Екатерина Симонова

Екатерина Симонова

Елене Баянгуловой 
  
1. 
  
знаешь, Елена, время нас не щадит, 
только деревья в саду становятся выше, 
только осеннего света тугой 
     накрахмаленный бинт 
местность лишает деталей, про это 
     напишешь 
  
то, что запомнишь, то есть лишь то, что 
     поймёшь: 
красная душная ткань, застеклённые 
     двери 
и снегопад, стоящий в дверях, точно 
     дождь, 
и обнимающий край постели, 
  
как обнимают того, кто ушёл, 
жалким лицом потерянно зарываясь 
в жёсткие юбки простынь, ещё 
     сохранивших живое тепло, 
нет, не прощаясь, а просто прощая. 
  
ты закрываешь окно, садишься за стол, 
переставляя бессмысленно вазу пустую, 
тело твоё, точно древесный ствол, 
вниз прорастает корнями, и воздух, 
     недвижим, по груди 
  
к ночи сгущается в тёмную воду, ты 
     тонешь в ней, 
внутрь, в потускневшие окна глядят 
     олени 
или их тени, не знаю, уже никого нет, 
и прощанье встаёт само перед тобой на 
     колени – 
  
ты не плачь, ты не плачь, всё пройдёт, 
повторяю в который раз откуда-то сбоку, 
и последнее яблоко вверх подкидывает 
     восход, 
самому далёкому облаку – за щёку. 
  
2. 
  
Елена, не оборачивайся, подожди, постой 
     – 
лицо не точнее голоса, как не точней 
     воды 
зачерпывающая её ладонь, 
не оставляющая на воде следы. 
  
тебя подводят только мои слова – 
овеществлённая тяжесть, заключённый в 
     стекло дым, 
прости, Елена, только эта вода 
нас обнимает со всех сторон, как сады 
  
обнимают восставшее ото сна 
существо – не мужчина, не женщина – то, 
что готово стать и тем, и иным, 
простым и прозрачным, как облако или 
     цветок, 
  
пока не вырастет на дереве змей, 
пока раскрашенные игрушечные плоды 
не станут свисать с круглых ветвей, 
пока рассказываешь мне ты, 
  
не оборачиваясь, как всё могло бы быть, 
раздвигая ветви руками, голосом – 
     темноту. 
я уже почти не вижу тебя, прошу, 
     постой, 
я иду за тобой, я просто иду. 
  
3. 
  
ты говоришь со мною во сне, 
так потихоньку пустеет дом, 
я понимаю: тебя тебе 
мало, поэтому ты со мной. 
  
сон забирает твою печаль, 
ты оборачиваешься ко мне, 
и свет засыпает всё тот же пустой дом, 
пока мы не остаёмся на дне 
  
долгой зимы, состригающей шерсть 
с бледных деревьев, с небес, 
застывших, как указующий жест 
статуи, её поглощает лес, 
  
плывущий, точно облако, вниз 
с чёрных холмов, просвечивая насквозь, 
напоминаю, Елена, тебе: берегись, 
пока горяча твоя кровь. 
  
ведь, пока знаешь: любовь – слепа, 
ты узнаёшь руками, сжимая в руке 
лёгкое пёрышко тоски, сама 
обманываясь в этой густой тьме, 
  
сама зажигая, плача, гася 
бумажные фонари, отпуская их вверх, 
пока ветер раскачивает, ломая, жестяные 
     поля. 
верь мне. 
  
4. 
  
имя твоё заставляет плыть 
через море, слушать выдох и вдох 
воды, поднимающей потихоньку из тьмы 
тяжёлый лоб. 
  
верности граммофон закружит вновь 
     песенку о былом, 
имя твоё выводит золотая труба, 
позади, точно лодка, раскачивается 
     голубой дом, 
и занавески в окнах растут, как трава, 
  
зима разлуки обнимает за плечи и 
повторяет сто тысяч раз: 
«любовь – это то, чего нет у любви – 
 «сейчас». 
  
и потому леандр вечно плывёт, 
не доплывая, поэтому свет 
на маяке вечно горит, зовёт 
то, чего уже нет, 
  
но потому-то и ты ждёшь, 
не поборов человеческое в себе: 
Елена, Елена, надежда похожа на то, 
что удерживает якорь в песке. 
  
5. 
  
Елена глядит в зеркало, под её рукой 
кошачий клубок, тёплая тишина. 
не обманись: за тобой 
стоит кто-то чужой, сжигая дотла 
  
всё, что ты говоришь себе, мне и опять 
     себе, 
чуть светясь, тополиный пух 
проплывает мимо почти во сне, 
на рукава садясь, точно кормящийся с 
     рук 
  
голубь на утренней площади, где плеск 
серой воды забирает горе и память, да, 
и в каждой второй волне, 
завёрнутой сдобным кренделем, большая 
     звезда 
  
ждёт, пока, надвое разломив волну, 
она не пойдёт на дно, на мгновение 
     отразив 
колонны домов, их смутную белизну, 
как ноги бегущих нимф, 
  
и всё повторяется, что 
должно повториться по правилам слёз и 
     любви: 
помни, что, кроме тебя – никто, 
умоляй, молчи.


Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Чудо»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Позвони мне, позвони...»
Владимир Корнилов
Владимир Корнилов «Жена Достоевского»
Василий Фёдоров
Василий Фёдоров «Не бойтесь гневных»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Письмо про дождь»
Римма Казакова
Римма Казакова «Постарею, побелею»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Стихи, написанные восьмого марта»