Дмитрий Гаранин

Дмитрий Гаранин

Все стихи Дмитрия Гаранина

In Der Ruhe Liegt Die Kraft*

 

Эмоциональная нейтральность

Регулятор выставлен на нуль

Неуравновешенным на зависть

Всем в себе уверенным не столь

Не стабилизированным делом

Не прочерчивающим следа

В небе самолётным следом белым

Не пасущим на земле стада

 

Хорошо стоять на почве твёрдой

Подключённым к жизненной сети

Свой пятак употребленьем стёртый

Вековечной ценностью нести

Нужностью духовно укрепляясь

С нытиками сморщенными врозь

Чувства раздувая жаркий градус

Если в самом деле что стряслось

_____

* В спокойствии сила (немецкая поговорка)

 

Абсурд крепчал

 

Падает стремительным домкратом
И скользит по шишковатой глади
Мозга осмелевшего в засаде
Слово задушевное Эзопа

И весною морозильных камер
Где ершисто полегли замахи
Горячее вспыхивают драки
За процессуальную свободу

 

 

Альцхаймер

 

С алюминиевым мозгом
В иссушённой голове
На фарфоровых тарелках
В заведенье специальном
Задремали пациенты
Что часов не наблюдают

В оный час когда с приветом
Я спешил куда-то мимо
Без определённой цели
Не фиксируясь никак
День свободой заполняя
Разгоняя в теле кровь

Чтоб насытить кислородом
Мозг пока ещё рабочий
И вернувшись без задержки
В место то откуда вышел
Свой остаток интеллекта
Не припомню чем занять

 

 

Аналоговый мозг

 

Благозвучия ключи

Истекают устной речью

Но подробность не ищи

В мозге светлом человечьем

Не компьютерный устав –

Там поющих аналогов

Жизни залежи и сплав

Из наитий и итогов

Распускающийся сад

В зацепленье с тем что видим

Мыслью строгой непочат

И за точность не в обиде

Этим копиям ветшать

С передачей по цепочке

Все прыжки и антраша –

В нарушенье полномочий

Грузных битов наливных

Обезжизненных в железе

Ведь скупой порядок их

Обновленью бесполезен

 


Поэтическая викторина

Атака изнутри

 

Психической энергией сцепившись,
Строчат сюрреалисты без разбора
Что подсознанье выбросит на берег
Неструганым находкам вместе рады
В усилиях глубинное умножить
Порушив связи жизни повседневной
Засохшим мозгом слепленные догмы
Сиреневым пронзить безумья рогом

 

* * *

 

В дебрях культуры общения

В душном лесу интересов

Острым до печени зрением

Зрят птеродактили стресса

Мамонтов клацают бивни

Лыко вплетается в строку

Мыши ультимативно

К чести взывают сороку

Впредь до сведения счётов

Не нарушать мораторий

Шапка горелая слёту

Корни пускает на воре

У водопоя в теснотах

Битва идёт роговая

Шкуру содрали с кого-то

И на папирус меняют

Залпом чернила осушат

Перьям сломают суставы

Рьяные мёртвые души

Действуя по уставу

 

* * *

 

В суете сует и в толще толщ

В толчеи прожорливом толчке

Поглощающем струенье толп

Пробирайся к Богу налегке

 

Навигируй там где реже рой

Где не целит локоть в рёбра остр

И себе прогалину открой

Где ещё открыта бездна звёзд

 

Весна

 

Мир повернулся светлым интерфейсом

К сопользователям его услуг

Сменилась тема сучьев пышным лесом

На "G" переведён оттенков круг

 

И что внутри таинственной машины

Какие двигаются рычаги

Нам не объять теорией единой

Нам в чертежах не разглядеть ни зги

 

2017

 

Вот август промелькнул и нет его

 

Вот август промелькнул и нет его

Вот осень подступила неожиданно

Сезонных чувств перу откройся житница

Колоколами новость растрезвонь

 

Теплу конец и воздух стал прозрачнее

Чернее в нём незваных мыслей прочерки

О суете сует и сверхурочности

Усилий непредвиденно затраченных

 

Сказать об этом тянется рука

В доступном каждому печатном виде

И в резонанс со всеми кто на взводе

Кого в сентябрь за мной ведёт строка

 

2017

 

 

* * *

 

Выходи пред небесною силой один-ка!

Грозовеет вокруг, не докликаться ближних.

Наступает развязка шнурков на ботинках.

Разжигают огонь, тот что грешников лижет.

 

Перед судьями скоро предстанешь ты босый

и душой на просвет ослепительно голый.

Ты ответишь за всё, что содеял без спросу,

и опустишь глаза пред журящими долу.

 

Ведь ты не был рабом исключительно божьим,

и своими идеями полнился гордо.

Ты с рабами по жизни ничем не был схожим.

Обходил стороною достойных когорту.

 

И по схемам своим создавал каждодневно

вольной мысли устройства в упорной работе –

в глубине человечества многоколенной

пусть там крутятся дальше на автопилоте.

 

* * *

 

Где время бьёт ключом

Секундные потоки

Несут событий чёлн

В цейтнота шторм жестокий

За горизонт причин

Где сроки прогорели

И не спросить зачем

Там пепел вечность стелет

 

* * *

 

Деревьев толстых переплетела

Одервеневшие стволопотамы

И среди них жирует сильный самый

Что камера в обхват едва взяла

 

Здесь тень древес раскинул кущедром

Сюда стремится птица ль человек ли

В пророст идут тропические стебли

Бутоны цвета пряча на потом

 

* * *

 

Длится пересменок бытия

Переодеваются артисты

В жизненном театре низших смыслов

Замысел от публики тая

 

Переводятся куда-то стрелки

Амплуа рассеянно тасуя

Режиссёр сюжетную кривую

Подвергает мысленной проверке

 

На сухой остаток поделив

И закоренелые поэты

Не похоже на себя распеты

На другой настроились мотив

 

Мимо башен из слоновой кости

Шествует затворник к новой цели

Хоть когорты сильно поредели

И куда-то целятся в замостье

 

Там один чернеет прагматизм

В вечность вход надёжно заколочен

И несущая способность кочек

Помогает горечь проглотить

 

* * *

 

Доверься в самом сокровенном Гуглу

Пусть он движения твоей души проищет

Как собеседник на Земле округлой

Приняв людьми оставленную пищу

 

Струите байты слёз рассказы вейте

Любовь и кровь в сетей сливайте ванну

И вам за то присвоен будет рейтинг

В для всех машин прозрачной базе данных

 

* * *

 

Достоинств выпуклостью твёрдой

Друг друга мы не оттолкнём

Завидных наших качеств орды

Не запируют ярким днём

 

Но в предвкушенье ночи сладкой

Где взор императива слеп

Каверны наших недостатков

Войдут с избытками в зацеп

 

* * *

 

Если гора не идёт к Магомету

Пусть посылает мышь

Ведь обо всём что мешает свету

Больше вообразишь

 

Может быть дни последние носит

На лоне её Земля

Гляди – грызунами текут откосы

Тонущего корабля

 

 

Жёлтые волны листьев лижут асфальт

 

Жёлтые волны листьев лижут асфальт

Правда ли это иль просто воздух змеится

Над головою вдруг рассосалась сталь

Чтобы лучам сверху свободней литься

 

Пусть прошуршит под ногами осенний прибой

Жёлтых и бурых и даже ещё зелёных

Что проиграли с ветром неравный бой

На оголяющихся перед глазами кронах

 

2018

 

* * *

 

Задумайся о чём-нибудь глубоком

в тени под внешним слоем бытия –

матерьях тонких, в чём не видно прока,

в которых вязнет мысли колея

внизу по казематам оснований,

где механизм покоится, замшел,

в ошибках план, добыча прозябанья,

что разгадать мыслитель не сумел,

и ты поймёшь, что нет туда и входа,

быльём всё беспробудно заросло –

как муха в комнате, что где-то видит воду,

ты бьёшься об оконное стекло,

и как-то всё течёт само без плана,

и струи хаоса дробятся без конца...

Куда придёшь, об этом думать рано –

за полосой змеится полоса.

Рябит в глазах. Ты щепкою в потоке

под действием уму неясных сил –

герой случайных взлётов невысоких,

что знаний берег так и не открыл.

 

* * *

 

Зачем мерещится свобода

Как непонятный истукан

Вблизи от некоего входа

Куда народ пока не зван

 

Не видно есть ли там пространство

Болотной кочки ли оплот

Куда сквозь тернии продраться

И есть ли выход пусть не тот

 

* * *

 

Заявленьям о сексе не верьте

До того как ещё не уже

Заявления лично проверьте

Хоть оно субъективно ведь же

 

Но соваться на зная там броду

Это как говорится кому

Или лучше не мучаясь сходу

Если что ни гу-гу ни му-му

 

Здесь затяжная замечательная погода

 

Здесь затяжная замечательная погода

Доступ к телу умершего лета открыт

Его облака разбегаются по небосводу

Солнце стороной обходит зенит

 

Пусть где-то вдалеке бухает и завывает

Как иллюминаторы в хаос экраны пестрят

Это не касается нашего края

Спокойное время в календаре октября

 

Когда во все стороны увеличивается прозрачность

Но пока не видно конца дорог

Быть может тяжелобольной но ходячий

Всё ещё функционирует этот мирок

 

2013

 

Зелёных лёгких выдох до исчезновенья

 

Зелёных лёгких выдох до исчезновенья

Самой субстанции древесного дыханья

Тень постепенно уступает светотени

Застыли кроны в подступающей нирване

Белёсо-серого всё явственнее пятна

Туберкулёзные каверны на рентгене

Упавшим листьям не вскарабкаться обратно

В календаре уже их вычеркнуто время

А человек идёт на выдохе природы

Неся в душе запасы зелени и света

Чтобы не зря ещё пожить на склоне года

И новый вдох не зря в начале года встретить

 

2018

 

* * *

 

Зреют ямбы под луной

Юркают хореи

Расцветает стих седой

Рифмою новеет

 

Жни духовный этот хлеб

Клавишной косилкой

На мгновенье чтоб ослеп

Книг ценитель пылкий

 

На странице место дай

Истине и бреду

Сахаром в житейский чай

Ложкою к обеду

 

 

Интроверт

 

Если смотрят прохожие сквозь тебя,

человеки спиной в двух шагах стоят,

на твоё биополе не оборотя

заинтересованный взгляд,

 

значит, ты энергию не отдаёшь

в пространство, как людям подножный корм.

Для её выделения ты негож,

вне социальных и биологических норм,

 

не попадая с собратьями в резонанс,

голосом не прорезая шум,

возникающий в тот самый момент, как раз,

когда слово нацелишь на этот дурдом.

 

В этом случае лучше запал беречь

для сокрытого, внутреннего, труда,

направляя тебе лишь доступную мощь

на то, что не выхлоп, не ерунда.

 

* * *

 

К концу все хорошо всё заострись

На конус сам поймёшь нерукотворный

И головокружительная высь

Откроет вид литературы спорной

Где был тише воды ниже травы

Понятен чукче в тундре на оленях

Сходил на зов органики с тропы

Был в джунглях метрополии смиренен

То тем то этим нерукопожат

Как не имущий важного значенья

Вокруг миноискательно кружа

Не вылезая из сгущёнки-тени

Первопечатник слишком многих книг

Чтоб быть прочтённым по диагонали

Сорняк в саду наследников возник

Которого зажмурясь не видали

От чернозёмной почвы далеко

Корней не сыщешь воздухом питался

Лошадка тёмная и бессапожный кот

Для профсоюзного негоден вальса

Но милостью к колоссам исходил

Минутного и местного масштаба

По мере скромных матеревших сил

Бренчал на лире поначалу слабо

И хитроумно схватки избежав

Чтоб никого смертельно не обидеть

Всех референтов с кем не на ножах

Теперь в бинокль орлиный буду видеть

 

Казино

 

Очаровательные шулерши

разбрасывают с треском карты.

Своё везенье испытуешь ты,

и свой не чувствуешь угар ты.

 

Столы круглятся красным пластиком.

Скользят напра-налево фишки.

Валет червей ложится в масть или

ты проиграл и будешь нищий.

 

Царит равнораспределение

за вычетом законной доли

дохода в пользу заведения –

процентов десять и не более.

 

Как в кленовых лесах канадцы

 

Как в кленовых лесах канадцы,

я б хотел в Нью-Йорке безмерном

в краски осени замешаться,

слиться с ритмом природы верным,

 

неразличимый в пожаре палитры,

чтоб от себя отвести вниманье

под шелест демисезонной молитвы

в золотом прогорающем стане…

 

Быть только частью этого действа,

теченьем медленных дней несомым…

Роль человеческая, рассейся

в воздухе осени невесомом!

 

2013

 

* * *

 

E. K.

 

Как туго сжатая пружина,

как бомбы тикающий пульс,

пространство клавиш ты вскружила,

освобождая их от пут

привычных ритмов землемерных,

лишив опоры и корней,

но крылья дав им в плеске нервном,

что притяжения сильней.

 

Как море собирает силы

в удар поднявшейся волны,

ты кульминацию взрастила,

подняв из струнной глубины

биенье сердца, рокот крови

на свет и ветер в буйный бег,

где богу в музыке, как в слове,

бросает вызов человек.

 

* * *

 

Как тётке сумасшедшей в манию

Согнув язык даров палатой

До чёрной точки замерзания

Украв просодий гул приватный

Нанизанных на разум колкий

Шашлык на десять оборотов

Кривой прошитое иголкой

Сквозь плотный войлок обормотов

Что топчут валенками всходы

Всей непоэзии на выход

Незрелых чувств живой природы

Что искурив ты дымом пыхал

Пропитанный отравой стиля

Инъекцией по синим венам

Чтоб ямбом голый стих мостили

В журналах толстых незабвенно

 

* * *

 

Клетчатка шахматной доски

Таила бездну вариантов

Извивам мысли вопреки

В спрямленье гранями талантов

Орды летающих слонов

Над побиваемыми скопом

Пересечением без слов

Несли диагональный топот

Как тонкий луковичный слой

Под микроскопом разлинован

Так это поле где собой

Фигуры жертвовать готовы

В метаболизме без прикрас

Всепоглощении расчёта

По наущенью высших каст

Что королям диктуют квоту

 

 

* * *

 

Колыханье по краям

Наполнение в руках

Эту роскошь не отдам

Эту россыпь россомах

Цвета жгучего крыла

На скаку в гнедую масть

Притяжением влекла

Чтоб в полях твоих пропасть

 

Близость в красном свете губ

Всех скрещений светофор

Проникающе негруб

Где сжимается простор

Где обхват звенит в мозгу

Искр взвевая фейерверк

Что запомнить не могу

Что зажёгся и померк

 

* * *

 

Кондиционер бился, как лев, в клетке окна 
В атмосфере комнаты не производя прохлады. 
При малейшем движении из-под причёски на 
Клавиатуру компьютера пот устремлялся градом. 
 
Я напрягался, вместо того чтоб сорвать банан 
И залечь под сенью широких листьев 
На территории одной из отсталых стран 
Вдалеке от обязанностей ветвистых, 
 
Не придавая значения громадью 
В поле жизни дикорастущих планов 
И идей, которым созреть даю, 
И настояться до степеней дурмана. 
 
В четырёх стенах раб самого себя, 
Одержимый собственным перебродившим духом, 
Век на градусе, спокойствие не любя, 
Всматриваюсь и говорю «А ну-ка!». 

 

Летний перевал

 

На песчаной полосе

На краю прозрачных вод

Кратковременно присев

Года полный оборот

Изучаю налегке

Уронив заплечный груз

Планов дерзких на песке

Чей эффект пока негуст

 

Пусть же маятника ход

По холодной стороне

Ночью года напролёт

Всё ещё гудит во мне

Но уже замедлен бег

У вершины колеса

Время взвешивать успех

И песочные глаза

На скелеты неудач

Мимоходом наводить

Будь покоен и лежач

Кто не ловит эту нить

 

Скоро вниз за перевал

С ускореньем в новый цикл

Где и чёрт не рассчитал

Но чураться не привык

Логарифмов и корней

Иероглифов густых

Чей чем дальше тем черней

Лес загадочный притих

 

* * *

 

Любовь – это начало, смерть – конец.

А всё, что между, можно пропустить,

весь путь в мгновенье проследив, как спец,

событья жизни нанизать на нить

и вывесить сушиться, как грибы,

чтоб ими напитать чужой досуг,

а сам – от алости до синевы –

как мост, зависнуть на опорах двух.

 

* * *

 

Меня пролайкают друзья

Враги же за спиной облают

А всем другим не виден я

Кто массу прочих составляют

 

И это в общем хорошо

Пусть не пророк и не предтеча

Но не сказать что зря пришёл

Неравнодушными замечен

 

Мерло

 

Неосушимое мерло,

заблудшей мудрости мерило,

подлей-ка жару озорно,

чтобы сознанье воспарило!

 

Но тело чтоб не умерло

в анестезии без обмана,

когда бутыльное стекло

наполнит вены, как из крана.

 

Окутав красной кисеёй

всех органов хитросплетенье,

бордовым отблеском сияй

в глаза счастливому растенью!

 

Пусть мысли вольные кружат –

птенцы, пробив свои скорлупы,

и отдыхают, не тужа,

всех чувств немеющие щупы.

 

* * *

 

Мне говорят «Уйди!»,

но я огорчаю людей,

нахально став посреди,

свидетелем кухни всей.

 

Глаза б для приличья прикрыть,

не слышать мышиной возни,

не показывать прыть

в стремленье, куда они..

 

Внимания не привлекать,

стать, как пейзажа деталь,

и всё-таки, вашу мать,

закаляться, как сталь.

 

 

* * *

 

E. K.

 

Мой гений чистой красоты, 
Тебе не нужны украшенья – 
Твои стремятся к обнаженью 
Все контуры и все черты! 
 
Пусть мир дивится без отрыва 
На твой сияющий покров – 
Не образ лирики стыдливой, 
Но явь под кистью мастеров. 

 

Муса

 

Я – артефакт вашего восприятия.

Не настоящий друг – так, случайный приятель я,

в социум для какой-то цели заброшенный

шпион, а конкретно зачем – запорошено

пургой двадцатого века прошедшего.

Поросли быльём заданий дощечки.

 

А вокруг всё пески и от флагов зелено.

Лоб расшибай, молись для везения.

Не на лесоповал, но отрежут голову

за любовь к ближнему однополую.

Что-то такое было уже похожее.

Может и вспомню, какая работа положена.

 

Замаячит сигнал – отщепенцев на выход построю.

Шагом марш и зовите меня Мусою.

 

На болоте бесконфликтности

 

На болоте бесконфликтности

Деревца пейзажной лирики

Выражением корректности

Выстроившиеся в линии

Нам поют всегда по-новому

Открывают сотни граней

Переосмысленьем слова ли

Смысла жизни ли заданьем

Между строчек между веточек

Нестареющего стиля

И для птиц небесных вечером

Вечные постели стелят

 

2014

 

На выход!

 

Лампочки Ильича

по коридорам безличия,

бог равноправия птичьего,

пересчитай сплеча!

 

Высоковольтный нерв

через горелые пробки

с сотой попытки неловкой

вырви, поднаторев!

 

Видишь – прочь от борьбы

длинным уклоном патовым

праздника-суррогата

пляшущие правы!

 

Влево стекольный бой!

С пролежней вон диванных!

Зри чернокожие страны

за древковой городьбой!

 

Сзади бесцельный тир

в вихрях трухи яичной

смысловым пограничьем

манит – повороти!

 

* * *

 

На отрезке бесконечной прямой, 
В темноте освещённом отрезке, 
На членистой линии родовой 
Проведи выступление с треском! 
 
Одноразовой жизни артист, 
Ты не просто сцепление генов, 
Своим собственным духом цветист 
Средь материи тел гомогенной. 

 

* * *

 

Надо стараться стихи писать

лучше того и другого пьяницы,

целиться выше них, в небеса,  –

может, твой стих останется!

 

И убедиться бы всё ж хорошо,

что это не только снится,

и если знак с неба пришёл –

можно спокойно спиться.

 

Налетели прозрачные горы

 

Налетели прозрачные горы

И закрыли собой горизонт

 

Не зевай и движением спорым

Рассекай их дробящийся фронт

 

Блики солнца колышутся сетью

На песке под поверхностью вод

 

Наблюдают приезжие дети

Пеликанов тяжёлый полёт

 

2014

 

 

* * *

 

Не заговаривай с писателем

Если его ты не читал

Тебя пошлёт к такой-то матери

Продемонстрирует оскал

 

Его прочли уже все жители

Его исполнились мечты

И как читатель дополнительный

Ни на черта не нужен ты

 

* * *

 

Ничего не требуй от кого 
бы то ни было какой бы редкий случай 
стрясся что противиться слабо 
Сильному и карта в руки лучше 
 
Ни души вокруг ты незави 
сим ни от кого кому ты нужен 
был бы для поддержки визави 
с бедствием средь человечьей стужи 

 

* * *

 

Обживать временной свой отрезок, потом закруглять

его правый зазубренный край, за которым нет света,

там где мозгу не преодолеть коматозную жуть,

в одномерном миру не найдя перед тем поворота.

 

А в зелёном начале по-мудрому не торопить

еле-еле ползущих улиток-часов вереницу,

заполняя каракулями черновую тетрадь,

постепенно течение линий осмыслить стараться.

 

В этом медленном росте к черте наивысшей тянуть,

словно уровень вод, поднимающихся на запруду,

с высоты разглядеть под ногами лежащую нить,

а потом ускоряться вдоль белой стены водопада.

 

* * *

 

Она мне объяснит что я неправ

И будет в общем-то права при этом

Не может больше продолжать устав

И думает призвать меня к ответу

 

А я молчу по-прежнему незрел

Ветрам житейским подставляю спину

Всё не решаюсь разрешеньем дел

Влеченья перерезать пуповину

 

Осенняя песня

 

Природа погружается в осенний сон

Не приходя в сознание умрёт

Деревья облысевшие загнут поклон

Состарившийся хор сирот

Под ветром летаргически застыв

Нет солнца что лучами истекло

И волн кататонический мотив

Сейчас скуёт холодное стекло

 

Поэт усталый оглянись вокруг

В цепочке дней не года осень то

Тут время жизни замыкает круг

В падении из бытия в ничто

Как листья павшие бумаги собери

Всё что тебе закончить суждено

И не таи от космоса внутри

Твоей души созревшее зерно

 

2013

 

Островитянин

 

По беззаконью дикарей

иль безотчётному наитью

взрастить деревья без корней

в земле возможно, посмотрите!

 

Где плотный воздух напоён

непроходимым ароматом,

ты гол, ты мантии лишён

и бродишь с палкой узловатой.

 

Твоя органика стара.

Чертей зелёных насмотрелся.

Крошится дикая скала,

и в джунгли не проходят рельсы.

 

Сюда не долетел совет.

Путём петляя безнаучья,

дробится мысли бересклет

и нитью тянется паучьей.

 

Из воздуха и только из

него, как солью из раствора,

на лиственной тетради лист

ты жизнь свою наносишь споро.

 

* * *

 

От столкновения двух слов

Пошла реакция слияния

Далёких корневых основ

Сцепленья боковыми гранями

Отдельных звеньев той цепи

Что рой словарных радикалов

Восторга чувством окропив

Выстраивает в смыслов шкалы

 

 

* * *

 

От трудов отдыхаю в палате

Растревоженных мер и весов

Транспортир подлетает к кровати

Чтоб умчать в логарифмы лесов

Где свисают с небес корнеплоды

И едва до земли достают

Где часы что не требуют взвода

Мерно время кукуют-куют

 

В лабиринте причин тропы следствий

Отражаясь от стенок кружат

И пугаясь затупленных лезвий

Центры масс голосят на ножах

Жизнь свободного смертого духа

В автономном полёте глаза

Сбросив тяжесть не ведая страха

Проследят от любви до конца

 

Пастораль

 

Меня воспринимают виноградники,

предоставляют кафедру поля.

Коровы мне ближайшие соратники.

С гусями спелся, виршей веселя.

 

Глагол души коснётся неиспорченной

скотины каждой. Слово без оков

вселится в горло утреннего кочета,

хоть недовольны пара индюков.

 

Песнь лампочки

 

Светить всегда, светить везде

Владимир Маяковский

 

Вакуумированной вольфрамовой нитью 
Граду и миру счастлив светить я 
Полным накалом в строгом режиме 
Старым и малым, чтоб не грешили, 
 
Чтоб под покровом ветреной ночи 
Не был сворован доллар рабочий, 
Чтоб не свалилась в яму старушка, 
Чтоб улыбалась ярче милашка. 
 
Денно и нощно горю на работе, 
Как средоточие света в природе – 
Гений добра в этом мире жестоком, 
Лишь опасения дёргают током – 
 
Только бы люди не треснули по лбу, 
Не раскололи б стеклянную колбу! 
Ведь от контакта с их воздухом бренным 
Сразу конец моей нити нетленной… 

 

Песня о внутреннем бездомном

 

Рюмкой жгучего рома, 
Чашкой горячего чая 
Внутреннего бездомного 
Я в себе привечаю. 
 
Плохо влезает, нескладен, 
Чувствую, как его пучит – 
Он мне противоядие 
Против благополучья. 
 
Чтобы другим на зависть, 
Словно не в мягкой спальне, 
Лучше стихи писались, 
Жизненней и брутальней. 
 
Среди грозы и мрака, 
Выпущу кровопийцу 
На улицу, как собаку, 
Чтобы не разленился, 
 
Чтоб зарядился от буйства 
Искрами, как батарея, 
И с дикою пищей искусства 
Вернулся назад, где теплее. 
 
Так и живём мы в душу. 
На пару с ним можно выпить, 
Но, уговор нарушив, 
Бродягу придётся выгнать 
 
Бесповоротно, как Каина, 
Пинками с матом вдогонку, 
Если он будет спаивать 
Внутреннего ребёнка.  

 

Песня о внутреннем ребёнке

 

Под слоем мужской наружности, 
Раскидистыми усами, 
Очковой профессорской важностью, 
Годовыми кольцами сала 

Я нянчу ребёнка внутреннего, 
Крикуна капризного с соской 
В заботе ежеминутной – 
Собственный папа в доску. 

Когда поэты-ровесники 
Пугают стихами о смерти, 
Бегу, чтоб с ребёнком вместе 
Знание букв проверить. 

Они ещё пригодятся 
Для школы и для работы. 
Наши высшего класса 
Бумажные самолёты. 

Когда же я пью винище, 
Прежде чем буду в стельку 
Ребёнку детскую пищу 
Налью, подогрев, в бутылку. 

А перед тем, как с дамами 
Баловаться не по-детски, 
Ребёнка этого самого 
Укладываю за занавеской. 

 

Пир во время

 

После нас хоть трава не расти –

не волнует гретущее*),

и чем климакс к нам ближе, тем пуще я

расслабляюсь у бога в горсти,

ожидая звонка динозавров,

мол пора брат, пора,

как леса только ждут топора,

как обжора приветствует заворот.

*) от имени «Грета»

 

Плаванье средь красных скал

 

Е.К.

 

Плаванье средь красных скал

Над глубинами расселин

Где не каждый побывал

Ну а мы опять сумели

 

С высоты зажав носы

Молодёжь сигает смело

Ну а мы как на весы

На волну положим тело

 

Стайки рыбок над травой

По делам проходят тихо

Шелестит морской прибой

И часов не слышно тика

 

2018

 

 

* * *

 

По закону действующих масс, 
Вдруг овладеваемых идеей 
И в момент достигших апогея, 
В высшей точке оказавшись враз, 
Исчезают лёгкие сомненья, 
И раздолье грезит непочато, 
Но какими взбрыками чревато, 
Лучшие не скажут побужденья. 
 
Пусть перегазуют, нахимичат, 
Но зато всем миром честь по чести 
Встретят время радостных известий, 
Несмотря на масс солидный вычет. 
В основанье ляжет только слава, 
Золотой обветренный початок 
Что-то для потомков означать там 
Будет возле здания управы. 

 

* * *

 

По правде, я всего лишь текст,

вертящийся на языке у Бога.

Быть может, нолик или крест,

чей смысл определён нестрого.

На карте дырчатой машинный код,

обрывок мысли программиста,

а надо мною правил свод,

деревья вычислений чистых.

 

* * *

 

Под настроенье депрессивное 
Певучих жалоб брызнуть ливнями 
На сокровенную тетрадь 
И тучи сплина разогнать, 


А лучше дерзко-завиральную 
Строку воздеть маниакальную 
К ультралазурным небесам, 
К лечебным птичьим голосам. 

 

* * *

 

Е. К.

 

Покажи мне свою пиротехнику

Вспыхни всем переливом огней

Пусть в твоих мегаваттах ослепну я

В темноте чтобы видеть верней

Пусть запомнится глаз твоих зарево

Пусть роится в горелом мозгу

Фейерверк диких звёзд и я царь его

Я заказывать залпы могу

Пусть ударит сквозь нас электричество

Оголённый контакт береги

Под нагрузкой уже закритической

В закольцовке ревущей дуги

Пусть останутся уголья чёрные

Только полный разряд был желан

Пусть пальба стихнет ожесточённая

Затаится на время вулкан

 

* * *

 

Покрасуйся в своём временном окне,

покажи все тебе доступные позы

перед амфитеатром вечности, покоящимся вовне.

Пусть твой голос туда летит maestoso

 

к тем, кто избраны, чтобы не умереть совсем,

в утлый мир ставшим божественного проводниками

на своей, отведённой встарь, полосе,

чьи слова сквозь культурный шум проникают,

 

чьи картины сквозь живописную рябь

не теряют цветов и ясности очертаний,

чей удар за сотни лет не ослаб,

чьи отголоски живущие различают.

 

В этом ответ на вопрос, кто сидит в жюри,

перед кем совершать прыжки по три оборота.

Если в тебе загорелось, пусть ярче горит,

чтобы с самых верхов они разглядели, кто ты.

 

* * *

 

Поэзия от сих до сих,

вещает ментор узколобый,

но не блюдёт границы стих

сверхновой, самой чистой, пробы.

 

Там, где не писана досель

была строка, он флагом вьётся

и прорастает без потерь

в поля свободы и сиротства.

 

* * *

 

Практически безоблачное небо.

После ненастья небосвод промыт,

и влажный ветерок, за бурей следом,

ласкает лужи, как весну пиит.

 

Глаза сверкают, будто офтальмолог

в них незаметно фокус подкрутил,

и дальнозоркостью пейзаж проколот –

размах души сильней телесных сил.

 

 

* * *

 

Предназначение высокое

предполагает не дожить –

чтоб люди языками цокали,

сходясь, что надо потрошить.

 

Плеснуть им клюквенного сока ли,

иль солоней чего-нибудь,

чтоб после, вдаль взирая с цоколя,

понять предназначенья суть?

 

* * *

 

Пускай святилище души 
Переполняется добром, 
Вознагражденья не ищи, 
Лишь доброй волей будь влеком, 
 
Приязнью чуткой к людям всем 
Неподалёку от тебя, 
Прямой душевности посев 
Ты в мире совершай любя, 
 
Хоть для себя же самого, 
Чтоб знать что сделал всё, что мог, 
Когда в конце ни одного 
Ты не раскрыл и не увлёк, 
 
Насмешки получив и зло 
На сказанное невпопад, 
Но на душе твоей светло, 

И ты ни в чём не виноват. 

 

* * *

 

Пусть на вопросы о людской морали

нам всем ответит папа римский Пий.

Там у него записано в скрижали,

что главное на свете – не убий.

 

И если первым средством от зевоты

мне будет мил распутный карнавал,

и если наплевать мне на кого-то –

от этого никто не умирал.

 

* * *

 

Растворяя в крови каберне и мерло

Расширяя сознанье до точки отрыва

От всего что знакомо как карта метро

К миру деепричастность узрев и отринув

 

Забрести что ли в глушь заповедных лакун

Где тяжёлые вещи на пушечный выстрел

На краю пустоты пляшет входа лоскут

И невиданный плод созерцания вызрел

 

Риверсайд-парк

 

Трёхцветные стволы платанов

отрадой осени в линейку

на роли часовых нирваны

стоят. Нежаркий воздух пей-ка!

Остатки золотые сладки.

Покойно средь людей снующих

вокруг тебя. Листва в порядке

ещё любой зелёной кущи

по краю парковой дорожки

путём свободным воскресенья,

где голубям ссыпают крошки

к корням невиданных растений.

 

2017

 

Риоха

 

До последнего вздоха

на невинных опасной тропе

будь же рядом, риоха,

иль напиток, подобный тебе!

 

Приходи, как эпоха,

богом всех, кто не знает вины,

красных вин синекдоха,

что в спасенья резерв внесены!

 

* * *

 

С волками жить – по-волчьи выть –

впитал я мудрость стопроцентно,

и стае пошлину до цента

я выплатил, и нечем крыть.

 

Но вот уже среди акул,

где плавники буровят толщу,

плыву и вою им по-волчьи –

на лаврах волчьих зря уснул.

 

 

Сентиментальная песнь

 

Пожалуйста подёргайте за ниточки

Меня как кукловод марионетку

Ведь так нетрудно спектр эмоций вычислить

Чтоб чувств букет в душе расцвёл нередких

 

Всё испокон на сантиментах держится

Что жизни холст узорами расцвечивают

И помогают в муляжах прорезаться

Хоть иногда чему-то человеческому

 

* * *

 

Сидел, как все, на службе в церкви.

Речь о Христе и фарисеях

воспринимал. Сомненья черви

в душе ворочались слабее.

 

Читалось из священной книги

не иссякающим потоком.

А сам, исполнясь этим мигом,

слагал любви бессмертной строки.

 

* * *

 

Сквозь дымку тумана над Хадсоном

Нью-Джёрси не видно почти.

От солнца пока в изоляции,

сегодня просвета не жди.

 

И воздух рубить винтокрылые

над нами весь день не должны,

и Трампа дома, как бастилии,

в раскатах стоят тишины.

 

Склеротический сонет

 

Уходит мысль в зияющий простор,

оставив свой источник вдалеке.

Что отразить хотел в своей строке,

всё чаще не пойму с недавних пор.

 

Так непривычен муз немой укор,

и в памяти мелеющей реке

не выудить на тонком волоске

плотвицы рифм, когда-то на подбор...

 

Освободи фантазию, склероз,

и мастерства разбей пустой стеклярус!

Пусть сорный стих растёт, простоволос,

 

не зная правил, лезет в верхний ярус,

где, в детство впав, вовеки не состарюсь,

где всеми позабытое сбылось!

 

* * *

 

Слоистых смыслов слизистые неба
Облокотившись о язык горбатый
Расчисленные логикой пречистой
Умом неоспоримым приобъяты

В значений забродившую палитру
Макают кость взлелеянных традиций
Чтоб белизною сладких изречений
В контексте на своих полях упиться

 

* * *

 

Со всеми биться в унисон

Немного странный идеал

Скорее это страшный сон

Если не зря поэтом стал

 

Твоё оружье диссонанс

Сверло литературных плит

Что мимо премий мимо касс

Слышней в итоге прозвучит

 

* * *

 

Стихи – вредный выхлопной газ 
Разочарования жизнью. 
Поэты окуривают бессловесных нас – 
Бесцельно бредущую живность. 
 
Они – такие же лузеры, как и все, 
Только с выходными отверстиями, 
Чтобы вести наших мозгов засев 
Безысходности версиями. 

 

 

Стручками акаций усеян асфальт

 

Стручками акаций усеян асфальт,

и ветер несёт, наконец-то, прохладу.

Похоже, давленье убавил Паскаль

в котлах атмосферы – давно бы так надо!

 

Нам лучше тепло добывать изнутри,

под курткой, за кружкою жидкого хлеба.

Калорий огонь, непрестанно гори

белковым созданиям всем на потребу!

 

2018

 

* * *

 

Там, где волна идёт накатом, 
Где тварь морская всех мастей, 
Есть место монстрам бородатым 
И плоскобрюхой мелкоте. 
 
Прибоя непонятен ропот, 
Но в нём не слышится «Изыдь!»
Не спрашивает море пропуск, 
Чтоб рассекать и бороздить. 
 
Здесь безгранично ты свободен 
И без сомнений на плаву. 
В каком ты звании и роде – 
Здесь неизвестно никому. 
 
С недавних пор людское море, 
Разлившись, стало без границ. 
С князьками в безнадёжном споре 
Тебе не надо падать ниц. 
 
С себе подобной дикой тварью 
Соединяйся прямиком 
Свободной сетью социальной 
В ночи не гаснущих окон. 

 

Ужас садовника

 

Сорняк – это тот, кто не даст себя затоптать,

искоренить без применения специальных средств.

Парков мемориальных жуть,

в разграфлённость садов вторгшийся тёмный лес,

 

кто отнимет место под солнцем в квадрате своём

у розы и ириса, спящих, себя опылив

перекрёстно, наперекор ветрам

по периметру установив гранит.

 

Если зверь какой чужеродное семя занёс

в нерасчёсанной шерсти, в отпечатках своих копыт,

по недосмотру в ограде проделав лаз –

этот случай прискорбный душу пусть бередит!

 

Если меры не приняты незамедлительно,

через какое-то время задушит садовый строй

колючая дикорастущая братия,

для которой почва культурная – перегной.

 

Флорида

 

Синие пилы агав.

Нацеливающиеся кокосами,

пальмы вокруг стоеросовые.

Дикие заросли трав.

 

Ящерично шурша,

набережная расползается,

недолюбливая пришлеца.

Неспокойна душа.

 

Плещет вода непрестанно,

пресная, интракостальная.

В толще парит крокодил,

взглядом пока не замеченный.

 

Скорого ливня предтечей

туч лиловеет настил.

 

2014

 

Цвет холодный хризантемы

 

Цвет холодный хризантемы –

только лета отголосье.

Переменой этой темы

отплывай Колумбом в осень

 

встретить года берег дальний

на обрыве монолита…

Что там будет в увяданье

для грядущего открыто?

 

2013

 

* * *

 

Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои

Ф. Тютчев

 

Эквивалент резиновой перчатки

с себе подобным знай употреблять

в общении духовном, даже кратком,

и Тютчева молчания печать

нечасто преломляй за разговором –

предпочитает мелочи хлеб-соль.

Раскрылся ты, и демагог матёрый

уж на ковёр зовёт тебя: изволь

своё признать культурное сиротство,

свою ничтожность в мире статус-кво,

что нам для подтверждения даётся,

что, понимая, стоим кой-чего.

 

О, лучше сохраняй незамутнённость,

и только перед чистою душой

ты расцветай, не напрягая совесть

конфликтами, где ты не искушен,

не углубляясь в дебри насаждений

искусственных, всей жути лабиринт,

где человек в рутине каждодневной

вычёркивает время, деловит,

из книги бытия, по левой мозга

сухой рациональной стороне

ползя, как автомат, что кем-то создан

чтоб отслужить своё, потом сгорев.

 

Нет, на другой заветной половине

пребудет твой сохранный дом и сад,

где от забот бессмысленных отлынет

твоя душа, спасённая стократ.

Найдя приют на этом правом стане,

ты пред людьми загадочно молчи.

Здесь без расчёта зреет пониманье

и тихо бьют нетленности ключи.

 

* * *

 

Эффект сцепленья домино

В зелёные жгуты мажора

Из поля глаз унесено

Упрятано в созвучий горы

Всё перепетое тогда

Когда ещё не на колёсах

И дисков лазерных слюда

Крутила мысли ход белёсый

Сейчас же ленты разворот

На перетяге расстояний

От материнских липких сот

До кораблей на дальнем плане

Проклеен музыкою вёрст

Из незабвенного запаса

Детей благословив на рост

Для пропитанья звуков массу

В прибой бетховенских сонат

Бросая пыль седых обочин

Где цель приближена стократ

И твёрдый ритм не обесточен

 

 

* * *

 

Я метареальности парапоэт

Гляжу через впуклую лупу

В культуре моей жутких ящеров след

В карьере уступ за уступом

 

Но пар за щекой агрессивно держу

В ответ болевым аргументам

В перчатках ежовых с друзьями дружу

Спонтанно и одномоментно

 

В стихах уважаю нежданный сумбур

Мне люб вместо музыки дребезг

Вагоновожатый сакральных фигур

Друг всех уходящих на нерест

 

* * *

 

Я полностью твой на какое-то время

И частью своей навсегда

Так не расплетается хитросплетенье

Уже человеко-года

 

Взаимное проникновение пальцев

Скрещение рук или ног

С тобой мы вязанье у Бога на пяльцах

И нам неуместен упрёк

 

* * *

 

Я сижу тебя жду спокойно

Не спешу пишу апокойну

На бумаге пишу авторучкой

Закорючки выводятся круче

Чем печатать по букве в айПаде

Не найти ничего об осаде

Кандидата на пост президента

Протестующими студентами

Все поломаны стулья и окна

Иммигрантами вымыты плохо

Когда гости гуляют по-хамски

Раздирают стишок мой сиамский

Некрасивый он нужен на кой нам

Знать такую фигню апокойну

 

* * *

 

Я такой как большинство других

Отрицательно не выделяюсь

И не возвышаюсь всем на зависть

Неамбициозен я и тих

 

Мне известности не нужно больше

Никому не закрываю свет

Среднестатистический поэт

В существующих поэтов толще

 

* * *

 

Я хочу наплевать на плеяду

Обозреть оборзевших хочу

С пожеланием сладким нет сладу

Обратиться мне что ли к врачу

 

Растянуться на койке в покое

О собратьях все мысли собрать

Пусть по-прежнему колет «доколе»

И царапает «время не трать»