и утихнут, И очнутся внутри меня...

Мой оберег

Таганрогу

Мой оберег, мой город городов, То каменно-тяжёл, то ветрено-бесплотен, Доверчиво глядят с его полотен Огни жилищ, задумчивость садов, Шершавый сумрак тесных подворотен И лицедейство рыночных рядов. И медной звонницей – в туманы и в метель – Подковы якорей, и эхом гулким Шумит рыболовецкая артель В раскосых богудонских переулках. Качает небо невод парусов, Смывает сон с депальдовских ступеней... И от зари до самого успенья Идут века неторопливой тенью По циферблату солнечных часов.