Белла Ахмадулина

Белла Ахмадулина

В том времени, где и злодей – 
лишь заурядный житель улиц, 
как грозно хрупок иудей, 
в ком Русь и музыка очнулись. 
 
Вступленье: ломкий силуэт, 
повинный в грациозном форсе. 
Начало века. Младость лет. 
Сырое лето в Гельсингфорсе. 
 
Та – Бог иль барышня? Мольба – 
чрез сотни вёрст любви нечёткой. 
Любуется! И гений лба 
застенчиво завешен чёлкой. 
 
Но век желает пировать! 
Измученный, он ждёт предлога – 
и Петербургу Петроград 
оставит лишь предсмертье Блока. 
 
Знал и сказал, что будет знак 
и век падет ему на плечи. 
Что может он? Он нищ и наг 
пред чудом им свершённой речи. 
 
Гортань, затеявшая речь 
неслыханную, – так открыта. 
Довольно, чтоб её пресечь, 
и меньшего усердья быта. 
 
Ему – особенный почёт, 
двоякое злорадство неба: 
певец, снабжённый кляпом в рот, 
и лакомка, лишённый хлеба. 
 
Из мемуаров: «Мандельштам 
любил пирожные». Я рада 
узнать об этом. Но дышать – 
не хочется, да и не надо. 
 
Так значит, пребывать творцом, 
за спину заломившим руки, 
и безымянным мертвецом 
всё ж недостаточно для муки? 
 
И в смерти надо знать беду 
той, не утихшей ни однажды, 
беспечной, выжившей в аду, 
неутолимой детской жажды? 
 
В моём кошмаре, в том раю, 
где жив он, где его я прячу, 
он сыт! А я его кормлю 
огромной сладостью. И плачу. 
  
          1967

Популярные стихи

Алексей Плещеев
Алексей Плещеев «Старик»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Я ненавижу в людях ложь...»
Андрей Макаревич
Андрей Макаревич «Знаю и верю»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Ошибка»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «Хлеб»