Эдуард Хвиловский

Эдуард Хвиловский

В замшелую во всём кутузку 
вошли, как человеки, 
удачу в позапрошлом веке искать – 
тулуп овечий 
к зиме достать, 
быть может, на двоих один 
в краю неведомых рванин. 
Ни дать, ни взять! 
Кутузка, бишь, вагон – зелёный передок, 
двойные оси, 
двенадцать штук на круг и паровой возок 
на купоросе. 
Из города – ток-ток! – любезный 
     пастушок, 
прямые стрелы 
и рельсы, и чаи, и чёрный сапожок. 
Прохвосты смелы! 
Охрическая степь и окиян голов, 
барашков море, 
отряды молодцов, челночников, купцов – 
и мы в дозоре. 
Ни продавцов, ни стрел. Приехать 
     захотел – 
шагай в отборе. 
В конце пути был штиль на восемь с 
     лишним миль. 
Число в приборе. 
И голод с тёткой дал животную кадриль – 
уймись в тревоге. 
Пельменную ищи с друганом там где пыль, 
утиль и дроги. 
Подъели – что внесли, присевши у земли. 
Внесли не мало: 
здесь утренним борщом питались сизари. 
Чеснок и сало. 
Два спутника вверху и три, и два, и 
     пять, 
и МИГ-16, 
за ним – МИГ-25, и в небе благодать, 
и нам за двадцать! 
В отеческой пыли арба с молодняком – 
то гагаузы! 
Я в корне изнемог, их видами влеком. 
Бахча. Арбузы. 
Нас двое и они, насельники Земли 
во всём и сами. 
Какое там «Аи»!.. – кругами бугаи 
под небесами... 
Какое-то 
     архи- 
     (и это не стихи!) 
Средневековье!.. 
Девятый, в общем, век, хотя и человек – 
в космонагорье!.. 
По сопли три мальца в пыли – и без 
     конца 
бегут к базару, 
за ними – их родня, задня и передня 
вплетает жару. 
Над ними снова – ва-а! – два МИГа-22 
на быстрой взбучке 
дают таких чертей, что съёжился Кощей 
от той летучки. 
Вдали немалый гнёт, вблизи большой 
     помёт – 
амбре в отстое: 
кто пьёт, кто льёт, кто ржёт, раскрыв 
     пошире рот 
и всё такое. 
Душевный поворот, отстойная страда, 
крепка картина: 
кто скачет, кто ползёт, кто выпал из 
     гнезда 
и спит невинно! 
О перемена мест! Я выронил узду, 
друган – уздечку. 
Бугай попереду, остаточность в заду, 
туман за речкой. 
Идём, иду, веду, чуток – и упаду 
в чеснок и в сало. 
Бредём в бреду, в кирзу, внизу, в бузу, 
     в аду – 
всего не мало! 
Отсиженный пахан, за ним его баран. 
Какой здесь запах! 
Папаши средних лет – в дымину, в 
     драбадан! – 
и все в папахах. 
Ножи, серпы, ковры, подойники, багры, 
шнуры, котомки, 
канаты, фонари, отбойники, столы, 
оглобли, «фомки». 
При шляпе и с пером, скрипит своим 
     трудом 
игрок на скрипке. 
Бочонки, огурцы, рубанки, жеребцы, 
телеги, зыбки. 
Но ищем мы доху. Всё время на слуху 
доха шальная. 
И нет нигде её, и нет здесь ничего – 
потьма сплошная. 
Обвальным вышел путь, ни встрять, ни 
     продохнуть – 
ровняй перила. 
Ищи-свищи тулуп на весь большой отлуп, 
и вдруг – о диво! 
У дуба – мужичок, остаточный пучок, 
тулуп – в телеге, 
большущий самовар, и голова что шар. 
Вот это бреги! 
Батяня! Ну, давай, тулуп свой доставай, 
мы, видишь, в мыле! 
Прикидка хоть куда! Держитесь, холода 
родимой шири! 
Какие обшлага, подбой и рукава – 
есть счастье в мире! 
Торговли больше нет, за три рубля – 
     обед 
в кастрюле с гречкой! 
Надел друган в ответ доху на весь 
     привет – 
«Ура!» за речкой. 
А я остался без дохи, стал под 
     навес, 
дышу овечкой. 
Скорее бы уже покинуть это «ж» 
с его арбами. 
Обратный путь широк, аллея без дорог – 
пылим столбами. 
Огромная верста, канава у моста 
со свежей гнилью, 
глушь, погань, таракань, нелепие, 
     мордань 
огромной ширью. 
Ни дома, ни села, всё сажа замела 
на весь последок; 
и грязь, и ковыля на фоне зимовья – 
след жизни редок. 
Обратный путь далёк, в грязи лежит 
     браток, 
столбит дорогу: 
иди как знаешь сам, прицел – по 
     небесам, 
найдёшь, ей-богу. 
В натуре – поворот, в глазах – 
     переворот, 
чудес движенье: 
вдруг – храм стоит в земле размером с 
     полмилье! 
Судьбы вращенье! 
Не может этак быть! Здесь некому возить 
кирпич на стройку!.. 
Но вот стоит небес исчадие чудес! 
Головомойка! 
Огромен и высок он на путях дорог. 
Великолепен! 
И двери, и расклад! Серебряный оклад! 
И боголепен! 
Расписан потолок, святые смотрят вбок, 
и фрукт на блюде. 
Пророки. Царь Давид на каждого глядит. 
Чудьё на чуде! 
Чтоб эдакий привет случился да в обед 
в такой глухарне – 
то только басурман придумать мог, 
     шайтан, 
такие плавни. 
Ближайший под размах – в турецких 
     земелях – 
Айя-София... 
А здесь сам чёрт послал невиданный 
     накал. 
Иеремия! 
Внутри шуршит народ впролёт и 
     впроворот, 
и лбом да об лоб, 
прикладен до икон и образам поклон 
до пола обло. 
Коническая страсть! Осоловевши всласть! 
Ещё где виды? 
Их нет вокруг теперь, одни орлы да 
     зверь. 
Судьбы планиды. 
Крест ликом осиян. Прощай, сосед-буян! 
Нам – путь дорога. 
Дохою потрясли и кости унесли. 
Шагаем в ногу. 
Вперёд, через дорзал, где б и Дерсу 
     признал 
за полем речку; 
шагая бы, базлал... И был в виду 
     вокзал, 
в вокзале – печка. 
Билет, привет, ответ, в тени – 
     мотоциклет 
из киносеанса. 
Какие там места! Невнятица густа. 
Сны контрданса. 
Обратный переход – холодный огнемёт. 
Друган и бричка. 
Ни времени-часов, ни дальних голосов – 
и непривычка. 
А в памяти места, а память вся густа 
во днях шелковых, 
во чудище в веках, во испытавших страх 
большеголовых. 
Тебе через сто лет отослан сей привет 
во славу жизни: 
так жили не вверху, а в нижнем во греху 
сыны Отчизны. 
  
          1975 г.


Популярные стихи

Расул Гамзатов
Расул Гамзатов «Разговор»
Анатолий Мариенгоф
Анатолий Мариенгоф «Приду. Протяну ладони...»
Сергей Марков
Сергей Марков «Сусанин»
Василий Фёдоров
Василий Фёдоров «Совесть»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Венецианские строфы (1)»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Если потеряешь слово»