Дарья Ильгова

Дарья Ильгова

Четвёртое измерение № 35 (419) от 11 декабря 2017 г.

Подборка: Плыви со мной до дальнего буйка

* * *

 

Любому завтраку в постель я предпочту

Рюкзак и кофе в аэропорту. 

Узнать, какой же мир нам уготован,

Мне с самого утра невмоготу. 

Встать на крыло, почуять, что не скован,

Когда мы набираем высоту.

 

В кругу иллюминатора, вдали

Под нами проплывают корабли,

Дорога ровно поле разрезает.

Мы лучше и придумать не могли!

Кто этих не высматривал мозаик,

Те просто бессердечные врали. 

 

Такая вот нехитрая игра.

Нет в жизни лучше слов, чем «нам пора!»

Возьмём в дорогу мой рюкзак потёртый,

Наденем кеды, свитера и шорты.

И будет завтрак свеж аэропортный.

И будет завтра лучше, чем вчера.

 

* * *

 

Пока уходит сердце в пятки,

Дрожит нутро –

Идти, как будто всё в порядке,

Сквозь шум метро.

 

У каждого своя Голгофа.

Мораль проста – 

Кому-то плеть, кому-то строфы

В углу листа.

 

Рабу не избежать удара

Чужой руки.

Свободный внешне терпит кару

Пустой строки.

 

Не сетуя, не сожалея,

Не помня мест,

До той горы, страны, аллеи

Нести свой крест.

 

Пока уходит сердце в пятки,

Дрожит душа –

Идти, как будто всё в порядке,

За шагом шаг.

 

* * *

 

Оставьте ваши возгласы и муки.

Любовь в одном мгновении, когда

Кричишь на кухне, вскидывая руки,

И вдруг, остыв, заплачешь от стыда. 

Ни бабочек, ни пташек в животе –

Не тот масштаб, трагедии не те.

 

В ту редкость столь нечаянных минут

Между уютом сна и неуютом

Работ, учёб, поездок и простуд

Быть нежным и признательным кому-то. 

Попробуй перед тем наладить быт,

Где свет и трепет может быть убит. 

 

И мы стоим разрухи посреди, 

Придавливая в кухне половицы.

Сердца волной заходятся в груди,

От крика жарко раскраснелись лица.

На мокром месте яркие глаза.

Ну что сказать. Куда теперь назад.

 

Нет, никуда. Садись, лица не прячь.

Так стыдно. Ну, пожалуйста, не плачь. 

 

* * *

 

Выискивая горе по уму, 

Предчувствуя грядущую разлуку,

Не говори, что горько. Дай мне руку.

Не говори мне. Я и так пойму. 

 

Ночь близится. И долгая зима.

И дух тревожный на охоту вышел.

Не говори, что страшно. Тише, тише. 

Не говори мне. Я пойму сама. 

 

И гонит прочь нас ветер кочевой.

Теряются слова в метельном гимне.

Не говори «прощай». Не говори мне...

Ты сам-то и не знаешь ничего. 

 

В холодной дымке северной зари,

Когда так горько, страшно и тревожно – 

Молчи. Любое слово будет ложно.

Молчи и ничего не говори.

 

* * *

 

И плыли в душу горькие слова,

И от тревог болела голова.

Довольно спорить.

Скитались так, что выжили едва.

Зачем нам эта душная Москва.

Поедем к морю.

 

Босой ногою ворошить песок,

До пляжа вдоль аллей наискосок

Ходить прищурясь.

На завтрак есть инжир или хурму

И жить по сердцу, а не по уму

И в штиль, и в бурю.

 

Плыви со мной до дальнего буйка.

Волна, как жизнь, легка и глубока,

Тебя направит.

Не верь тому, кто шепчется и врёт,

Что жить в гостях у лета круглый год,

Мол, мы не вправе.

 

Никто не знает, чем ты заслужил,

Какую бездну зависти и лжи

Тащил, не горбясь.

Любовь и гордость будут нас вести

По самому надёжному пути.

Любовь и гордость.

 

* * *

 

Смотри, как горы огибают пляж,

Как солнце лижет линзу объектива.

А ты опять снимала без штатива

И, как нарочно, смазала пейзаж.

 

Жизнь, как всегда, настраивает свет

И фон, и хватит памяти на карте.

Щелчок. Ещё. Но ты опять не в кадре.

На фотографии опять чужой портрет.

 

Не повторяй ошибок большинства,

Твердя с обидой взрослого ребёнка:

Всему виной засвеченная плёнка.

Признай, что ты бываешь не права.

 

Прости себя. Прости себя. Прими.

Вставай на фоне знойного пейзажа –

Отреза гор и узкой ленты пляжа.

Вставай и улыбайся, чёрт возьми.

 

* * *

 

А жизнью правит свой водоворот –

Стремительный, всезнающий, красивый,

Не признающий жалости плаксивой. 

Такая оглушительная сила, 

Что иногда аж оторопь берёт.

 

Он нёс тебя, крутя земную твердь,

До дальней точки нового отсчёта,

Показывал овраги и высоты.

Сиди теперь и разбирайся кто ты,

Чтобы не стыдно было умереть. 

 

Мы думали, у юности в плену, 

Когда вперёд неистово бежали,

Что будет прощена любая шалость,

Что хватит сил, и времени, и жара

На эту жизнь и на ещё одну.

 

Смотри теперь, как мягок и богат

Вечерний сумрак – медленный, медовый.

Как ночь ступает, шелестя подолом.

Какой рассвет нам день готовит новый.

Какой закат.

 

* * *

 

Увядший сад, неровная межа,

Заборчик покосившийся по пояс.

Захочешь всё забыть и убежать – 

Бери билет, садись в вечерний поезд

 

И больше никогда не вспоминай 

В пылу столичных яростных сражений

Протяжный гул полей, собачий лай

И спелых яблок алые мишени.

 

Но детства незатейливый мотив – 

И память с перепуга бьёт наотмашь,

К земле усталой душу пригвоздив

И повторяя: «Помнишь? Помнишь? Помнишь?»

 

* * *

 

Бывает, что зацепит муза краем

И всё дрожит задетая струна.

Нет на земле ни ада и ни рая –

Поэзия и музыка одна.

Как жаль, что мы судьбу не выбираем.

Как жаль, что выбирает нас она. 

 

Не пощадив, не оградив от риска

Не по плечу отмеривать талант,

Судьба ведёт несчастных к обелискам, 

Но в этой жизни ни чужим, ни близким

Не понят ни поэт, ни музыкант.

 

Представь, что можно жить легко и славно –

Творений не вымучивать в ночи,

На десять лет вперёд построить планы,

Шить обувь на заказ, детей учить.

Но не умею я молчать о главном,

Пока иду и музыка звучит. 

 

* * *

 

Кем будешь ты через десяток лет?

Кто ты сегодня? Но ответа нет.

Нагую душу вытащи на свет,

Безжалостно, прилюдно препарируй.

Я человек. Я женщина. Жива.

Я вижу свет. И я несу слова

На этот свет, держась едва-едва.

Какая тяжесть, Господи помилуй.

 

Никто в своём не выберет уме

Нести слова в кромешной этой тьме,

На тусклый свет, на огонёк в окне

Обители земной или небесной,

Чтобы в конце нелёгкого пути

Слова могли во свете зацвести.

Отдать и ничего не обрести.

И умереть свободной, бессловесной.