Дмитрий Шунин

Дмитрий Шунин

Четвёртое измерение № 25 (409) от 1 сентября 2017 г.

Подборка: Струны улиц и чердаков

В последний раз

 

Весною солнце убивает лёд,

Роняя в снег холодные слезинки.

Я знаю, скоро сорок зим пройдёт,

Протопчет время возле глаз тропинки.

Явь где-то здесь – на кончиках ресниц,

Не поймана в голубоглазый невод,

На рыжих листьях, падающих ниц,

На крыльях догорающего неба.

Жаль, время года – это миражи,

Попытки неумелого обмана.

Склонятся в ночь колосья спелой ржи

Под тяжестью осеннего тумана.

И в эту ночь я потеряю сон,

И будет день, когда ослабнет вера.

И повернёт Фортуна колесо

Моей судьбы в последний раз налево...

 

Снегопад

 

Снегопад, снегопад, снегопад, снегопад...

Третьи сутки снега и метели.

Я давно белотелым сугробам не рад

И тоске водосточной свирели.

Ночь и день, день и ночь – снегопад, гололёд,

Полумрак сонным холодом дышит.

Не скупится февраль, снег горстями кладёт

На седые горбатые крыши.

Где-то там, в облаках, новолунья рога

Не спешат в этот мир появиться.

То рыдает метель, то заплачет пурга,

То прилипнут снежинки к ресницам.

Не летят ночевать в мой рябиновый сад,

Хохолками маня, свиристели.

Снегопад, снегопад, снегопад, снегопад...

Третьи сутки снега и метели.

 

Где ты, жизнь?

 

Выпадающий снег умирает в апреле,

Заразившись весной в лихорадочном марте.

Отлюбили меня пустыри и аллеи,

И друзья, и враги, и соседки по парте.

Одному не напиться... А хочется яда...

Только хватит ли сил на поступок напрасный?

Только хватит ли боли на крест и ограду,

И на холод земли, и на сон безучастный?..

Кто не знал обо мне, никогда не поверит,

Что я был вообще, что ушёл навсегда я,

Распахнув в одиночество окна и двери,

Задыхаясь цветением пышного мая.

Где ты, жизнь? Курс бездарно прочитанных лекций

И зюйд-вестом разорванный розовый парус.

Что-то билось в груди – даже, может быть, сердце,

Покупалось за рубль, а за два продавалось.

На холодных сиденьях в пустой электричке

Фонарём одиноким в вагоне обласкан.

Где-то там, где любовь – это просто привычка,

Кумачовые флаги парадов и сказки,

Где ещё далеко до тоски и заката,

До потери надежды, что счастье продлится,

До потери мечты, что под плач листопада,

Улетела на юг перелётною птицей.

 

Играть словами легче, чем на скрипке

 

В купе – уют, а за окошком – слякоть,

По рельсам перестук колёс на стыках.

За годы лжи мы разучились плакать,

Скрывая страсть в фальшиво-диких криках.

Играть словами легче, чем на скрипке

В подземных переходах на перроны.

Как на лозе влюблённые улитки,

С локомотивом сцеплены вагоны.

Мы так близки! В купе нас только двое.

Мы едем прочь – за ленточку заката,

От запаха цветущего левкоя,

В семейный плен, откуда нет возврата.

Как старый муж? Ещё богат валютой?

Судьба разводит нас по континентам.

Раздавим стыд бутылкой «Абсолюта»

И перейдём к чарующим моментам.

Моё богатство – дочь и эти строки,

А ты привыкла к роскоши и власти.

В толпе друзей мы вечно одиноки

И временем разорваны на части.

Лишь до рассвета улетят печали,

А утром жизнь предъявит аксиому.

Сыграем роль на Киевском вокзале –

Как будто мы нисколько не знакомы.

Ты к мужу, я к жене, надев улыбки,

О новой встрече ожидая знака.

Играть словами легче, чем на скрипке.

За годы лжи мы разучились плакать.

 

Солнце падает в вечер юный

 

Солнце падает в вечер юный

На перину из облаков.

Ветер нежно ласкает струны

Спящих улиц и чердаков.

Сосны плачут смолой янтарной,

Поднимая сплетенья гнёзд

До венчающей ковш Полярной,

До рассыпанных в небе звёзд.

Соткан воздух из нитей шёлка,

Из тумана и тишины.

И воткнулась судьбы иголка

В половинку большой Луны.

 

Куда-то исчезли принцессы

 

Умываясь слезами июльского ливня

И вдыхая озон до хмельного бессилья,

Словно ангел, иду на прогулку, наивно

Нацепив нафталином пропахшие крылья.

Дождь иссяк. Закрывают зонты пешеходы.

В старый парк я забрёл, на скамейку под липы.

И попал в океан сексуальной свободы,

Где для каждого есть поцелуи и всхлипы.

В ночь рассыпалась баночка звёздной фасоли.

Млечный Путь рассекают кометы-экспрессы.

Крылья спину натёрли кровавой мозолью.

Ерунда! Но куда-то исчезли принцессы...

Дела нет никому до любовных законов.

И уже всё равно – кто десятый, кто первый.

Даже в замках под вечной охраной драконов

Огнедышащих прячутся ведьмы и стервы.

Околдуют, а душу разделят на многих.

Остановится сердце, от боли став пылью...

Словно демон, я буду идти по дороге,

Потеряв нафталином пропахшие крылья.

 

Скоро август

 

Скоро август. Привычный маршрут номер восемь.

Всё длиннее дождями написанный текст.

И в природе, и в жизни приблизилась осень.

Что узнает про нас поколение next?

Кто-то свыше судьбу разложил по тарелкам.

Выбор есть, но в итоге – кресты и погост.

Выходных не бывает на кладбище – welcome!

И помятый червонец лёг нищему в горсть.

Знаешь, папа, а я уже в сказки не верю.

Уходя, никогда ни к кому не вернусь.

С каждым днём всё сложнее восполнить потерю

И развеять мучительно-тихую грусть.

Тяжела ли земля или, правда, – пушинка?

Слышишь, шмель обречённо жужжит над цветком?

По щеке докатилась до фото слезинка,

И прижалась бездомным забытым щенком.

Завтра август. Прощальная музыка лета.

Всё длиннее дождями написанный текст.

Но всегда остаётся вопрос без ответа –

Что расскажет о нас поколение next?

 

Осень

 

Осень –

красавица в ярком наряде,

на каблучки наколов

красные листья клёнов,

мне назначает свидание

в парке,

на старой скамейке...

И, может быть, я ей поверю,

что всё бесконечно

и неповторимо,

как дождь,

что будет уныло стучать по стеклу ранним утром.

И, может быть, я ей поверю,

что мы

будем кружиться по улицам спящим,

как первый застенчивый снег...

Но я не спешу...

Глупым занятием дни коротаю.

Белые мухи летят за окном –

сколько их там?

Я сижу и пытаюсь считать...

Я не спешу...

А время падает в лужи

рыжими каплями

спелой замёрзшей рябины.

 

Июнь

 

Дождь ладонями стучался в окно,

По бульвару «Жигули»-корабли

Проплывали между явью и сном,

Между красными зубцами зари.

И хотелось то ли петь, то ли спать,

В хороводе у костра закружить,

Диким криком взбаламучивать парк,

А молчаньем озадачивать жизнь.

Рельсы мрачным воплощением струн

Приводили поезда на вокзал.

В мутных лужах отражался июнь,

И на север уходила гроза.

Капли влаги замирали в траве,

Паутину доплетал паучок.

Над Россией разливался рассвет,

Щедро солнцем озаряя восток.

 

С кровью по нежной коже

 

С кровью по нежной не тронутой временем коже

Жизнь вытекает и гаснет на левом предплечье.

Да, я любил тебя так, как влюбиться не может

Ни популярный артист, ни мажорик беспечный.

Вдохи и выдохи, чуткие сны и ангина –

Беды делили, а радость на два умножали.

Я без тебя – пустота, я – твоя половина,

Острая грань на изящном холодном кинжале.

Слов было мало, и губ, и объятий, и ласки.

Небо к ногам. Мы по звёздам гуляли ночами.

Дура-луна от смущения жмурила глазки,

И вековые дубы головами качали.

Но зашуршала засохшими листьями осень.

Ветер колючий, скитаясь по сумрачной чаще,

Сотни снежинок в шершавых ладонях приносит...

Редко со мной, а с иными ты ласкова чаще...

И не моя... Но другим ты достаться не можешь!

Слёз покаянья и скорби не примешь. Навечно

С кровью по нежной не тронутой временем коже

Жизнь вытекает и гаснет на левом предплечье.

 

Цветные сны

 

Когда-то в дальнем далеке –

В счастливом детстве

Считал овечек на реке

Снотворным средством.

Тянулся жизни минарет

К дождям кислотным,

И я отдал приоритет

Другим животным.

Сто сорок восемь черепах

Спешат на берег,

Где тает бабочковый взмах

От крыльев белых.

Закат коснулся облаков

Губой лиловой.

Роняют слёзы в молоко

Седые вдовы.

Подножья сизых валунов

Омыли волны.

И дремлют рыбы под луной

В заливах чёрных.

 

Солнце сбежало в Ригу

 

Время листает книгу

Жизни (в стихах и прозе).

Солнце сбежало в Ригу

К нежным балтийским розам,

К соснам и мрачным елям,

К тонким чертам эстетства...

Хочется в сказку верить,

В добрую сказку детства.

Горсти янтарных капель

Сыплет закат под ноги.

Тихой крадётся сапой

Сон по ночной дороге.

И, замерев над морем,

Слушает рыбьи песни

На голубом просторе

Розовый буревестник.