Екатерина Каргопольцева

Екатерина Каргопольцева

Четвёртое измерение № 24 (264) от 21 августа 2013 г.

Подборка: Профиль на фоне дождя

* * *

 

Так невесомо и легко

Виденьем сказочного сна

Мой ангел тронул молоко

Чуть запотевшего окна.

 

И тонким пальчиком ведя,

Он в отраженьях трёх зеркал

На фоне серого дождя

Мой профиль вдруг нарисовал...

 

* * *

 

Уставший город...

В сонной полумгле

Тугое эхо гулко пролетело

Вдоль тёмных улиц,

глухо на земле

Сковав кольцом уснувшие пределы.

И через миг, разбившись о гранит

Без крика боли,

замертво упало

В живую воду между серых плит

Разволновавшихся каналов...

 

Муза

 

Вчера ко мне пришла Она

И по-девичьему картинно

Уселась в кресло у окна

С какой-то книгою старинной.

 

И мне, поверившей едва

Своим глазам, Она устало

Весь вечер фразы и слова

Из этой книги диктовала.

 

По строчкам выцветших страниц

Манерно пальчиком водила,

И я – послушная – следила,

К ногам Её упавши ниц.

 

Но в тяжкой доле ремесла,

Уж если честно, Боже правый!

Какую чушь Она несла,

Желая почестей и славы...

 

Провинциалка

 

Бледных домов колонны и арки,

Лиц незнакомых пустые овалы;

Тихо иду походкой дикарки

Вдоль переулков,

улиц,

   кварталов.

 

Сердце, как будто резиновый мячик,

То, оголтело все мысли сбивая,

В разные стороны бешено скачет,

То ни с того ни с сего замирает...

 

* * *

 

В слепом кружении ветров

Весна, как путник запоздалый,

Ища себе покой и кров,

В мой дом настойчиво стучала.

 

Косым дробящимся дождём

Она в пылу, что было силы,

Сорвав с небес гудящий гром,

По стёклам звонко колотила.

 

Скользя по скатам чёрных крыш

С весёлым рокотом и шумом,

Она сползла в ночную тишь,

Как в темноту пустого трюма.

 

У неоткрывшихся дверей

Остановилась и уныло

Свет одноногих фонарей

В бурлящих лужах раздвоила.

 

* * *

 

В ноябре,

к исходу осени,

Дни и ночи не деля,

Закрутила вьюга,

бросила

Снег на рыжие поля.

Ели с острыми верхушками

И осины в наготе

Запылила мелкой стружкою,

Оголтело налетев.

Звёзды в небе занавесила –

Третий день метёт пурга;

Нам друг друга

в этом месиве

Не узнать и в двух шагах...

 

Гнев

 

Горит

под кожей смуглой

в груди,

как сто костров,

комок

квадратно-круглый

завязанных узлов.

Коверкая посменно

движенья

рук и ног,

течёт,

бурлит

по венам

не кровь, а кипяток!

 

* * *

 

Ноябрь.

Четвёртый день подряд

Изорванное небо, скорчившись от боли,

Бросает в ярости то дождь, то снегопад

На голый лес и бронзовое поле.

Но на душе ни горя, ни тоски...

Забыты мелочи.

И в торжестве покоя

Всё больше кажется, что мы с тобой близки,

Как никогда!

...И нас на свете двое.

 

Захолустье

 

К тусклому солнцу в неистовой муке,

Выгнув по ветру худые тела,

Тянут берёзы озябшие руки

В робкой надежде на щедрость тепла.

 

Тихо,

    неслышно от шума и воя,

С частых поклонов лицом покраснев,

Рваный кустарник в плену сухостоя

Молит светило о ранней весне…

 

Идол

 

Я Вас моложе не намного,

И в дикой гордости моей

Вы угадали точно, строго,

Особым взглядом Полубога

Игру нечаянных страстей...

 

И в сердце, жившее когда-то

Холодной дерзостью к другим,

Вы с беспощадностью булата

Вошли персоною non grata,

На всех фронтах непобедим!

 

Ликуют траурные стяги

Над непокорностью – «Ура!»

И я на дьявольской бумаге

Дарю Вам душу в красной влаге

Кудрявым росчерком пера...

 

* * *

 

Февраль явился в жуткой кутерьме...

Который вечер бешеная вьюга

Визгливо носится в кромешной тьме,

Гоняя снег по замкнутому кругу.

 

Боясь от страха замертво упасть,

Прозрачный месяц – призрак невесомый –

Глядит с тоской в разинутую пасть

Метели злой,

как псу сторожевому.

 

Прости

 

Никто

    не знает наперёд,

Никто

    заведомо не знает,

Где радость жизни потеряет

И что взамен приобретёт.

 

О, только б знать,

что ты мне смог,

Забыв всю боль и униженье,

Простить моё пренебреженье!

Но ты стоишь угрюм и строг.

 

Потом припомнится не раз

Наш разговор и этот вечер,

Что оправдаться было нечем

В огне твоих пытливых глаз.

 

Молчим.

    И в гулкой тишине,

Натянутой и громогласной

Всё стало вдруг предельно ясно

Глядящим врозь

тебе и мне...

 

* * *

 

О, если б кто-нибудь сказал

Мне в откровенном разговоре,

Что равнодушие зеркал

Скрывает множество историй,

То я поверила бы в миг

Тому,

    кто вовсе не случайно

В одно мгновение постиг

Давно известную мне тайну...

 

Святки

 

Замела вокруг всё вьюга, запорошила.

Мне в такой погоде друга нет хорошего.

 

По верхушкам белых ёлок вечер тянется,

Знать, судьба у дня такая – вечно кланяться.

 

А в избе творит молитву, как и водится,

Перед свечками святая Богородица.

 

Но гадают хуторянки с хуторянами

Вечерами и ночами буйно пьяными.

 

Что привидится, не каждому и верится,

Только шёпот по углам тихонько стелется.

 

Коль поверится, не сразу позабудется,

По уму и по желанию рассудится.

 

* * *

 

На глазах не сон, а дрёма...

Как покойница, бледна

Близоруко в окна дома

Смотрит жёлтая луна;

Странно путая предметы

В угловатости теней,

Толоконной пылью света

Бродит в комнате моей...

 

* * *

 

Одно желание моё –

В грядущий вечер не спеша

Бродить по улицам вдвоём

И зимней свежестью дышать.

 

Сбивая твой точёный шаг,

О чём-то глупом говорить,

Смеяться громко и шутить

В ответ на сказанный пустяк.

 

Мы можем попросту молчать –

Не важно...

Знаешь, я хочу,

Забыв сейчас про всё,

опять

Побыть с тобой ещё чуть-чуть.

 

Любовь

 

Бежала прочь сто тысяч раз,

Три миллиона – проклинала!

Но начиналось всё сначала

При встрече глаз...

 

И я не смела... Не могла,

В удушье сладком цепенея,

Понять, откуда ты и где я,

И почему сгустилась мгла?

 

Овал любимого лица!

И словно к солнечной иконе

Тянулись жаркие ладони

Сомкнуться в таинстве кольца.

 

Слепыми были зеркала,

Ловили радужные дуги,

Когда, расплавившись друг в друге,

Сгорали мы почти дотла...

 

Ты

 

Твой дом похож издалека

На золото пасхальных свечек,

Больших и маленьких колечек,

Целующих людей слегка.

 

Ты стал червовым королём

В моём давно потухшем царстве,

Где дух холёного коварства

Сдают желающим внаём.

 

О мой случайный визави!

Душа моя – темней опала...

Я губ твоих не целовала...

И не клялась тебе в любви.

 

Но вот уже который год

В твоём загадочном поместье

У позолоченных ворот

Скулят мои сто тысяч бестий.

 

* * *

 

Ложился под ноги бордовый лист –

Шли перемены в мире мод:

Весенний вальс и летний твист

Сменил по осени фокстрот.

 

И разлетелся в мире слух,

Прошёлся эхом гулким вдаль:

Париж венчал на царство двух –

Тоску и тихую печаль...

 

* * *

 

Ни друг, ни враг – простой прохожий...

Сравнялся шаг – и разошлись;

Ты не искал меня, я тоже

Не умоляла: «Обернись!»

 

И в бесконечности пространства

Нам общим было много лет

Глухих ветров непостоянство

И тусклый свет чужих планет.

 

Заполнив жизнь свою другими,

Всё это время я, прости! –

Твоё родное сердцу имя

Вслух не могла произнести.

 

Не потому, что было мало

Отваги горестной... О, нет!

Не в том был мой для всех секрет:

Я просто имени не знала...

 

* * *

 

И я не знала, что схожу с ума;

Волной плыла земная твердь...

Не смерть,

пока ещё не смерть,

А просто – тьма...

Сказал... Просил прощения.

Был зол:

Лицо – бледнее полотна.

Сказал – оделся и ушёл.

Одна...

 

* * *

 

Сегодня с самого утра

В глухом слиянье нот

Холодный дождь как из ведра,

Не прекращаясь, льёт.

 

И все преграды раскидав,

Как истинный злодей,

Берёт без всякого труда

В промозглый плен

людей...

 

Нарушив негу и покой,

Не разбирая мест,

Он ходит шумною стеной

На десять вёрст окрест.

 

И равнодушным подлецом,

Сорвавшимся ко мне,

Целуя,

    бьёт моё лицо

В оранжевом окне.

 

* * *

 

Лунный лик, как тусклая лампада...

Старый храм давно уже привык

Слышать в чаще брошенного сада

Воронья скучающего крик.

В тишине столетнего покоя

Странен звук отчётливых шагов –

И глядят Заступники с тоскою

На меня, вошедшую под кров...

 

Свободный поиск

Club Vylсan

Club Vylсan

kingvulcan.com