Демьян Бедный

Демьян Бедный

КОРНИЛОВ 
  
Вот Корнилов, гнус отборный,  
Был Советам враг упорный.  
Поднял бунт пред Октябрем:  
«Все Советы уберем!  
Все Советы уберем,  
Заживем опять с царем!»  
Ждал погодки, встретил вьюгу.  
В Октябре подался к югу.  
Объявившись на Дону,  
Против нас повел войну.  
Получил за это плату:  
В лоб советскую гранату. 
  
КРАСНОВ 
  
Как громили мы Краснова! 
Разгромив, громили снова 
И добили б до конца, —  
Не догнали подлеца. 
Убежав в чужие страны, 
Нынче он строчит романы, 
Как жилось ему в былом 
«Под двуглавым...» 
Под Орлом. 
Настрочив кусок романа, 
Плачет он у чемодана: 
«Съела моль му-у-ундир... шта-ны-ы-ы-ы, 
Потускнели галуны-ы-ы-ы». 
  
ДЕНИКИН 
  
Вот Деникин — тоже номер!  
Он, слыхать, еще не помер,  
Но, слыхать, у старика  
И досель трещат бока.  
То-то был ретив не в меру.  
«За отечество, за веру  
И за батюшку-царя»  
До Орла кричал: «Ур-р-ря!»  
Докричался до отказу.  
За Орлом охрип он сразу  
И вовсю назад подул,  
Захрипевши: «Кар-ра-ул!»  
Дорвался почти до Тулы.  
Получив, однако, в скулы,  
После многих жарких бань  
Откатился на Кубань,  
Где, хвативши также горя,  
Без оглядки мчал до моря.  
На кораблике — удал! —  
За границу тягу дал. 
  
ШКУРО 
  
Слыл Шкуро — по зверству — волком.  
Но, удрав от нас пешком,  
Торговал с немалым толком  
Где-то выкраденным шелком  
И солдатским табаком.  
Нынче ездит «по Европам»  
С небольшим казацким скопом  
Ради скачки верховой  
На арене... цирковой. 
  
МАМОНТОВ 
  
Это Мамонтов-вояка,  
Слава чья была двояка,  
Такова и до сих пор:  
Генерал и вместе — вор!  
«Ой да, ой да... Ой да, эй да!» —  
Пел он весело до «рейда»,  
После рейда ж только «ой» —  
Кое-как ушел живой;  
Вдруг скапутился он сразу,  
Получивши то ль заразу,  
То ль в стакане тайный яд.  
По Деникина приказу  
Был отравлен, говорят,  
Из-за зависти ль, дележки  
Протянул внезапно ножки. 
  
КОЛЧАК 
  
Адмирал Колчак, гляди-ко,  
Как он выпятился дико.  
Было радостью врагу  
Видеть трупы на снегу  
Средь сибирского пространства:  
Трупы бедного крестьянства  
И рабочих сверхбойцов.  
Но за этих мертвецов  
Получил Колчак награду:  
Мы ему, лихому гаду,  
В снежный сбив его сугроб,  
Тож вогнали пулю в лоб. 
  
АННЕНКОВ 
  
Сел восставших усмиритель,  
Душегуб и разоритель,  
Искривившись, псом глядит  
Борька Анненков, бандит.  
Звал себя он атаманом,  
Разговаривал наганом;  
Офицерской злобой пьян,  
Не щадя, губил крестьян,  
Убивал их и тиранил,  
Их невест и жен поганил.  
Много сделано вреда,  
Где прошла его орда.  
Из Сибири дал он тягу.  
Всё ж накрыли мы беднягу,  
Дали суд по всей вине  
И — поставили к стене. 
  
СЕМЕНОВ 
  
Вот Семенов, атаман,  
Тоже помнил свой карман.  
Крепко грабил Забайкалье.  
Удалось бежать каналье.  
Утвердился он в правах  
На японских островах.  
Став отпетым самураем,  
Заменил «ура» «банзаем»  
И, как истый самурай,  
Глаз косит на русский край.  
Ход сыскал к японцам в штабы;  
«Эх, война бы! Ух, война бы!  
Ай, ура! Ур... зай! Банзай! 
Поскорее налезай!»  
Заявленья. Письма. Встречи.  
Соблазнительные речи!  
«Ай, хорош советский мед!»  
Видит око — зуб неймет! 
  
ХОРВАТ 
  
Хорват — страшный, длинный, старый  
Был палач в Сибири ярый  
И в Приморье лютый зверь.  
Получивши по кубышке,  
Эта заваль — понаслышке —  
«Объяпонилась» теперь. 
  
ЮДЕНИЧ 
  
Генерал Юденич бравый  
Тоже был палач кровавый,  
Прорывался в Ленинград,  
Чтоб устроить там парад:  
Не скупился на эффекты,  
Разукрасить все проспекты,  
На оплечья фонарей  
Понавесить бунтарей.  
Получил под поясницу,  
И Юденич за границу  
Без оглядки тож подрал,  
Где тринадцать лет хворал  
И намедни помер в Ницце —  
В венерической больнице  
Под военно-белый плач:  
«Помер истинный палач!» 
  
МИЛЛЕР 
  
Злой в Архангельске палач,  
Миллер ждал в борьбе удач,  
Шел с «антантовской» подмогой  
На Москву прямой дорогой:  
«Раз! Два! Раз! Два!  
Вир марширен нах Москва!»  
Сколько было шмерцу герцу,  
Иль, по-русски, — боли сердцу:  
Не попал в Москву милок!  
Получил от нас он перцу,  
Еле ноги уволок! 
  
МАХНО 
  
Был Махно — бандит такой.  
Со святыми упокой!  
В нашей стройке грандиозной  
Был он выброшенным пнем.  
Так чудно в стране колхозной  
Вспоминать теперь о нем! 
  
ВРАНГЕЛЬ 
  
Герр барон фон Врангель. Тоже —  
Видно аспида по роже —  
Был, хоть «русская душа»,  
Человек не караша!  
Говорил по-русски скверно  
И свирепствовал безмерно.  
Мы, зажав его в Крыму,  
Крепко всыпали ему.  
Бросив фронт под Перекопом,  
Он подрал от нас галопом. 
Убежал баронский гнус.  
За советским за кордоном  
Это б нынешним баронам  
Намотать себе на ус! 
  
Мы с улыбкою презренья 
Вспоминаем ряд имен, 
Чьих поверженных знамен 
После жаркой с нами схватки 
Перетлевшие остатки 
Уж ничто не обновит: 
Жалок их позорный вид, 
Как жалка, гнусна порода 
Догнивающего сброда, 
Что гниет от нас вдали, 
Точно рыба на мели. 
Вид полезный в высшей мере 
Тем, кто — с тягой к злой афере, 
Злобно выпялив белки, 
Против нас острит клыки. 
  
          1935


Популярные стихи

Корней Чуковский
Корней Чуковский «Дали Мурочке тетрадь»
Фёдор Глинка
Фёдор Глинка «Солдатская песнь»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «В темноте у окна»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Рождественский романс»
Саша Чёрный
Саша Чёрный «Любовь не картошка»