Дмитрий Мережковский

Дмитрий Мережковский

I  
…И непорочного Иова струпьями лютой 
     проказы  
Бог поразил от подошвы ноги и по самое 
     темя.  
Иов сидел далеко за оградой селенья на 
     пепле.  
Острую взял он себе черепицу скоблить 
     свои раны.  
Молвит жена ему: «Все еще тверд ты в 
     своем  
             благочестье?  
Встань и Творца похули, чтоб тебе 
     умереть».  
             Но смиренно  
Иов жене отвечает: «Я доброе принял от 
     Бога,  
Должно и злое принять: да исполнится 
     воля Господня!»  
  
Мудрый Софар, Елифаз из Темани, Валдат 
     из Савхеи[3]  
Вместе сошлись, чтобы сетовать с ним, 
     утешая  
             страдальца.  
Очи подняв, издали не узнали 
     несчастного друга.  
Жалобный голос возвысили, ризы свои 
     разодрали,  
Стали рыдать, неутешные, пыль над 
     главами бросая.  
С Иовом рядом семь дней и ночей 
     просидели  
             в молчанье:  
Слова никто не сказал, оттого что 
     страдание было  
Слишком велико. И первый открыл он уста 
     и  
             промолвил:  
II  
     Иов  
     Да будет проклятым навек  
Тот день, как я рожден для смерти и 
     печали,  
Да будет проклятой и ночь, когда 
     сказали:  
         «Зачался человек».  
     Теперь я плачу и тоскую:  
     Зачем сосал я грудь родную,  
Зачем не умер я: лежал бы в тишине,  
   Дремал — и было бы спокойно мне.  
И почивал бы я с великими царями,  
   С могучими владыками земли, —  
     Победоносными вождями,  
     Что войны некогда вели,  
Копили золото и строили чертоги…  
     Я был бы там, где нет тревоги,  
     Где больше нет вражды земной,  
     Где равен малому великий,  
     Вкушают узники покой,  
     И раб свободен от владыки…  
     На что мне жизнь, на что мне свет? 
      
     Как знойным полднем изнуренный,  
Тоскуя, тени ждет работник утомленный,  
     Я смерти жду, — а смерти нет.  
О, если б на меня простер Ты, Боже, 
     руку  
     И больше страхом не томил, —  
     Чтоб кончить сразу жизнь и муку,  
     Одним ударом поразил.  
  
     Елифаз  
Ужель ты праведней Отца вселенной,  
     Ужель на суд Его зовешь?  
     Зачем же с речью дерзновенной  
     Ты против Бога восстаешь?  
     Безумец тот, кто не склоняет  
     Во прах главы перед Творцом.  
Когда и небеса нечисты пред лицом  
   Всевышнего, когда не доверяет  
     Он даже ангелам Своим, —  
     То как же чистым быть пред Ним  
     Тому, кто рвется на свободу,  
     В темницу плоти заключен,  
     Тому, кто женщиной рожден  
     И беззаконье пьет, как воду?  
  
     Иов  
     О да, над бездной Бог грядет,  
     Столпы земли передвигает,  
     Печать на звезды налагает,  
     Прикажет, — солнце не взойдет.  
     Он пронесется, — не замечу,  
     Захочет взять, — кто запретит?  
     Он спросит, — как Ему отвечу,  
     Накажет, — кто меня простит?  
     Пред взором мудрости Господней  
     Открыты тайны преисподней,  
     И херувимы, падши ниц,  
     Не открывая в страхе лиц,  
     Трепещут у Его подножья,  
     И полон мир Его чудес,  
     И все величие небес —  
     От дуновенья Духа Божья.  
     Жив мой Создатель, жив Господь,  
     Мой Бог, суда меня лишивший,  
     Мне душу скорбью омрачивший:  
     Его нельзя мне побороть.  
     Но пусть страдаю, неутешный, —  
     Я вашей лжи не потерплю,  
     И правоты моей безгрешной,  
     Пока я жив, не уступлю.  
Голодных я кормил, я утолял печали,  
Я утешал больных, для сирот был отец,  
И чресла бедняков меня благословляли,  
   Согретые руном моих овец.  
     За щедрость в дни былые славил  
     По всей земле меня народ.  
     В тени вечерней у ворот  
     Мое седалище я ставил.  
И юноши ко мне, и старцы, приходя,  
     В благоговении молчали,  
     И слов моих смиренно ждали,  
     Как благодатного дождя.  
     За что же ныне я в позоре,  
     Людьми отвергнутый, живу,  
     Не знаю, где в слезах и горе  
     Склонить бездомную главу.  
В пыли, со струпьями на почернелой 
     коже,  
Сижу и думаю: меня утешит ложе.  
Но Бог виденьями пугает и во сне.  
И ночью холодно в разодранных одеждах,  
Во мне страдает дух, и плоть болит во 
     мне,  
     Тень смерти — на усталых веждах.  
И все-таки я прав, я чист перед Тобой,  
Не ведаю, Господь, за что терплю 
     мученье.  
Земля, ты кровь мою невинную не скрой, 
     —  
     Да вопиет она о мщенье!  
  
     Вилдат  
Скажи, ты видел ли, чтоб Бог 
     вознаграждал  
     Людей жестоких и лукавых,  
     Чтоб Он поддерживал неправых  
     И непорочных отвергал?  
     О нет, — в шатре у беззаконных  
     Померкнет радостный очаг,  
     Он восстановит угнетенных,  
     И будет к праведному благ,  
     И суд рабам своим дарует.  
     Но кары Божьей не минует  
     Творящий темные дела:  
     Когда в броне он бесполезной  
     Уйдет от палицы железной,  
     Настигнет медная стрела:  
     За грех твой скорбь вошла в 
     обитель  
     И за вину твоих детей  
     Рукою любящей Своей  
     Тебя карает Вседержитель.  
     Терпи, смиряйся и молчи.  
  
     Иов  
     Все утешения напрасны,  
     О бесполезные врачи!  
     Шатры злодеев — безопасны,  
     Дома грабителей полны  
     Благословенной тишины.  
Я знаю: правды нет, и все ж о ней 
     тоскую,  
     Без правды жить я не хочу,  
     Лишь только вспомню — негодую  
     И содрогаюсь и ропщу.  
Не буду я молчать, не буду покоряться,  
Невинен я, — и пусть меня накажет Бог.  
     О, если б с Ним я только мог,  
     Как равный с равным состязаться!  
     Но нет возмездья, нет суда.  
     Ужель Он праведных не любит,  
     И злых, и добрых вместе губит?  
Зачем, о Господи, не ведает труда  
     И богатеет нечестивый?  
Зачем обильный плод ему приносят нивы,  
     И множатся в полях его стада?  
Зачем преступные живут среди веселий,  
     Пируют, смерти не боясь?  
     Их дети прыгают, смеясь,  
     Под звук тимпана и свирели.  
     Господь забыл Своих рабов,  
     Он не поможет угнетенным,  
     Он не утешит бедняков, —  
     Он землю отдал беззаконным.  
     И отторгают от сосцов  
Младенцев плачущих, живут под кровом 
     неба  
Нагие без одежд, голодные без хлеба.  
     Меж тем, как должен быть злодей  
Соломинкой, Господь, в живой руке 
     Твоей,  
     Былинкой, ветром уносимой, —  
     Он жизнь кончает, невредимый.  
«Его потомству Бог возмездье бережет», 
     —  
     Так кто-нибудь из вас мне скажет.  
Но пусть и сам злодей от мести Божьей 
     пьет,  
Пускай Господь самих грабителей 
     накажет,  
   А до детей и до грядущих бед  
     Им после смерти — дела нет.  
     Скопилось в мире слишком много  
     Неотомщаемых обид, —  
     И это видят очи Бога,  
     Он это терпит и молчит!  
  
     Софар  
   Не говори, что Бог несправедлив,  
Но люди Вечного постигнуть не умеют.  
Лишь сердцем мудрые, гордыню укротив,  
        Пред Ним благоговеют, —  
     Затем, что свят Его закон,  
     И в сонме ангелов небесных  
     Он страшным для очей телесных  
     Великолепьем окружен.  
И если б отнял Он на миг Свое дыханье,  
   И сердце обратил к Себе Господь, —  
Погиб бы человек и всякое созданье,  
И возвратилась бы во прах живая плоть.  
     Ты сам избрал свою дорогу:  
     На бремя жизни не ропщи.  
Будь добрым для себя, не угождая Богу,  
И за добро свое награды не ищи.  
     Мы по земле пройдем, как тени,  
     Учись у древних мудрецов,  
     Учись у прошлых поколений,  
     У наших дедов и отцов.  
А мы — вчерашние и ничего не знаем,  
Во всем ничтожные — во благе и во зле,  
     Мы, не достигнув на земле  
   Ни мудрости, ни счастья, — умираем.  
  
     Иов  
О, если б мог судьбой я поменяться с 
     вами,  
Не так же ли, как вы, главой бы я 
     кивал,  
Старался бы помочь в страданиях 
     словами,  
     Движеньем губ вас утешал.  
     Но тот, чье сердце в счастье 
     дремлет,  
Понять чужую скорбь не может никогда.  
     Кричу: обида! Бог не внемлет,  
     Я вопию, — и нет суда.  
И что мы — для Него? Зачем 
     подстерегает,  
     Зачем испытывает нас  
     Он каждый день и каждый час,  
И мстит, и горечью нам душу пресыщает?  
Не Ты ль образовал, скрепил костями 
     плоть,  
И жизнь не Сам ли Ты вдохнул в меня, 
     Господь,  
Не Ты ли надо мной трудился, как 
     ваятель?  
     За что невинного губить?  
     Ужели хочешь истребить  
     Ты дело рук Твоих, Создатель?  
     И в нескончаемой борьбе  
Зачем меня врагом поставил Ты Себе?  
Кого преследуешь? Как ураган — пылинку, 
      
Меня похитит смерть. Я слаб и одинок.  
Не гонишь ли, Господь, Ты сорванный 
     листок,  
Не сокрушаешь ли увядшую былинку?  
Кто знает, доживу ль до завтрашнего 
     дня.  
Вот скоро я умру, — поищешь, — нет 
     меня.  
Уйду — и не вернусь — в страну 
     могильной сени,  
В страну безмолвия и ужаса, и тени.  
Когда могучий ствол повалит дровосек,  
Еще надежда есть, что вновь зазеленеет  
Полузасохший пень и даст живой побег,  
Как только брызнет дождь и сыростью 
     повеет;  
А если человек с лица земли исчез, —  
Он не вернется вновь, из гроба не 
     воспрянет,  
     Во прахе ляжет и не встанет  
     Он до скончания небес.  
О, если у Тебя могущество и благость,  
     Господь, что значит грех людей,  
Зачем бы не простить и осуждений 
     тягость  
        Не снять с души моей?  
Ответь же, выслушай, Владыка, 
     оправданье,  
Иль лучше, — нет, оставь, оставь меня, 
     забудь,  
Чтоб мне опомниться, перевести дыханье, 
      
Не мучай, отступи и дай мне отдохнуть!  
III  
Смертному Бог отвечал несказанным 
     глаголом из бури.  
Иов лежал пред лицом Иеговы в прахе и 
     пепле:  
«Вот я ничтожен, о Господи! Мне ли с 
     Тобою бороться?  
Руку мою на уста полагаю, умолкнув 
     навеки».  
Но против воли, меж тем как лежал он во 
     прахе  
              и пепле —  
Ненасыщенное правдою сердце его 
     возмущалось.  
  
Бог возвратил ему прежнее счастье, 
     богатство умножил.  
Новые дети на празднике светлом опять 
     пировали.  
Овцы, быки и верблюды в долинах паслись 
      
              безмятежных.  
Умер он в старости, долгими днями 
     вполне  
              насыщенный,  
И до колена четвертого внуков и 
     правнуков видел.  
  
Только в морщинах лица его вечная дума 
     таилась,  
Только и в радости взор омрачен был 
     неведомой  
              скорбью:  
Тщетно за всех угнетенных алкала душа 
     его правды, —  
Правды Господь никому никогда на земле 
     не откроет.  
  
          1892

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Арсений Тарковский
Арсений Тарковский «Я тень из тех теней…»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Когда любовь навек уходит»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «В горнице моей светло…»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Над головой созвездия мигают»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Сознание»
Иннокентий Анненский
Иннокентий Анненский «Я думал, что сердце из камня...»
Герман Плисецкий
Герман Плисецкий «Я тебя бы на руки взял…»