Борис Пастернак

Борис Пастернак

Мне четырнадцать лет. 
ВХУТЕМАС 
Еще  школа ваянья. 
В том крыле, где рабфак, 
Наверху, 
Мастерская отца. 
В расстояньи версты, 
Где столетняя пыль на диане 
И холсты, 
Наша дверь. 
Пол из плит 
И на плитах грязца. 
Это  дебри зимы. 
С декабря воцаряются лампы. 
Порт-артур уже сдан, 
Но идут в океан крейсера, 
Шлют войска, 
Ждут эскадр, 
И на старое зданье почтамта 
Смотрят сумерки, 
Краски, 
Палитры 
И профессора. 
  
Сколько типов и лиц! 
Вот душевнобольной. 
Вот тупица. 
В этом теплится что-то. 
А вот совершенный щенок. 
В классах яблоку негде упасть 
И жара, как в теплице. 
Звон у флора и лавра 
Сливается 
С шарканьем ног. 
  
Как-то раз, 
Когда шум за стеной, 
Как прибой, неослаблен, 
Омут комнат недвижен 
И улица газом жива, - 
Раздается звонок, 
  
Голоса приближаются: 
Скрябин. 
О, куда мне бежать 
От шагов моего божества! 
Близость праздничных дней, 
Четвертные. 
Конец полугодья. 
Искрясь струнным нутром, 
Дни и ночи 
Открыт инструмент. 
Сочиняй хоть с утра, 
Дни идут. 
Рождество на исходе. 
Сколько отдано елкам! 
И хоть бы вот столько взамен. 
Петербургская ночь. 
Воздух пучится черною льдиной 
От иглистых шагов. 
Никому не чинится препон. 
Кто в пальто, кто в тулупе. 
Луна холодеет полтиной. 
Это в нарвском отделе. 
Толпа раздается: 
Гапон. 
B зале гул. 
Духота. 
Тысяч пять сосчитали деревья. 
Сеясь с улицы в сени, 
По лестнице лепится снег. 
Здесь родильный приют, 
И в некрашеном сводчатом чреве 
Бьется об стены комнат 
Комком неприкрашенным 
Век. 
Пресловутый рассвет. 
Облака в куманике и клюкве. 
Слышен скрип галерей, 
И клубится дыханье помой. 
Bыбегают, идут 
С галерей к воротам, 
Под хоругви, 
От ворот - на мороз, 
На простор, 
Подожженный зимой. 
Восемь громких валов 
И девятый, 
Как даль, величавый. 
Шапки смыты с голов. 
Спаси, господи, люди твоя. 
  
Слева - мост и канава, 
Направо - погост и застава, 
Сзади - лес, 
Впереди - 
Передаточная колея. 
  
На каменноостровском. 
Стеченье народа повсюду. 
Подземелья, панели. 
За шествием плещется хвост 
Разорвавших затвор 
Перекрестков 
И льющихся улиц. 
Демонстранты у парка. 
Выходят на троицкий мост. 
  
Восемь залпов с невы 
И девятый, 
Усталый, как слава. 
Это - 
(слева и справа 
Несутся уже на рысях.) 
Это - 
(дали орут: 
Мы сочтемся еще за расправу.) 
Это рвутся 
Суставы 
Династии данных 
Присяг. 
  
Тротуары в бегущих. 
Смеркается. 
Дню не подняться. 
Перекату пальбы 
Отвечают 
Пальбой с баррикад. 
Мне четырнадцать лет. 
Через месяц мне будет пятнадцать. 
Эти дни, как дневник. 
В них читаешь, 
Открыв наугад. 
  
Мы играем в снежки. 
Мы их мнем из валящихся с неба 
Единиц 
И снежинок 
И толков, присущих поре. 
Этот оползень царств, 
Это пьяное паданье снега - 
Гимназический двор 
На углу поварской 
В январе. 
  
Что ни день, то метель. 
Те, что в партии, 
Смотрят орлами. 
Это в старших. 
А мы: 
Безнаказанно греку дерзим, 
Ставим парты к стене, 
На уроках играем в парламент 
И витаем в мечтах 
В нелегальном районе грузин. 
Снег идет третий день. 
Он идет еще под вечер. 
За ночь 
Проясняется. 
Утром - 
Громовый раскат из кремля: 
Попечитель училища... 
Насмерть... 
Сергей александрыч... 
Я грозу полюбил 
В эти первые дни февраля. 
  
          1916