Борис Юдин

Борис Юдин

Четвёртое измерение № 12 (468) от 21 апреля 2019 г.

Подборка: Осколочье

Июльские календы

 

Июльский полдень. Вонь от бакалеи.

Парк у реки, покрытый ряской пруд.

Сутулый памятник в конце аллеи

Давно не помнит, как его зовут.

 

Иссохшие дубки – потомки палиц,

Три мужика пьют пиво у ларька.

А день течёт песком меж тонких пальцев,

Раскрашивая серым облака.

 

Идёт старик в линялой тюбетейке,

Несёт творог в авоське и кефир.

И я сижу на сломанной скамейке,

Читаю Брехта и курю «Памир».

 

Лаванда на рабатке лиловеет,

Скучает девушка в дезабилье.

И вечны Брехт, старик и бакалея,

И тень моя на голубой скамье.

 

* * *

 

Быть может это не зазря,

А для чего-нибудь и важно.

Как этот дом многоэтажный,

Забытый в травах пустыря.

 

Как парфюмерии манок,

Как макияжные обманы,

Как пол, уплывший из-под ног

В нирвану, как в щелчок капканный.

 

Но, появившись втихаря,

Бродил рассвет в коробках комнат.

Конечно, это не зазря.

Но кто теперь об этом помнит?

 

Меланхолия

 

Сентябрьский вечер. Тает лето,

Как пароходик на реке.

И скучно остриё «Жиллета»

Скребёт щетину на щеке.

 

У дам с утра прохладны взгляды,

Как приятны очертанья губ.

Так в ожиданьи снегопада

В кладовке ёжится тулуп.

 

Гудки вздремнули у вокзала,

Кот в полусне бормочет речь.

Снаружи – охристо и ало,

А в доме ждёт поленья печь.

 

На почте стынут телеграммы,

Грызёт сухую корку мышь.

И ждёшь звонка. Так оклик мамы

Ждёт заблудившийся малыш.

 

Утро

 

Зарозовели облака над лесом

Легла роса. Провисли провода.

Парк зазнобила, даль легла белеса

И почернело зеркало пруда.

 

И, радуясь туману и прохладце,

Дом хлопал ставней. Таяла звезда,

Скрипела дверь, замок зубами клацал

И пёс блоху выкусывал с хвоста.

 

Играют танго. Зажелтели липы,

И на опушке полинял кипрей

Роса, дверей раздёрганные всхлипы

И женщина в сорочке у дверей.

 

Озёрное утро

 

Седеет ночь, костёр давно потух.

За озером край леса багрянится.

Не спится. Пахнет дымом и грибницей,

И где-то надрывается петух.

 

У берега – лозовые кусты,

Осока и росиста, и щетинна.

И осторожно местная Ундина

Выходит обнажённой из воды.

 

Ну что мы о войне?

 

Ну что мы о войне да о войне?

Ребёнку сладко теребить болячку?

Война надёжно спрятана во мне:

Так прячет пьяница свою заначку.

 

Ну, что мы о войне? Она ушла,

Сгорела облаками на закате.

Отплакала над речкою ветла

И вдовы улыбнулись на плакате.

 

И всё-таки, как много лет назад,

Парад планет, июньский звездопад

И сердце задыхается от боли.

Атака и висит ядрёный мат

Над искалеченным бомбёжкой полем.

 

Заморозок

 

Седа от инея трава,

Сосна возле беседки чахнет.

Подмёрзла палая листва:

Слегка арбузной коркой пахнет.

 

Следы собачьи у воды,

Загаженная балюстрада.

Церквей сусальные кресты

Висят над черноствольем сада.

 

Тосклива окон череда,

Ткань тротуара грязно-пега.

Белёсое бельмо пруда

Томится в ожиданьи снега.

 

Ночной сентябрь 60-х

 

Хруст ледышки под ногой.

В стороне от чёрных ёлок

Алюминиевой фольгой

Изредка сверкнёт просёлок.

 

За рекой дрожит звезда:

Заплутала легковушка.

– Ах, куда же ты куда?

Надрывается несушка.

 

Осколочье

 

Эти бешеные ночки

Я в руках своих сожму.

Сердце рвётся на кусочки,

Как письмо невесть кому.

 

Полетят осколки блюдца

Со стола под Новый год.

Не успеешь оглянуться –

А река ломает лёд.

 

Слов осколки, как наркотик,

Строк коварная лыжня.

Пароходик, пароходик,

Ты куда же без меня?