Дмитрий Близнюк

Дмитрий Близнюк

1 
  
Четвёртая неделя от рождества абрикос, 
их цветения. Выкупанная, благоухающая 
     девушка 
медленно растворяется в сумерках, 
в ненастоящих мультипликационных овалах 
     вечерения… 
Ещё полчаса – и у ночи появится 
     заманчивый облик 
девушки на скамье. 
Проявятся её сине-зелёные, как лунные 
     оливы, глаза, 
треугольник улыбки, слегка удлиненный 
     помадой 
и родинкой над губой. 
Куски темнеющего неба шевелятся в 
     проводах и листьях – 
звёздные тараканы мельтешат лапками, 
бесстрашные и пугливые. 
Ночь-куница выходит на охоту в частном 
     секторе, 
плавно поводит пушистым хвостом 
     догорающего костра. 
Он и она. 
Печатка тишины с кусочками ягод в 
     инициалах. 
Русалка в лунном сине-зелёном молчании 
сопровождает немногословный высокий 
     танкер. 
Вот так вдохновенно целоваться на 
     скамье посреди лета 
сквозь решетчатый колкий запах летних 
     трав 
могут только подростки и призраки. 
Целоваться с самой ночью – с прищёлком, 
с острыми языками цикад. Это не 
     метафора – 
вот её рука на горячих рёбрах, лёгкий 
     браслет. 
А это – волшебный взмах приближающихся 
     фар: 
такси, точно проклятый полицейский с 
     фонариком, 
ищет совесть на бездорожье дорог. 
И два шестнадцатиэтажных дома прямо за 
     теплицами – 
дебело-серые санитары в квадратных 
     шапочках 
и, судя по балконам – с переломанными 
     носами. 
Не бойся – я с тобой. Но только 
     мгновенье. 
Одно мгновение с тобой – к трём в нигде 
     – 
таков масштаб жизни. 
Сейчас же наши души и тела не видят 
     разницу 
между «душой» и «телом», между словами. 
Сказанное мною – ерунда раскрашенного 
     пшена. 
Есть продолжение твоей картины, рука из 
     рамы. 
Есть сквозные поцелуи и норы вечности – 
засунь руку под футболку, смелее. 
Спасибо поэтам. Боль где-то в прошлом и 
     будущем. 
Как горизонт мироздания, но он нам не 
     нужен. 
Пекарь сажает бледный хлеб в печь тьмы 
     – так рождается рассвет. 
Но до утра ещё целая вечность... 
  
2 
  
…Над общежитием всплыл чей-то вопль – 
быстрый болотный пузырь – 
и поднялся к мелким звёздам, 
и посмотрел на планету со стороны: 
яблоко – голубой налив – в сияющем 
     бескожье, 
и вокруг яблока кружится, 
сталкиваясь с упорством камикадзе 
космический мусор: тяжёлые 
     бронированные мошки. 
Ты одёргиваешь меня — куда? А ну, целуй 
     меня. 
Положи руку вот сюда. 
Приглашение в пещеру сокровищ. 
Нет, это не я – срезанный блик чужого 
     воспоминания. 
Настроился на чужую память, 
возможно – на память несуществующего 
     ангела. 
Ох, уж эти воспоминания – ювенального, 
     ванильного. 
Дни запутались, как водоросли в длинных 
     волосах, 
в пряди синими лентами вплетены 
     записки, 
мелким шрифтом на тетрадных листах. 
И где-то, по горизонту, как по доске на 
     вышке бассейна, 
ходит обманутое детство – детство мира. 
Что же это за договор такой? 
Плата за жизнь? Не много, ли? 
Ты щиплешь меня. Да, что с тобой, Дима? 
     Где же ты сейчас? 
Тебя как будто и не было. Живой 
     манекен. 
  
3 
  
Любимая, это непередаваемое ощущение. 
Одновременно живешь в прошлом, будущем 
     и настоящем. 
Дробишься на своих двойников, как 
     водопад. 
Находит коса на камень, на память, 
     искры, лязги, 
умудряюсь целоваться с тобой, 
писать об этом, и забывать навсегда, 
всё – одновременно – 
драконы танцуют необъятные, 
     необъяснимые вальсы, 
красиво вертят мордами с затуманенными 
     глазами. 
У тебя ещё нет косы, ты отращиваешь 
     волосы – 
тонкие опрокинутые скалы – 
антрацитовые, с дьявольской простеклью. 
Мне показалось, что здесь есть кто-то 
     ещё? Да, смотри. 
Вот это читатель, а то – кошка на 
     заборе – 
бородавка ночного пространства. 
Хватит бегать во времени – 
     возвращайся... но куда? 
Куда мне вернуться? Где я сейчас? 
Где мое место? 
Вот так воспоминания о нас путешествуют 
     сквозь века – 
обрастают ломкой витражной плотью, 
тяжёлым мазутным шумом турбин. 
Не бойся пустынь, жёлтой текучки жизни 
     – 
однажды каждая песчинка превратится в 
     жемчужину, 
в фрагмент ротовой полости, в лёгкого 
     журавля, 
в журчащий ручей, 
ибо боль учит говорить 
на языке совершенства.


Популярные стихи

Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Твоя душа»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Теркин, Теркин, добрый малый...»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «В горнице моей светло…»
Владимир Бенедиктов
Владимир Бенедиктов «К полярной звезде»
Елена Шварц
Елена Шварц «Уроки Аббатисы»