Денис Башкиров

Денис Башкиров

Четвёртое измерение № 11 (215) от 11 апреля 2012 г.

Подборка: Песни птиц одиночества

 Дождь, ночь, рассвет...

 

По тротуарам, по рельсам и шпалам,

По скверам, по паркам, по старым вокзалам –

 

Дождь

 

Что-то рисует, шепчет, тоскует,

Над желтыми листьями важно колдует.

 

Ночь

 

Вдруг опустилась, над городом сонным

Сияют, не меркнут огнем жизнетворным

 

Её голубые глаза...

 

А ветер рассвета, в долгих поисках лета,

Раздул облаков паруса.

 

Утро

 

На узкие плечи

рассветную дымку накинув,

Накрасив ресницы осеней промозглой

прохладой,

Заштопав чулки нитью рек и разливов,

Утро проводит меня в дальний путь

синим взглядом.

Задержимся тихо в «последнем прости»

на пороге…

Но с шеи рванув нитку бус, зарыдает.

 

И бусы рябиной – оранжевой, спелой

под ноги

Покатятся, в жухлой траве исчезая.

 

Прогулка в старом парке

 

Старая дверь – рассохлась, скрипит неумолчно.

Женщина снилась – желанна, светла и порочна.

В мятой постели – думы, сомненья, стихи.

В парках – аллеи, листьев касанья легки.

В воздухе – пенье и ощущенье дождя…

Что-то обняло, сзади, вздохнув, меня.

 

Чайник кипит...

 

Чайник кипит, злится, ворчит

В жарких объятьях плиты.

Чайник кипит, он говорит

На всех языках воды.

 

А в доме луна бьет зеркала

В сотни осколков грёз.

И занемог, и упал на порог,

Ослепший от слёз мороз.

 

Где-то вдали жгут фонари

Образы летних снов,

Где-то внутри проснулись в груди

Птицы забытых слов.

 

А чайник кипит, он неутомим

В желании мне рассказать:

– Если ты жив, то кем-то храним,

И есть время любить и ждать!

 

На холсте моего сердца…

 

На холсте моего сердца

 

всю ночь рисует дождь:

 

Слезы акации, шелест рассвета, вздох одуванчика, лето,

Лунные станции, где потерялись мы – девочки, мальчики... где-то…

 

В красках расплывчатых:

 

Тонкие пальчики звездочек ночи…сжали мне горло. Я вижу –

мост через Прошлое вновь перекинут, как слепит сиянье его…

 

Кисть все мелькает, я знаю…боль – серого цвета.

 

Сон мой споткнулся, рассыпал слова и приметы…

 

Горсть теплых злаков – прощальный подарок от Лета…

 

Вот и рисунок готов – сверкает на старом холсте.

Спасибо художник, извечный мой друг, мой мучитель…

 

Голос забытой музыки лета из Юности

Звонко, так звонко звучит в такт ненастной погоде…

 

Уход

 

Спят в горсти праха тысячи миров,

Во льдах живет сияние Вселенных.

Пульсация вопросов неизменных

Оделась камнем, где-то между слов.

 

Холодный вечер, смятая постель,

Промозглое, дождливое пространство…

Даруй мне Бог – в Твоё вернуться царство,

Без сожалений, горечи, потерь.

 

Даруй мне Бог дорогу в сто дорог…

По пламени сгорающей лучины,

К тому, что существует без причины

Уйду в своих поэмах между строк.

 

Уйду в тот край, где тысячи миров

В цветении вишен и плывут и дышат.

Про недосказанность и ритм забытых слов

Другой поэт, когда-нибудь, напишет…

 

Соломенный город

 

Ты подарил мне соломенный город,

Спит он в руках у вечерних туманов

Где-то в карманах семи океанов,

В странах, где царствует Осени холод.

 

В городе плачет танцующий замок,

Бродят по улицам сны и мечтанья.

Как же пуглив, но так нежен и ярок,

Свет звёздных глаз из глубин мирозданья.

 

Ты подарил мне соломенный город –

Юности грустью укрытые крыши.

Ветер поёт и его песню слышит

Каждый, кто верует в то, что он молод.

 

В лунной бескрайности город проснется –

В книге дорог, на странице скитаний.

Знаю, что болью в душе отзовется

Стук сердца города – тихий и дальний…

 

И тихо, и грустно, и сердце печалится...

 

И тихо, и грустно, и сердце печалится…

Что ж так тебе, мое милое, мается?

 

Вечер дождливый наполнился свежестью,

Все утопает в объятиях нежности.

 

Речка забвенья – такая ненастная,

Шепчет деревьям признания страстные.

 

Скользят по воде лунные зайчики,

Ветер целует акациям пальчики.

 

За облаками, на тоненькой веточке,

В объятиях света спит звёздная девочка.

 

Но тихо и грустно, и сердце печалится.

Что ж так тебе, моё милое, мается?

 

Три стиха и немного прозы

 

Меня напечатали в прессе –

Три стиха и немного прозы.

 

Старый друг мой умер в Одессе,

В объятиях туберкулёза.

 

А я в Петербурге хмуром

Серебрю свою жизнь и брови.

 

Как-то ночью, быть может, утром

Мне приснилось, что я в …Молдове,

 

Всё бегу по траве за другом,

Одуванчики не сминая…

 

И под солнцем, над жарким лугом,

Мы о том, что нас ждёт – не знаем.

 

Вдруг застыли слова и звуки,

Вдаль открылась змея-тропинка.

 

Ну, вперёд? Но упали в руки

Капли тёплые с легкой горчинкой.

 

Летний дождь? Нет, проснулся…слёзы.

Боже, как я хочу в Одессу.

 

Меня напечатали в прессе,
Три стиха …и немного прозы. 

 

Уголёк, плывущий по реке и луна

 

Я уголёк, плыву в реке –

Всё вдаль, всё вдаль…

 

У неба тает на щеке

Луны фонарь…

 

И мне поёт в ночном пути

Речной камыш…

 

Тепло огня в моей груди,

Зачем ты спишь?

 

На перекрёстке меж миров –

– Вода, вода…

 

Луна летит в потоке снов…

– Скажи, куда?

 

Девочка Весна

 

Мне в окно стучит соседка –

Это девочка Весна.

В кулачке, зажатом крепко,

Островки чужого сна.

Что ж ты пальчики загнула,

А в глазах осколки слёз?

Видишь – солнце утонуло

В белом облаке берёз.

Вновь сомкнулся полог зыбкий

Звёзд, вплетенных в ветвь сосны,

И играет ночь на скрипке

Песню жёлтую луны.

 

Ночь нежна…

 

Ночь нежна, в её мгновеньях тают отзвуки зари.

Первые стихотворенья вслух читают фонари,

 

И краснеют тусклым светом перед клумбой жёлтых роз,

Пред блистательным советом: клёнов, тополей, берёз,

 

Что собрались в парке старом на Весны концерт ночной,

И горит, грозит пожаром, месяц туче грозовой.

 

На вдохе…

 

На вдохе – жизнь, свет, радость,

Лёгкие шаги апреля.

И всё, что вдали осталось,

И то, что излечит время.

 

На вдохе – сон молочая,

Связавший опять воедино:

Всё то, что лежит у края…

И то, что неизмеримо.

 

На вдохе – шелест тревоги,

И память о том, как слепо,

Споткнувшись об зов дороги,

В полях заблудилось небо.

 

Я верю – в руках заката,

Под гребнем волны прощанья,

Вдохну всё, что знал когда-то...

...и затаю дыханье…

 

Ветерок-паучок

 

Ветерок-паучок пробежал по щеке…

Ты сплети, старичок, паутинку мне.

 

Из еловой хвои, из вечерней зари

Ты покрепче, голубчик, нить сотвори.

 

Я по тонкой струне паутинки, назад,

Заскольжу в свою молодость – весел и рад.

 

И увижу свой дом и вновь вспомню о том,

Как поёт моё детство в саду золотом…

 

Паучок-старичок, ты сплети не таясь

На руке судьбы линии в новую вязь…

 

Дай мне светлую жизнь – да без бед, без вранья,

Чтобы линия сердца мерцала не зря.

 

Ветерок-паучок пробежал по щеке,

Ветерок-старичок пробежал по руке,

 

И утих, и пропал. Я его тщетно ждал,

Всё волшебную нить паутинки искал.

 

Слёзная

 

Белой рукой зима

Пригнула к земле дома.

 

Буду пить «горькую»,

Буду петь «слёзную»…

 

Летит в облаках метель

На белых крылах потерь.

 

Буду в окно смотреть,

Как просит любви декабрь…

 

Где-то в конце зимы

Встретим друг друга мы.

 

Если сбудется,

Если выживем...

 

Знаю, в твоих глазах,

Увижу я боль и страх.

 

Ты уж прости меня,

Тихая грусть моя…

 

Белым огнем зима

Всё в нас спалит дотла.

 

Буду пить «горькую»,

Буду петь «слёзную»…

 

Небо

 

Небо мая, бескрайнее, мудрое,

Я гляжу в глаза его звёздные.

 

Занесли серпы свои острые,

Жнецы полночи – девы лунные.

 

На дороге – бескрайность, медленно

Кто-то треплет каштанам платьица.

 

Был бы дождик, да слишком ветрено.

Был бы счастлив – кому это нравится?

 

Птицы одиночества

 

Вновь одиночества грустные птицы

В душе моей песни поют...

Осень – вокруг, её ржавые спицы

Неутомимо снуют...

 

Спицы мелькают – в беду заплетают

Приход твой, и он так далёк.

А я ожидаю... я... угасаю –

Забытый во тьме уголёк.

 

Грошиком бедным, истертым, в Заветном,

Всё укатилось в пыль.

А птицы поют в одиночестве медном

То ли сказку, а то ли быль...

 

Прощание с рябинами Кишинёва

 

Сквозь ночь – шум шагов осторожных

Тумана. В дыханье рассвета –

Запах черешен дорожных

С ароматом ушедшего лета.

Чувствуя горечь разлуки,

Странствую по воспоминаньям,

Улиц шершавые руки

Отвечают мягким касаньем.

И от радости ли, от надежды?

От предчувствия? Раскаянья?

Рябина в дождливой одежде

Платком красным махнёт на прощанье…

 

2009