Эдуард Асадов

Эдуард Асадов

Ты смотришь вдаль чуть увлажненным 
     взглядом, 
     Держа бокал, сверкающий вином. 
     Мы тридцать лет с тобою всюду 
     рядом, 
     И ничего нам большего не надо, 
     Чем быть, и думать, и шагать 
     вдвоем. 
  
     О сколько в мире самых разных 
     жен?! 
     Как, впрочем, и мужей, добавим 
     честно! 
     Ах, если б было с юности известно: 
     Как звать «ЕЕ»? И кто тот самый 
     «ОН»?! 
  
     Ты помнишь: в тех уже далеких 
     днях, 
     Где ветры злы и каждому за 
     тридцать, 
     Мы встретились, как две усталых 
     птицы, 
     Израненные в драмах и боях. 
  
     Досталось нам с тобою, что 
     скрывать, 
     И бурного и трудного немало: 
     То ты меня в невзгодах выручала, 
     То я тебя кидался защищать. 
  
     Твердят, что в людях добрые черты 
     Распространенней гаденьких и 
     скверных. 
     Возможно, так. Да только зло, 
     наверно, 
     Стократ активней всякой доброты. 
  
     Мы верили, мы спорили, мечтали, 
     Мы светлое творили, как могли. 
     А недруги ревнивые не спали, 
     А недруги завистливо терзали 
     И козни всевозможные плели. 
  
     За что ж они так зло мутили воду? 
     Злил мой успех и каждый шумный 
     зал. 
     Хор критиков взрывался и стенал, 
     А ты несла стихи сквозь все 
     невзгоды, 
     И голос твой нигде не задрожал. 
  
     - Ты с ней! Все с ней, - шипели 
     фарисеи, 
     - Смени артистку, не дразни собак! 
     Есть сто актрис и лучше и моднее, 
     - 
     А я шутил: - Ну, коли вам виднее, 
     То лопайте их сами, коли так! - 
  
     Откуда в мире столько злых людей? 
     Вопрос, наверно, чисто 
     риторический. 
     К примеру, зависть, говоря 
     практически, 
     Порой в сердцах острее всех 
     страстей. 
  
     И все же сколько благодатных дней 
     Стучалось в сердце радостной 
     жар-птицей 
     В потоках писем и словах друзей, 
     Стучалось все упрямей и сильней, 
     И до сих пор стучалось и стучится! 
  
     И разве счастье ярко не сияло 
     В восторгах сквозь года и города?! 
     Ты вспомни переполненные залы, 
     И всех оваций грозные обвалы, 
     И нас на сцене: рядом, как всегда! 
  
     В сердцах везде для нас, как по 
     награде, 
     Всходило по горячему ростку. 
     Ты помнишь, что творилось в 
     Ленинграде? 
     А в Киеве? А в Минске? А в Баку? 
  
     Порой за два квартала до дверей 
     Билетик лишний спрашивала публика. 
     Ты вспомни: всюду, каждая 
     республика 
     Встречала нас как близких и 
     друзей! 
  
     И если все цветы, что столько лет 
     Вручали нам восторженные руки, 
     Собрать в один, то вышел бы букет, 
     И хвастовства тут абсолютно нет, 
     Наверно, от Москвы и до Калуги! 
  
     Горит над Истрой розовый закат, 
     Хмелеют ветки в соловьином 
     звоне... 
     Давай-ка, Галя, сядем на балконе 
     Вдохнуть цветочно-хвойный 
     аромат... 
  
     Про соловьев давно уже, увы, 
     Не пишут. Мол, банально и 
     несложно. 
     А вот поют под боком у Москвы, 
     От звезд до околдованной травы, 
     И ничего тут сделать невозможно! 
  
     Летят, взвиваясь, трели над рекой, 
     Они прекрасны, как цветы и дети. 
     Так сядь поближе, и давай с тобой 
     Припомним все хорошее на свете... 
  
     В душе твоей вся доброта 
     вселенной. 
     Вот хочешь, я начну тебя хвалить 
     И качества такие приводить, 
     Какие ну - хоть в рамку и на 
     стену! 
  
     Во-первых, ты сердечная жена, 
     А во-вторых, артистка настоящая, 
     Хозяйка, в-третьих, самая 
     блестящая, 
     Такая, что из тысячи одна. 
  
     Постой! И я не все еще сказал, 
     В-четвертых, ты, как 
     пчелка-хлопотунья, 
     А в-пятых, ты ужасная ворчунья 
     И самый грозный в доме генерал! 
  
     Смеешься? Верно. Я это шучу, 
     Шучу насчет ворчушки-генерала. 
     А в остальном же не шучу нимало, 
     Все правильно. Лукавить не хочу. 
  
     Но не гордись. Я зря не восхваляю. 
     Тут есть одно таинственное «но»: 
     Я свой престиж тем самым подымаю, 
     Ведь я же превосходно понимаю, 
     Что все это мое давным-давно. 
  
     Закат, неся еще полдневный жар, 
     Сполз прямо к речке, медленный и 
     влажный, 
     И вдруг, нырнув, с шипеньем поднял 
     пар, 
     А может быть, туман, густой и 
     влажный... 
  
     Не знаю я, какой отмерен срок 
     До тех краев, где песнь не 
     раздается, 
     Но за спиною множество дорог 
     И трудных, и сияющих, как солнце. 
  
     И наши дни не тлеют, а горят. 
     Когда ж мигнет нам вечер глазом 
     синим, 
     То пусть же будет и у нас закат 
     Таким же золотым и соловьиным. 
  
     Но мы не на последнем рубеже, 
     И повоюем, и послужим людям. 
     Долой глаголы «было» и «уже», 
     Да здравствуют слова: «еще» и 
     «будем»! 
  
     И нынче я все то, чем дорожу, 
     Дарю тебе в строках стихотворений. 
     И, словно рыцарь, на одном колене 
     Свой скромный труд тебе 
     приподношу! 
  
     И в сердце столько радужного 
     света, 
     Что впору никогда не умирать! 
     Ну что ты плачешь глупая, ведь 
     это, 
     Наверно, счастьем надо называть... 
 

Рекомендуем стихи Эдуарда Асадова


Популярные стихи

Константин Романов
Константин Романов «На Страстной неделе»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Можно жить с закрытыми глазами...»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Айболит»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Бабочка»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Тишина»