Дмитрий Мережковский

Дмитрий Мережковский

Там, где смерть и вечный холод, 
Бури вой и рев лавин, 
Старый Гуд живет, владыка 
Гор, потоков и стремнин. 
В ледниках за облаками 
Белый снег – его постель, 
Черный вихрь – его одежда, 
Борода его – метель. 
И когда он над горами 
Мчится, бешенством объят, — 
Водопады цепенеют, 
Скалы вечные дрожат. 
Но однажды гений смерти, 
Этот дух враждебных сил, 
Одинокую пастушку 
Гор окрестных полюбил. 
Бог стихий неукротимых, 
Разрушенья мрачный бог 
Целовал в траве весенней 
Легкий след девичьих ног. 
Он хранил ее, лелеял, 
Баловал и на венки 
Ей растил по горным кручам 
Алый мак и васильки. 
Чтобы мягче было ножкам — 
Мох зеленый расстилал, 
На пути ее горстями 
Землянику рассыпал. 
А заблудится, бывало, — 
Через бешеный поток 
Изо льда ей перекинет 
Он серебряный мосток. 
Сколько раз ее от смерти 
Он спасал, но от греха 
Не сберег, – его малютка 
Полюбила пастуха. 
Старый Гуд не может сердце 
Гордой девы победить, 
И ревнует, и не знает, 
Как счастливцам отомстить. 
Раз любимого ягненка 
Не могли они найти, 
Заблудились, – ночь и вьюга 
Их застали на пути. 
Тьма кругом; зашли в пещеру, 
Разложили огонек; 
Озарился теплым светом 
Их уютный уголок. 
Между тем как за стеною 
Вой метели все грозней, 
Разговор их тише, тише, 
Поцелуи – горячей... 
Стонет Гуд, ревет от злобы, — 
А они за огоньком, 
Беззаботные, смеются 
Над ревнивым стариком. 
«Будь моей!..» – Она слабеет, 
Отдается... Вдруг скала 
Страшно вздрогнула, и буря 
Всю пещеру потрясла. 
Гром затих, – настала сразу 
Тишина. Он поднял взгляд, 
Побледнел – и мщенье Гуда 
Понял, ужасом объят. 
Вход пещеры был завален 
Глыбой камня, и страшна 
После бешеной метели 
Гробовая тишина... 
Чтоб забыться на мгновенье, 
Он прижал ее к груди 
И шептал ей: «О подумай, 
Сколько счастья впереди! 
Будь моей... Не бойся смерти... 
Старый Гуд, любовь сильней 
Всех стихий твоих враждебных, 
Всех мучений и скорбей!» 
Но прошло три дня, и голод 
Потушил у них в крови 
То, что вечным им казалось — 
Мимолетный жар любви. 
Разошлись они безмолвно, 
Как враги, и в их очах 
Только ненависть блеснула 
И животный, дикий страх. 
По углам сидят, как звери, 
Смотрят пристально, без слов, 
И глаза у них сверкают 
В темноте, как у волков. 
На четвертый день он тихо 
Встал; безумьем взор горел, 
Он, дрожа, как на добычу 
На любовницу смотрел. 
Бродит страшная улыбка 
На запекшихся губах, 
Нож сверкает в неподвижных, 
Грозно поднятых руках. 
Подошел, но вдруг протяжно, 
Словно ведьма иль шакал, 
В щель стены над самым ухом 
Старый Гуд захохотал. 
А потом все громче, громче, 
Необъятней и страшней 
Загремела, бог могучий, 
Песня ярости твоей. 
Визг и хохот, словно в пляске 
Мчатся тысячи бесов 
И скликаются пред битвой 
Миллионы голосов. 
Старый Гуд, кружась в метели, 
Опьяненный торжеством, 
Заливается, хохочет 
И ревет сквозь вихрь и гром: 
«Не меня ли ты отвергла? 
Что же, радуйся теперь! 
Посмотри-ка, полюбуйся — 
Твой любовник – дикий зверь!» 
Но, из рук убийцы вырвав, 
В сердце собственное нож 
Дева гордая вонзила 
И воскликнула: «Ты лжешь! 
Я сама ему на пищу 
Кровь и тело отдаю, 
Я любовью победила 
Силу грозную твою!..» 
Старый Гуд завыл от боли, 
Свод пещеры повалил 
И несчастных под огромной 
Глыбой скал похоронил. 
В ледники свои родные 
Возвратился мрачный бог, 
Но напрасно было мщенье: 
Он забыть ее не мог. 
Оттого-то зимней ночью 
Чей-то долгий, долгий стон 
Прозвучит порой в метели: 
«Горе мне, я побежден!..» 
  
          1889

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Руки женщин...»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Добрый принц»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Третий снег»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Выхода нет»
Иван Бунин
Иван Бунин «Смерть»