Белла Ахмадулина

Белла Ахмадулина

Булату Окуджаве 
  
Странный гость побывал у меня в 
     феврале. 
Снег занёс мою крышу ещё в январе, 
предоставив мне замкнутость дум и 
     деяний. 
Я жила взаперти, как огонь в фонаре 
или как насекомое, что в янтаре 
уместилось в простор тесноты идеальной. 
  
Странный гость предо мною внезапно 
     возник, 
и тем более странен был этот визит, 
что снега мою дверь охраняли сурово. 
Например ‑ я зерно моим птицам несла. 
«Можно ль выйти наружу?» – спросила. 
     «Нельзя», – 
мне ответила сильная воля сугроба. 
  
Странный гость, говорю вам, неведомый 
     гость. 
Он прошел через стенку насквозь, словно 
     гвоздь, 
кем-то вбитый извне для неведомой цели. 
Впрочем, что же ещё оставалось ему, 
коль в дому, замурованном в снежную 
     тьму, 
не осталось для входа ни двери, ни 
     щели. 
  
Странный гость – он в гостях не гостил, 
     а царил. 
Он огнём исцелил свой промокший 
     цилиндр, 
из-за пазухи выпустил свинку морскую 
и сказал: «О, пардон, я продрог, и 
     притом 
я ушибся, когда проходил напролом 
в этот дом, где теперь простудиться 
     рискую». 
  
Я сказала: «Огонь вас утешит, о гость. 
Горсть орехов, вина быстротечная гроздь 
     – 
вот мой маленький юг среди вьюг 
     справедливых. 
Что касается бедной царевны морей – 
ей давно приготовлен любовью моей 
плод капусты, взращённый в нездешних 
     заливах». 
  
Странный гость похвалился: «Заметьте, 
     мадам, 
что я склонен к слезам, но не склонны к 
     следам 
мои ноги промокшие. Весь я – загадка!» 
Я ему объяснила, что я не педант 
и за музыкой я не хожу по пятам, 
чтобы видеть педаль под ногой 
     музыканта. 
  
Странный гость закричал: «Мне не 
     нравится тон 
ваших шуток! Потом будет жуток ваш 
     стон! 
Очень плохи дела ваших духа и плоти! 
Потому без стыда я явился сюда, 
что мне ведома бедная ваша судьба». 
Я спросила его: «Почему вы не пьёте?» 
  
Странный гость не побрезговал выпить 
     вина. 
Опрометчивость уст его речи свела 
лишь к ошибкам, улыбкам и доброму 
     плачу: 
«Протяжение спора угодно душе! 
Вы – дитя моё, баловень и протеже. 
Я судьбу вашу как-нибудь переиначу. 
  
Ведь не зря вещий зверь чистой шерстью 
     белел – 
ошибитесь, возьмите счастливый билет! 
Выбирайте любую утеху мирскую!» 
Поклонилась я гостю: «Вы очень добры, 
до поры отвергаю я ваши дары. 
Но спасите прекрасную свинку морскую! 
  
Не она ль мне по злому сиротству 
     сестра? 
Как остра эта грусть – озираться со сна 
средь стихии чужой, а к своей не 
     пробиться. 
О, как нежно марина, моряна, моря 
неизбежно манят и минуют меня, 
оставляя мне детское зренье провидца. 
  
В остальном – благодарна я доброй 
     судьбе. 
Я живу, как желаю, – сама по себе. 
Бог ко мне справедлив и любезен 
     издатель. 
Старый пёс мой взмывает к щеке, как 
     щенок. 
И широк дивный выбор всевышних щедрот: 
ямб, хорей, амфибрахий, анапест и 
     дактиль. 
  
А вчера колокольчик в полях дребезжал. 
Это старый товарищ ко мне приезжал. 
Зря боялась – а вдруг он дороги не 
     сыщет? 
Говорила: когда тебя вижу, Булат, 
два зрачка от чрезмерности зренья 
     болят, 
беспорядок любви в моём разуме свищет». 
  
Странный гость засмеялся. Он знал, что 
     я лгу. 
Не бывало саней в этом сиром снегу. 
Мой товарищ с товарищем пьёт в 
     Ленинграде. 
И давно уж собака моя умерла – 
стало меньше дыханьем в груди у меня. 
И чураются руки пера и тетради. 
  
Странный гость подтвердил: «Вы 
     несчастны теперь». 
В это время открылась закрытая дверь. 
Снег всё падал и падал, не зная убытка. 
Сколь вошедшего облик был смел и 
     пригож! 
И влекла петербургская кожа калош 
след – лукавый и резвый, как будто 
     улыбка. 
  
Я надеюсь, что гость мой поймёт и 
     зачтёт, 
как во мраке лица серебрился зрачок, 
как был рус африканец и смугл 
     россиянин! 
Я подумала – скоро конец февралю – 
и сказала вошедшему: «Радость! Люблю! 
Хорошо, что меж нами не быть 
     расставаньям!» 
  
          1965


Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Разлука»
Андрей Макаревич
Андрей Макаревич «Пока горит свеча»
Георгий Шенгели
Георгий Шенгели «Жизнь»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Письма к стене»