Борис Пастернак

Борис Пастернак

1 
  
В Париже.  На квартире Леба.  B комнате 
     окна 
стоят настежь. Летний день. B отдалении 
     гром. 
Время  действия  между  10  и  20  
     мессидора 
          (29 июня - 8 июля) 1794 г. 
  
	Сен-Жюст 
  
Таков Париж. Но не всегда таков, 
Он был и будет. Этот день, что светит 
Кустам и зданьям на пути к моей 
Душе, как освещают путь в подвалы, 
Не вечно будет бурным фонарем, 
Бросающим все вещи в жар порядка, 
Но век пройдет, и этот теплый луч 
Как уголь почернеет, и в архивах 
Пытливость поднесет свечу к тому, 
Что нынче нас слепит, живит и греет, 
И то, что нынче ясность мудреца, 
Потомству станет бредом сумасшедших. 
  
Он станет мраком, он сойдет с ума, 
Он этот день, и бог, и свет, и разум. 
Века бегут, боятся оглянуться, 
И для чего?  Чтоб оглянуть себя. 
Наводят ночь, чтоб полдни стали книгой, 
И гасят годы, чтоб читать во тьме. 
Но тот, в душе кого селится слава, 
Глядит судьбою: он наводит ночь 
На дни свои, чтоб полдни стали книгой, 
Чтоб в эту книгу славу записать. 
(К Генриетте, занятой шитьем, живее и 
     проще) 
Кто им сказал, что для того, чтоб жить, 
Достаточно родиться?  Кто докажет, 
Что этот мир  как постоялый двор. 
Плати простой и спи в тепле и в воле. 
Как людям втолковать, что человек 
Дамоклов меч творца, капкан вселенной, 
Что духу человека негде жить, 
Когда не в мире, созданном вторично, 
Они же проживают в городах, 
В бордо, в париже, в нанте и в лионе, 
Как тигры в тростниках, как крабы в 
     море, 
А надо резать разумом стекло, 
И раздирать досуги, и трудами... 
  
	Генриетта 
Ты говоришь... 
  
	Сен-Жюст 
    (продолжает рассеянно) 
Я говорю, что труд 
Есть миг восторга, превращенный в годы. 
  
	Генриетта 
Зачем ты едешь? 
  
	Сен-Жюст 
Вскрыть гнойник тоски. 
  
	Генриетта 
Когда вернешься? 
  
	Сен-Жюст 
К пуску грязной крови. 
  
	Генретта 
Мне непонятно. 
  
	Сен-Жюст 
Не во все часы 
В париже рукоплещут липы грому, 
И гневаются тучи, и, прозрев, 
Моргает небо молньями и ливнем. 
Здесь не всегда гроза. Здесь тишь и 
     сон. 
Здесь ты не всякий час со мной. 
  
	Генриетта 
         (удивленно) 
  
Не всякий? 
А там? 
  
	Сен-Жюст 
А там во все часы атаки. 
  
	Генриетта 
Но там ведь нет... 
  
	Сен-Жюст 
Тебя? 
  
	Генриетта 
Меня. 
  
	Сен-Жюст 
Но там, 
Там, дай сказать: но там ты  постоянно. 
Дай мне сказать. Моя ли или нет 
И равная в любви или слабее, 
Но это ты, и пахнут города, 
И воздух битв  тобой, и он доступен 
Моей душе, и никому не встать 
Между тобою в облаке и грудью 
Расширенной моей, между моим 
Волненьем по бессоннице и небом. 
Там дело духа стережет дракон 
Посредственности и Сен-Жюст георгий, 
А здесь дракон грознее во сто крат, 
Но здесь георгий во сто крат слабее. 
  
	Генриетта 
Кто там прорвет нарыв тебе? 
  
	Сен-Жюст 
Мой долг. 
Живой напор души моих приказов. 
Я так привык сгорать и оставлять 
На людях след моих самосожжений! 
Я полюбил, как голубой глинтвейн, 
Бездымный пламень опоенных силой 
Зажженных нервов, погруженных в мысль 
Концом свободным, как светильня в 
     масло. 
Покою нет и ночью. Ты лежишь 
Одетый. 
  
	Генриетта 
Как покойник! 
  
	Сен-Жюст 
Нет покоя 
И ночью. Нет ночей. Затем, что дни 
Тусклее настоящих и тоскливей, 
Как будто солнце дышит на стекло 
И пальцами часы по нем выводит, 
Шатаясь от жары. Затем, что день 
Больнее дня и ночь волшебней ночи. 
Пылится зной по жнивьям. Зыбь лучей 
Натянута, как кожа барабанов 
Идущих мимо войск . . . . . . . . . 
. . . . . . . . . . . . . . . . . . 
  
	Генриетта 
Как это близко мне! Как мне сродни 
Bсе эти мысли. Bерно, верно, верно. 
И все ж я сплю; и все ж я ем и пью, 
И все же я в уме и в здравых чувствах, 
И белою не видится мне ночь, 
И солнце мне не кажется лиловым. 
  
	Сен-Жюст 
Как спать, когда родится новый мир, 
И дум твоих безмолвие бушует, 
То говорят народы меж собой 
И в голову твою, как в мяч, играют, 
Как спать, когда безмолвье дум твоих 
Бросает в трепет тишь, бурьян и звезды 
И птицам не дает уснуть. Bсю ночь 
Стоит с зари бессонный гомон чащи. 
И ночи нет. Не убранный стоит 
Забытый день, и стынет и не сходит 
Единый, вечный, долгий, долгий день. 
  
              2 
  
          Из ночной сцены с 9 на 10 
     термидора 1794 г. 
  
Внутренность парижской ратуши. За 
     сценой 
признаки приготовлений к осаде, грохот 
     стя- 
гиваемых орудий, шум и т. п. Коффингаль 
прочел декрет конвента, прибавив к 
     объяв- 
ленным вне закона и публику в ложах. 
     Зал 
Ратуши  мгновенно  пустеет.  
     Хаотическая 
гулкость безлюдья. Признаки рассвета на 
капителях колонн. Остальное  погружено 
во мрак. Широкий канцелярский стол 
     посре- 
ди изразцовой площадки. На столе  
     свеча. 
Анрио лежит на одной из лавок 
     вестибюля. 
  
Коффингаль, Леба, Кутон, Огюстен, 
     Робес- 
пьер и др. B глубине сцены, 
     расхаживают, 
говорят  промеж себя,  подходят к 
     Анрио. 
Этих в продолжении  начальной  сцены  
     не 
слышно.  Авансцена.  У стола  со 
     свечой: 
Сент-Жюст  и Максимилиан Робеспьер.  
     Сен- 
Жюст расхаживает. Робеспьер сидит за 
     сто- 
лом, оба молчат. Тревога и одуренье. 
  
	Робеспьер 
Оставь. Прошу тебя. Мелькнула мысль. 
Оставь шагать. 
  
	Сен-Жюст 
А! Я тебе мешаю? 
  
	долгое молчанье. 
  
	Робеспьер 
Ты здесь, Сен-Жюст?  Где это было все? 
Бастилия, версаль, октябрь и август? 
  
Сен-жюст останавливается, смотрит с 
     удивленьем 
На Робеспьера. 
  
	Робеспьер 
Они идут? 
  
	Сен-Жюст 
Не слышу. 
  
	Робеспьер 
Перестань. 
Ведь я просил тебя. Мне надо вспомнить. 
Не знаешь: Огюстен предупредил 
Дюпле? 
  
	Сен-Жюст 
Не знаю. 
  
	Робеспьер 
Ты не знаешь. 
Не задавай вопросов. Не могу 
Собраться с мыслью. Сколько било?   
     Тише. 
Есть план. Зачем ты здесь?   Иди, 
     ступай! 
Я чувствую тебя, как близость мыши, 
И забываю думать. Может быть, 
Еще не поздно. Bпрочем, оставайся. 
Сейчас. Найду. Осеклось!  Да. Сейчас. 
Не уходи. Ты нужен мне. О, дьявол! 
Но это ж пытка! У кого спросить, 
О чем я думал только?   Как припомнить! 
  
  Молчанье. Сен-Жюст расхаживает. 
  
	Робеспьер 
Они услышат. Тише. Дай платок. 
  
	Сен-Жюст 
Платок? 
  
	Робеспьер 
Ну да. Ты нужен мне. О, дьявол! 
Иди, ступай! Погибли! Не могу! 
Ни мысли  вихрь. Я разучился мыслить! 
  
  (Хрипло, хлопнув себя по лбу) 
Дальнейшие слова относятся к голове 
     Робеспьера. 
В последний миг, о дура! Bедь кого, 
Себя спасать; кобылою уперлась! 
Творила чудеса! Достань вина. 
Зови девиц!  Насмешка!  "Неподкупный» 
Своей святою предан головой 
И с головой убийцам ею выдан! 
Я посвящал ей все, что посвятить 
Иной спешил часам и мигам страсти. 
Дантон не понимал меня. Простак, 
Ему не снилось даже, что на свете 
Есть разума твердыни, есть дела 
Рассудка, есть понятий баррикады 
И мятежи мечтаний, и восторг 
Возвышенных восстаний чистой мысли. 
Он был преступен, скажем; суть не в 
     том. 
Но не тебе ль, не в честь твою ли в 
     жертву 
Я именно его принес. Тебе. 
Ты, только ты была моим ваалом. 
  
	Сен-Жюст 
B чем дело, Робеспьер? 
  
	Робеспьер 
Я возмущен 
Растерянностью этой подлой твари! 
Пытался. Не могу. Холодный пот, 
Сухой туман  вот вся ее работа. 
Пересыхает в горле. Пустота, 
И лом в кости, и ни единой мысли. 
Нет, мысли есть, но как мне передать 
Их мелкую, крысиную побежку! 
Вот будто мысль. Погнался. Нет. Опять 
Bот будто. Нет. Bот будто. Хлопнул. 
     Пусто! 
Имей вторую я! И головы 
Распутной не сносить бы Робеспьеру! 
  
	Сен-Жюст 
Оставь терзать себя. Пускай ее 
Распутничает. Пусть ее блуждает 
В последний раз. 
  
	Робеспьер 
Нет, в первый! Отчего 
И негодую я. Нашла минуту! 
Нашла когда! Довольно. Остается 
Проклясть ее и сдаться. Я сдаюсь. 
  
	Сен-Жюст 
Пускай ее блуждает. Ты спросил, 
Где это было все: октябрь и август, 
Второе июня. 
  
	Робеспьер 
  (вперебой, о своем) 
  
Вспомнил! 
  
	Сен-Жюст 
Брось. И я 
Об этом думал. 
  
	Робеспьер 
	(свое) 
  
Вспомнил. На мгновенье! 
Минуту! 
  
	Сен-Жюст 
Брось. Не стоит. Между тем 
Я тоже думал. Как могло случиться. 
  
	Робеспьер 
	(желчно) 
  
Ведь я прошу!  За этим преньем слов... 
Ну так и есть. 
  
Пауза, в течение которой коффингаль, 
     леба 
И другие уходят, и задний  план  
     пустеет, 
Исключая анрио, который спит и не в 
     счет. 
  
	Робеспьер 
	(хрипло, в отчаяньи) 
  
Когда б не ты. Довольно 
Я слушаю. Ну что ж ты?   Продолжай, 
Пропало все. Bедь я сказал, что сдался. 
Ну  добивай. Прости. Я сам не свой. 
  
	Сен-Жюст 
А это так естественно. Ты с мышью 
Сравнил меня и с крысой  мысль твою. 
Да, это так. Да, мечутся как крысы 
В горящем доме  мысли. Да, они 
Одарены чутьем и пред пожаром 
Приподымают морды, и кишит 
  
Не мозг  не он один, но царства мира, 
Охваченные мозгом  беготней 
Подкуренных душком ужасной смерти 
Зверьков проворных: мерзких, мерзких 
     дум. 
Не мы одни, нет, все прошли чрез это 
Ужасное познанье, и у всех 
Был предпоследний час и день последний, 
Но побеждали многие содом 
Наглеющих подполий и всходили 
С улыбкою на плаху. И была 
История республики собраньем 
Предсмертных дней. Быть может, никого 
Не посетила не предупредивши 
И не была естественною смерть. 
  
	Робеспьер 
	(рассеянно) 
Где Огюстен? 
  
	Сен-Жюст 
С Кутоном. 
  
	Робеспьер 
Где? 
  
	Сен-Жюст 
  
С Кутоном. 
  
	Робеспьер 
  
Но это не ответ. А где Кутон? 
  
	Сен-жюст 
Пошли наверх. Bсе в верхнем зале. 
     Слушай. 
Во Франции не стали говорить: 
«Не знаю, что сулит мне день грядущий», 
Не стало тайн. Но каждый, проходя 
По площади - музею явных таинств, 
По выставке кончин, мог лицезреть 
Свою судьбу в бездействии и в деле. 
  
	Робеспьер 
Ты каешься? 
  
	Сен-Жюст 
  
	далек от мысли. Нет. 
Но летопись республики есть повесть 
Величия предсмертных дней. Сама 
Страна как бы вела дневник загробный, 
И не чередование ночей 
С восходами бросало пестрый отблеск 
На Францию; но оборот миров, 
Закат вселенной, черный запад смерти 
Стерег ее и нас подстерегал... 
  
          1917

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Римма Казакова
Римма Казакова «Мальчишки, смотрите»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Если ты любишь...»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Приходить к тебе»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Помогите мне, стихи!»
Фёдор Глинка
Фёдор Глинка «К Пушкину»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Разговор с небожителем»