Белла Ахмадулина

Белла Ахмадулина

В том времени, где и злодей – 
лишь заурядный житель улиц, 
как грозно хрупок иудей, 
в ком Русь и музыка очнулись. 
 
Вступленье: ломкий силуэт, 
повинный в грациозном форсе. 
Начало века. Младость лет. 
Сырое лето в Гельсингфорсе. 
 
Та – Бог иль барышня? Мольба – 
чрез сотни вёрст любви нечёткой. 
Любуется! И гений лба 
застенчиво завешен чёлкой. 
 
Но век желает пировать! 
Измученный, он ждёт предлога – 
и Петербургу Петроград 
оставит лишь предсмертье Блока. 
 
Знал и сказал, что будет знак 
и век падет ему на плечи. 
Что может он? Он нищ и наг 
пред чудом им свершённой речи. 
 
Гортань, затеявшая речь 
неслыханную, – так открыта. 
Довольно, чтоб её пресечь, 
и меньшего усердья быта. 
 
Ему – особенный почёт, 
двоякое злорадство неба: 
певец, снабжённый кляпом в рот, 
и лакомка, лишённый хлеба. 
 
Из мемуаров: «Мандельштам 
любил пирожные». Я рада 
узнать об этом. Но дышать – 
не хочется, да и не надо. 
 
Так значит, пребывать творцом, 
за спину заломившим руки, 
и безымянным мертвецом 
всё ж недостаточно для муки? 
 
И в смерти надо знать беду 
той, не утихшей ни однажды, 
беспечной, выжившей в аду, 
неутолимой детской жажды? 
 
В моём кошмаре, в том раю, 
где жив он, где его я прячу, 
он сыт! А я его кормлю 
огромной сладостью. И плачу. 
  
          1967


Популярные стихи

Сергей Марков
Сергей Марков «Сусанин»
Леонид Филатов
Леонид Филатов «Мгновения тишины»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Сумка»
Александр Кушнер
Александр Кушнер «Быть нелюбимым! Боже мой!»
Саша Чёрный
Саша Чёрный «Два желания»