Дмитрий Лакербай

Дмитрий Лакербай

Когда омнибусы омнибутся, 
на всём скаку присев от радости, 
чтоб, громоздя горой объятия, 
сочиться маслом и вином – 
мы вздрогнем в судорожной мнимости! 
…Испачкай лапы и полакомись 
всем, чем закончились занятия 
смешенья яви с полусном. 
  
Когда омнибусы омнибутся 
и, плача, сонные, разлезутся 
по швам, по тютелькам, что в тютельку 
сквозит конец всему венец – 
мяучит жалобно и лижется, 
и домик ищет в старой митенке, 
и добросовестно растерзанный 
великовозрастный птенец. 
  
Как жить, когда не пересчитаны, 
но вновь бессмысленно прочитаны 
трамваи, совы, лица, жалюзи, 
инфинитив и клавесин, 
когда не в грусть, а в хруст пропитаны 
воды ломаемые аверсы, 
когда везут по грязи намерзы 
изморождённые такси! 
  
Но это что! Игрушка гения, 
разгадочка тоски невышитой! 
Попробуй-ка, шурша над крышею 
до глаз заросшим плавничком – 
в конце глухого переулочка 
стоит разрушенная яблоня 
и дом, никем не заколоченный, 
усыпанный гнилым дичком. 
  
И прячется невидной мошкою, 
вильнувшею за травы кошкою 
на ветках крика и страдания, 
на перекошенном, как брус, 
лице с болотами-морошками – 
дорожка с солнечными дрожками… 
и застегнувшая молчание 
уже застыла на крыльце. 
  
Как, это всё? Нет, просто всячина. 
Кривь, мелочовка, растерячина, 
раздра, разрушена, растрачена, 
не шелестнёт – перелистнёт… 
В конце глухого переулочка 
стоит разрушенная яблоня, 
и только небо в обомнибусах 
ей напоследок свиристнёт. 
  
          2010


Популярные стихи

Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Письмо к А.Д.»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Жестокая память»
Павел Васильев
Павел Васильев «Переселенцы»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Я думала, что ты мой враг...»
Илья Эренбург
Илья Эренбург «Убей!»