Белла Ахмадулина

Белла Ахмадулина

Дни марта меж собою не в родстве. 
Двенадцатый — в нём гость или подкидыш. 
Черты чужие есть в его красе, 
и март: «Эй, март!» — сегодня не 
     окликнешь. 
  
День — в зиму вышел нравом и лицом: 
когда с холмов ее снега поплыли, 
она его кукушкиным яйцом 
снесла под перья матери-теплыни. 
  
Я нынче глаз не отпускала спать — 
и как же я умна, что не заснула! 
Я видела, как воля Дня и стать 
пришли сюда, хоть родом не отсюда. 
  
Дню доставало прирожденных сил 
и для восхода, и для снегопада. 
И слышалось: «О, нареченный сын, 
мне боязно, не восходи, не надо». 
  
Ему, когда он челядь набирал, 
всё, что послушно, явно было скушно. 
Зачем позёмка, если есть буран? 
Что в бледной стыни мыкаться? Вот — 
     стужа. 
  
Я, как известно, не ложилась спать, 
Вернее, это Дню и мне известно. 
Дрожать и зубом на зуб не попасть 
мне как-то стало вдруг не интересно. 
  
Я было вышла, но пошла назад. 
Как не пойти? Описанный в тетрадке, 
Дня нынешнего пред... — скажу: 
     пред-брат — 
оставил мне наследье лихорадки. 
  
Минувший день, прости, я солгала! 
Твой гений — добр. Сама простыла, дура, 
и провожала в даль твои крыла 
на зябких крыльях зыбкого недуга. 
  
Хворь — боязлива. Ей невмоготу 
терпеть окна красу и зазыванье — 
в блеск бытия вперяет слепоту, 
со страхом слыша бури завыванье. 
  
Устав смотреть, как слишком сильный 
     День 
гнёт сосны, гладит против шерсти ели, 
я без присмотра бросила метель 
и потащилась под присмотр постели. 
  
Проснулась. Вышла. Было семь часов. 
В закате что-то слышимое было, 
но тихое, как пенье голосов: 
«Прощай, прощай, ты мной была любима». 
  
О, как сквозь чернь березовых ветвей 
и сквозь решетку... там была решетка — 
не для красы, а для других затей, 
в честь нищего какого-то расчета... 
  
сквозь это всё сияющая весть 
о чём-то высшем — горем мне казалась. 
Нельзя сказать: каков был цвет. Но цвет 
чуть-чуть был розовей, чем 
     несказанность. 
  
Вот участь совершенной красоты: 
чуть брезжить, быть отсутствия на 
     грани. 
А прочего всего — грубы черты. 
Звезда взошла не как всегда, а ране. 
  
О День, ты — крах или канун любви 
к тебе, о День? Уж видно мне и слышно, 
как блещет в небе ровно пол-луны: 
всё — в меру, без изъяна, без излишка. 
  
Скончаньем Дня любуется слеза. 
Мороз: слезу содеешь, но не выльешь. 
Я ничего не знаю и слепа. 
А Божий День — всезнающ и всевидящ. 
  
          12-13-14 марта 1981, Таруса

Популярные стихи

Владимир Высоцкий
Владимир Высоцкий «Я не успел»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Главная встреча»
Марина Цветаева
Марина Цветаева «Вскрыла жилы: неостановимо»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Той, которая любит верно!»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Друг мой, я очень и очень болен»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Речь о пролитом молоке»
Расул Гамзатов
Расул Гамзатов «Мой Дагестан»