Аннa Вязьмитинова

Аннa Вязьмитинова

Четвёртое измерение № 30 (486) от 21 октября 2019 г.

Подборка: Место живых огней

А жизнь моя – вся хоррор и макабр

 

А жизнь моя – вся хоррор и макабр,

Напевы колокольцев костяных,

Роскошно мрачноцветный канделябр,

Нестёртые истории немых.

 

О жизнь моя! Прелюдия и кода,

Лоза и роза, факел и туман...

И голос, обретающий свободу

В речах воображающихся стран.

 

Imago

 

В имени ты каком, времени ты каком?

Некого удержать, если не удержался.

Дни будто сталь и соль, ночи как молоко,

Вихри из темноты в ритме рассветных вальсов.

 

Кокона мягкий свет, дымчатый полутон…

За пограничье шаг, стоящий всех сокровищ…

Сумеречный сюжет – чистый нопэрапо́н,

Спящий зародыш дум – дом для моих чудовищ,

 

Место живых огней, угол, где приютить

Можно иных богов, старых и очень старых.

Круг замыкает кровь – красно-сквозная нить,

Но разрывают суть, верность мечте и дару.

 

Полог-туман долин соком грибным пропах.

Сила, что жизнь и смерть в сердце укореняет,

Плавя тревожных лет жёлтые черепа,

Вызрела изнутри, внешнее созидая.

 

Ждать и беречь порыв, спрятанный до поры,

Где воплотится он, правильно неотъемлем.

Гладить пушистый мех, мшистый убор коры.

Ждать, выдыхая сны. Тёплую слушать землю.

 

_____

* imago (лат.) – образ

* нопэрапон (ноппэра-бо) –

безликий дух из японской мифологии

 

Не называйте в сумерках по имени

 

Не называйте в сумерках по имени

Скребущий коготь, алчущую пасть.

Над глупыми и мелочно трусливыми

Во все века неоспорима власть.

 

Стыдливо неизвестно настоящее,

Ведь память затянула пелена.

Для правящих мы значимся пропащими:

Вверх плыть не хватит воздуха со дна.

 

Но как ни укрепляй контроль над душами,

У жизни свой закон, предел и вкус.

Пути предупреждениям послушная,

Стихии струны чувствовать учусь.

 

Вихрится золотистая пыль времени,

Тая в себе невидимую ось.

Эпохи перевиты переменами,

Как паутинкой зреющая гроздь.

 

Кто пасть и коготь, яд и наваждение,

Приманка на сверкающем крючке,

Кто грязным объявляет наслаждение,

Удобной – узость в рамочном мирке,

 

Количеством легко калечит качество,

Меняет любопытство на покой,

А искупление на издевательство,

Где правдой именует громкий вой,

 

Чьи ма́шкеры от лиц неотделимые,

Полны ладони горечей земных…

Я называю в сумерках по имени –

И обнажаю сердце против них.

 

Рубедо

 

Шали закатной спицы

Движутся к изголовью.

Солнце в глазах ярится,

Брызжет небесной кровью.

 

Жар предвкушая, страстно

Дрожь в тишину врастала

Цветом стеблей шипастых –

Спесью помпезно алой.

 

В танце огня и боя

Выстрадать вдох как подвиг,

Счастье на грани боли –

Сути порфирородных.

 

Кто разрешил оставить

Знак на ветвях кровавых

(Ведь всколыхнулась память

Занавесом багряным),

 

Сердце подвесив гроздью

Как семена калины?

Кто, собирая слёзы,

Делал из них рубины?

 

Я восхищусь опасным,

Выберу, не жалея,

Покрасоваться в красном,

Стать на любовь сильнее.

_____

* шаль (здесь) – отглагольное существительное

от слова «шалеть»

 

Заклята

 

Я запятнана-заклята

Ящериной шкурой,

В сердце камерою пятой,

Камерой обскура,

 

Тьмою рядом профиль в профиль,

Тьмою под глазами,

Неотвеченным вопросом,

Невозвратным займом,

 

Бликами листвы зелёной

На кровавом камне,

Явью, в тайное влюблённой,

Тайной в слове яви,

 

Показаниями скрытых

И небесной бездной,

Амарантовой амритой

Ценно бесполезной

 

И насмешливо бесценной

Отворённой дверью,

Цепью неизвестной цели,

Всем, во что я верю.

 

Не замолкай: дорога нелегка

 

Не замолкай: дорога нелегка.

К моей душе протягивая душу,

Неведомым ведомый в пору суши,

Ты знал, что наша истина сладка.

 

Без точки обесточена строка.

Не здесь и не сейчас, но кто-то счастлив.

Своим кошмарам зашивая пасти,

Ты знал, что наша истина горька.

 

Всё длится вопросительно строка

Отрывками запомнившихся песен

Ожившего зелено-чернолесья,

Где прячется багровая река.

 

Не замолкай.

Дорога нелегка.

 

Ночное вино

 

Неотвратимый закон,

Чем моя жизнь полна?

Плавится в утренний сон

Привкус ночного вина,

 

Плавится жадный туман

В белую прядь на виске,

Боль от невидимых ран

В орден почётный тоске,

 

Преданной как черноты

Глупые гончие псы.

Пыль превращалась в мечты,

Что возвращаются в пыль

 

С вытертого рюкзака,

В крошки табачные в нём.

Что в моей жизни пока,

Боги, рождённые днём?

 

Что в моей жизни всегда,

Боги ночных голосов?

Тусклая светит звезда

Сквозь городской колосок.

 

Мёртвые реки из слёз

Прачки, смывающей кровь,

Чем, кроме белых волос,

Жертву берёт старо-новь?

 

Чем будет жизнь полна,

Кроме следов и следов,

Кроме клейма и клейма,

Кроме несбывшихся снов?

 

«Милая, все ждут тепла:

Боги, туман, старо-новь.

Станет лозою зола,

Если пролить над ней кровь,

 

Кто-то из грузных плодов

Выпьет ночное вино,

Пусть наш закон и суров,

«Не» будет плавиться в «но»,

 

Где-то ослабится гнёт,

Пыль превратится в мечты,

Кто-то счастливым уснёт,

Может, однажды и ты».

 

Падаю и припадаю

 

Я падаю и припадаю

к неназываемому краю –

кайме провалов и болот,

к алмазу, чёрному топазу,

к рогам, корням, огням.

Неназванный, бери меня.

 

Искрой от сердца оживляю

седое пламя на рогах,

сухие корни оплетаю

покровом остролистых трав,

без ветра шелестящих от…

Напоенных живою кровью.

 

Не будет назван Том-Тит-Тот,

тот, кто... и даже тот, который...

С собой заканчиваю споры,

Иду в ночи, и в двери ночи,

иду вперёд и доверяю.

И падаю, и припадаю.

 

_____

* Том-Тит-Тот – аналог

Румпельштильцхена из английской сказки,

существо, имя которого нужно угадать.

 

Ventus borealis

 

И знать грядущее не лучше,

И старой памяти не жаль…

Мистраль, не береди мне душу.

Мистраль…

 

Себе скажу: «Теперь недолго

Ты ожидай на рубеже,

Уже не связанная долгом.

Уже…

 

Когда сойдутся дни событий,

Уснёт всевидящий палач,

Не плачь над порванною нитью.

Не плачь…»

 

Паря в изменчивой погоде,

Сквозь воцаряющийся шум,

Прошу, пусть ищущий находит.

Прошу…

 

У всех, потёмки проходящих,

Пускай не кончится запал,

Кто звал живых и настоящих.

Кто звал…

 

На остриях жестоких судеб,

На перевалах мёртвых льдин

Один пусть никогда не будет

Один…

 

Лесных ночей оживший странник,

Как шепчущий у сердца шёлк,

Прошёл над городом усталым.

Прошёл…

 

И в снах тревоги не заметив,

Укрыл небесным рукавом:

Всего лишь поменялся ветер.

Всего…

_____

* ventus borealis (лат.) – северный ветер

 

Зубы в хвост

 

есть ли кто-то?

нету?

а кто же я?

моя память – выжженная земля,

на земле той вычерчена змея,

зубы в хвост.

 

невесом ты,

лето

в ночь января.

дно упрячет медные якоря,

высь оплачет крылья из янтаря,

путь непрост.

 

горизонта

светом

край ночи пьян.

розу мира обнял простой бурьян,

вот я мощь люблю и люблю изъян,

дверь и мост.

 

найден кто-то.

этот?

не зря? не я?

моё время вечно, вечна земля,

на земле свивается круг-змея,

зубы в хвост.

 

Шестидесятая минута

 

Стрелково-круговой порукой

С надеждой связан сотворец.

Шестидесятая минута –

Начало-переход-конец.

 

Зрачок застыл спиральным скрутом,

Ладонных линий жжёт излом...

Шестидесятая минута –

Неколебимый эталон.

 

Хоть усугубь смешеньем смутность,

Хоть порциями дробно режь,

Шестидесятая минута –

Непокоряемый рубеж.

 

И в никуда из ниоткуда

Шагая, сердца не порань:

Шестидесятая минута –

Неназываемая грань.

 

Найтшейд

 

Мне не бодрствуется, не спится,

Вязнут в воздухе голоса,

И внутри хороводят лица

Незамеченного лица.

 

Сердце хлопает старой дверью,

Гневно щурясь, мол, не поймёшь,

Как по горестям и потерям

Протоптала тропинку ложь.

 

Слов «никак», «никогда», «а смысл?»,

По отравленному вину,

Что стекает с крутого мыса

Прямо в жаждущих утонуть,

 

Проложила свою дорогу,

А сойти ты боишься: вдруг

Нет и впрямь рубежей порогов,

Только замкнуто-злобный круг.

 

Рук не вытянув, не нашаришь

В тёмной комнате свой тумблёр,

Не попробовав, не узнаешь,

Из костра ли шагнёшь, в костёр…

 

Мне не спится, застыли звуки.

Изнутри, будто из тюрьмы,

Я вперёд протянула руки –

И нащупала руки тьмы.

_____

Найтшейд (от англ. «ночная тень») –

фамилия персонажа рассказа Рэя Брэдбери

«Что-то страшное грядёт»