Честное слово Ирины Аргутиной
(маленькое эссе о седьмой книге поэта)

Ирина АргутинаНа стальном небосклоне Железного века поэзии звезда Ирины Аргутиной не кажется слишком яркой. Наверное, потому что цвет неба такой – стальной. Были бы небеса другого цвета, и звезда заискрилась бы по-иному.

Седьмая книга Ирины Аргутиной «На честном слове» (Челябинск: Цицеро, 2012), к сожалению, не стала бестселлером и хитом продаж. А жаль! Когда-нибудь потомки с удивлением скажут: «Чудные были эти люди начала 21-го века! Такие поэты жили в их пору, а вынуждены были издавать стихи за свой счёт и раздаривать друзьям!»

Ирина Аргутина – яркий представитель поколения «сорокалетних», которые на наших глазах превращается в «пятидесятилетних» (кстати, и у Ирины в этом году юбилей!). Трагедия поколения блестяще показана ею в поэме «Короткое замыкание»:

 

Мы гуляли среди тополей, подметавших небо.

А поскольку всё это правда, на веру – и остальное:

читали хорошие книги. Шутили не на потребу.

Мать лечила, отец служил. Гордились своей страною…

 

…Утро. Стою у зеркала. Глаза тяжелеют веками,

пыльными бурями, сомнениями, годами, веками ли.

Кем же нас сделало – каликами или калеками –

то, предпоследнее, короткое замыкание?

Выгорело. Развеялось. Открылись просторы? Бездны ли?

Изменились цвета, имена, глаголы, но память – светлая.

Привыкаю к сумраку: в нём не видно, что зеркало треснуло.

Темнота по глазам норовит полоснуть – как лезвием.

Зажигаю лампу. Искрит. Каждый раз, до патрона последнего…

 

Аргутина продолжает неравный бой с надвигающимся мраком до последнего патрона. Она сумела сохранить в себе донкихотский идеализм и веру в светлые идеалы, вопреки цинично-буржуазному настроению наших дней. Она нашла в себе «силы на вдох» и отстояла «право на речь».

Трагедия тех, кто сдался,  кто променял стремление «добраться до сути вещей» на «драгоценный кошачий уют» по-аргутински честно изображено в стихотворении «Теорема Ферма»:

 

Он шатался по дому, иссохший, как жердь,

и фантомные боли сводили с ума:

теорема верна – значит, верная смерть.

Он почти доказал теорему Ферма,

а на запись времени ма…

 

Вообще поэзия Ирины Аргутиной очень трагична. В её стихах за личиной простоты и обыденности всегда скрывается напряжённый нерв истинной трагедии, в глубочайшем, почти древнегреческом, смысле этого слова.

 

Вставать, не торопясь, и чёрный кофе

пить медленно, и три-четыре дня

не знать,

не знать,

не знать о катастрофе,

в который раз убившей – не меня.

(«Две мухи бьются в кубе застекленном…»)

 

В то же время поэзия Аргутиной философична и глубоко лирична, не сентиментальна, а именно лирична. В книге есть одно потрясающее стихотворение, которое по силе лирического воздействия на души читателей можно поставить в один ряд с величайшими достижениями мировой лирической поэзии. Я имею в виду стихотворение «В траве разбегаются ягоды красной смородины». Я не литературовед, и вообще считаю, что говорить о стихах бессмысленно, их надо просто читать, поэтому приведу стихотворение целиком:

 

В траве разбегаются ягоды красной смородины

и веточка брошенной брошкой лукаво блестит.

Не мы их сорвали с утра во саду в огороде ли,

не нам не пришлось удержать их во влажной горсти.

 

Мы бродим у озера. Ветром закатным пропахана

озёрная зыбь, и кувшинки над ней зажжены.

За крохотным пляжем налево – деревня Непряхино,

отдавшая всё, кроме имени и тишины,

 

нашествию дач и у-дачников. Справа – пунцовое

разлито над лесом варенье вечерней зари.

А с этого мостика – помнишь? – когда-то с отцом ловил

на хлеб чебаков и просил меня: «Мам, посоли!»

 

Отец был спокоен и радостен в этом, настоянном

на травах и тысячелистнике мареве дней.

Мы жили в домишке, дощатом, сыром, неустроенном,

почти как в раю – эта правда с годами видней…

 

Ты стал очень взрослым. Мои перемены осенние

оставим в покое – кому бы они по душе!

А рай не меняется – только его население

стареет, взрослеет и новых ведёт малышей.

 

Кто помнит об этом всегда, даже здесь? – только я да ты.

Наверное, к озеру время с горы понеслось…

 

Девчонка бежала, споткнулась, рассыпала ягоды,

хотела расплакаться – расхохоталась…до слёз…

 

Поэтический язык И. Аргутиной с каждым сборником оттачивается, становится все более мощным, точным, метафоричным. В нём хочется плавать, его хочется пить, как живую и животворящую влагу.

Вместе с ростом поэтической силы автора укрупняются поэтические формы. Ей становится мало места в рамках короткого лирического стихотворения. Возникают циклы, циклы преобразуются в поэмы. Сборник содержит четыре поэмы последних лет. Эти крупные формы требуют отдельного большого разбора. Скажу только, что в наш век социальных сетей поэмы мало кому удаются. Аргутиной, на мой взгляд, они удались.

Стремление к большим формам закономерно приводит к прозаическому дебюту автора. «На честном слове» – первая поэтическая книга Ирины Аргутиной, которая завершается повестью «Дни кошачьего ангела». Разговор о прозе – это вообще отдел ьный разговор, за который я даже не возьмусь, но, безусловно, читать повесть было интересно. Образы ярко очерченные. Пристальное внимание к деталям, сочный русский язык, осознание трагедийности нашего существования – всё это такое аргутинское, идущее из её поэзии! И хочется надеяться, что, обретя нового прозаика, мы не потеряем замечательного самобытного поэта!

 

Андрей Баранов

 

Апрель-2013

Москва

 

PS-45. Поздравляем нашу дорогую соратницу по альманаху Ирину Аргутину с присуждением «Южно-Уральской литературной премии» за книгу «На честном слове».

Юбилейные тосты произносить рано! Какие твои годы, Марковна?!

Тебе ещё летать и летать, парить и парить – на честном слове и двух золотых крыльях!

 

Иллюстрации:

обложка книги «На честном слове»;

эпизоды чествования лауреатов

«Южно-Уральской литературной премии»;

Ирина Аргутина читает свои стихи

Фото Марины Волковой

Свободный поиск

Мостбет что такое

мостбет что такое

my-mostbet.ru