Борис Вольфсон

Борис Вольфсон

1 
Наш мир когда-то был рождён 
по слову или же из слова. 
Слова истёрлись как основа 
почти распавшихся времён. 
  
И вот, забыв про светофор, 
везёт в безмолвие изгнанья 
слова и знаки препинанья 
сомнамбулический шофёр. 
  
Он кто угодно, но не трус, 
скорее – несколько рассеян, 
но твёрдо помнит, что на север 
доставить должен этот груз. 
  
Бросая взгляд поверх голов, 
в край пауз, вздохов, междометий 
он, как рыбак с тяжёлой сетью, 
угрюмо тащит свой улов. 
  
Дорогой снежною пыля, 
он, всё ещё владея речью, 
теряет сущность человечью 
близ абсолютного нуля. 
  
Под ним замёрзший материк, 
и Бог над ним не безобиден, 
и мир безлюден и безвиден, 
поскольку снова безъязык. 
  
След шин дробится, как пунктир 
в конце измятого листочка. 
И лишь любовь горит, как точка, 
с которой вновь начнётся мир. 
  
2 
Узкий лист препарирует каплю, смотри: 
он разрезал её пополам, будто 
     скальпель, 
обнаружив, что капля содержит внутри 
пару точно таких же уменьшенных капель. 
  
Их короткая роль до предела проста: 
превратившись в две линзы у острого 
     края, 
эти капли, сползая по стенкам листа, 
в свой черёд препарируют их, преломляя. 
  
Искажается смысл, ускользает из рук 
пониманье единства разъятой природы. 
Но шлифует две капли седой Левенгук, 
как когда-то Гораций латинские оды. 
  
Он их вставит торжественно в свой 
     микроскоп, 
винт подкрутит, с огнём неофита во 
     взоре 
изучая бесчисленных рыбок-амёб 
и морские сраженья галер-инфузорий. 
  
Он открыл этот мир, отодвинул засов 
и спешит разобраться во всём понемногу. 
Остальное потом разъяснит Пикассо, 
сам идущий порой за советом к Ван Гогу. 
  
Ну а в каплях бушует нешуточный шторм, 
порождая научные свары и споры: 
Гейзенбергу учиться советует Борн, 
нет конца разногласьям Эйнштейна и 
     Бора. 
  
Их поэт примирит, говоря: нацеди 
молодого вина – чтоб до самого края – 
и сквозь призму стакана беспечно следи, 
как две капли скользят, на краю 
     замирая. 
  
Влажный след повторяет листа кривизну – 
знак вопроса, незнания нашего знак ли – 
с точкой там, где сливаются снова в 
     одну 
отразившие небо бездонные капли. 
  
3 
Мы говорим: «По логике вещей». 
Но где же тот профессор кислых щей, 
который нам покажет эти вещи – 
да так, чтобы иные знатоки, 
вкусив с утра лекарство от тоски, 
не восклицали: «Он опять клевещет!»? 
  
А с логикой у нас совсем беда: 
мы плохо различаем «нет» и «да», 
не признаём «быть может» и «как будто», 
и суеверье верою зовём, 
и третий нужен нам, когда вдвоём – 
побыть вдвоём нам выпала минута. 
  
Но – «терциум нон 
     датур*» – не дано 
нам третьего дождаться: он давно 
с двумя другими осушает тару, – 
один – Отец, другой – бесплотный Дух, 
а наш – Сынок – моложе этих двух, 
но тоже не дурак хлебнуть нектару. 
  
А с пьяных глаз двоится естество, 
троится, переходит в вещество 
энергия отчаянного зова. 
Но остывает вещь, теряя вид, 
и буквы покидают алфавит, 
и точка там, где раньше было Слово. 
………………………………………… 
  
Проснёмся на рассвете: голова 
ещё бастует, но слова, слова 
всплывают в ней и, резкость обретая, 
с души похмельной сбрасывают гнёт. 
А Третий нашу точку зачеркнёт: 
«Не бойтесь, – скажет, – это запятая». 
 
_____ 
* Tertium non datur 
     (лат.) – принцип классической 
     формальной логики, утверждающий, 
     что всякое суждение или истинно, 
     или ложно, третьего не дано (закон 
     исключённого третьего).


Популярные стихи

Николай Тихонов
Николай Тихонов «Баллада о гвоздях»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Слово о любви»
Александр Грибоедов
Александр Грибоедов «Горе от ума. Действие 1»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Нежность»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Белые и черные халаты»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Хотя б во сне давай увидимся с тобой»