Эдуард Асадов

Эдуард Асадов

Россия без каждого из нас обойтись 
     может. 
     Но никто из нас не может 
     обойтись без России. 
     И.С. Тургенев 
  
     Париж. Бужеваль. Девятнадцатый 
     век. 
     В осеннем дожде пузырятся лужи. 
     А в доме мучится человек: 
     Как снег, голова, борода, как 
     снег, 
     И с каждой минутой ему все хуже... 
  
     Сейчас он слабей, чем в сто лет 
     старик, 
     Хоть был всем на зависть всегда 
     гигантом: 
     И ростом велик, и душой велик, 
     А главное - это велик талантом! 
  
     И пусть столько отдано лет и сил 
     И этой земле, и друзьям 
     французским, 
     Он родиной бредил, дышал и жил, 
     И всю свою жизнь безусловно был 
     Средь русских, наверное, самым 
     русским. 
  
     Да, в жилах и книгах лишь русская 
     кровь, 
     И все-таки, как же все в мире 
     сложно! 
     И что может сделать порой любовь - 
     Подчас даже выдумать невозможно! 
  
     Быть может, любовь - это 
     сверхстрана, 
     Где жизнь и ласкает, и рвет, и 
     гложет, 
     И там, где взметает свой стяг она, 
     Нередко бывает побеждена 
     И гордость души, и надежда тоже. 
  
     Ну есть ли на свете прочнее крепи, 
     Чем песни России, леса и снег, 
     И отчий язык, города и степи... 
     Да, видно, нашлись посильнее цепи, 
     К чужому гнезду приковав навек. 
  
     А женщина смотрится в зеркала 
     И хмурится: явно же не красавица. 
     Но рядом - как праздник, как взлет 
     орла, 
     Глаза, что когда-то зажечь смогла, 
     И в них она дивно преображается. 
  
     Не мне, безусловно, дано судить 
     Чужие надежды, и боль, и счастье, 
     Но, сердцем ничьей не подсуден 
     власти, 
     Я вправе и мыслить, и говорить! 
  
     Ну что ему было дано? Ну что? 
     Ждать милостей возле чужой 
     постели? 
     Пылать, сладкогласные слыша трели? 
     И так до конца? Ну не то, не то! 
  
     Я сам ждал свиданья и шорох 
     платья, 
     И боль от отчаянно-дорогого, 
     Когда мне протягивали объятья, 
     Еще не остывшие от другого... 
  
     И пусть я в решеньях не слишком 
     скор, 
     И все ж я восстал против зла 
     двуличья! 
     А тут до мучений, до неприличья 
     В чужом очаге полыхал костер... 
  
     - О, да, он любил, - она говорила, 
     - 
     Но я не из ласковых, видно, 
     женщин. 
     Я тоже, наверно, его любила, 
     Но меньше, признаться, гораздо 
     меньше. 
  
     Да, меньше. Но вечно держала 
     рядом, 
     Держала и цель-то почти не пряча. 
     Держала объятьями, пылким 
     взглядом, 
     И голосом райским, и черным адом 
     Сомнений и мук. Ну а как иначе?! 
  
     С надменной улыбкою вскинув бровь, 
     Даря восхищения и кошмары, 
     Брала она с твердостью вновь и 
     вновь 
     И славу его, и его любовь, 
     Доходы с поместья и гонорары. 
  
     Взлетают и падают мрак и свет, 
     Все кружится: окна, шкафы, столы. 
     Он бредит... Он бредит... А может 
     быть, нет? 
     «Снимите, снимите с меня 
     кандалы...» 
  
     А женщина горбится, словно птица, 
     И смотрит в окошко на тусклый 
     свет. 
     И кто может истинно поручиться, 
     Вот жаль ей сейчас его или нет?.. 
  
     А он и не рвется, видать, 
     смирился, 
     Ни к спасским лесам, ни к полям 
     Москвы. 
     Да, с хищной любовью он в книгах 
     бился, 
     А в собственной жизни... увы, 
     увы... 
  
     Ведь эти вот жгучие угольки - 
     Уедешь - прикажут назад вернуться. 
     И ласково-цепкие коготки, 
     Взяв сердце, вовеки не 
     разомкнутся. 
  
     Он мучится, стонет... То явь, то 
     бред... 
     Все ближе последнее одиночество... 
     А ей еще жить чуть не тридцать 
     лет, 
     С ней родина, преданный муж. Весь 
     свет 
     И пестрое шумно-живое общество. 
  
     Что меркнет и гаснет: закат? 
     Судьба? 
     Какие-то тени ползут в углы... 
     А в голосе просьба, почти мольба: 
     - Мне тяжко... Снимите с меня 
     кандалы... 
  
     Но в сердце у женщины немота, 
     Не в этой душе просияет пламя. 
     А снимет их, может быть, только 
     ТА, 
     В чьем взгляде и холод, и пустота, 
     Что молча стоит сейчас за дверями. 
  
     И вот уж колеса стучат, стучат, 
     Что кончен полон. И теперь впервые 
     (Уж нету нужды в нем. Нужны 
     живые!) 
     Он едет навечно назад... назад... 
     Он был и остался твоим стократ, 
     Прими же в объятья его, Россия! 
 

Рекомендуем стихи Эдуарда Асадова


Популярные стихи

Александр Бывшев
Александр Бывшев «Берлин 45-го»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Ночная тревога»
Лев Лосев
Лев Лосев ««Всё впереди!»»
Михаил Кузмин
Михаил Кузмин «Холм вдали»
Наум Коржавин
Наум Коржавин «Осень»