Анна Долгарева

Анна Долгарева

Четвёртое измерение № 33 (525) от 21 ноября 2020 г.

Возрождение

Венок сонетов

 

Алексею Журавлёву

 

1

Ты есть. Я это помню в темноте.

И потому я не теряю силы

идти по этим травам чёрно-синим

прислушиваясь: есть ли ты? А где?

Вот так из ада выходил Орфей,

в сомнениях, в мучениях, в безверье.

И воет ветер, и тоскуют звери,

и никаких протоптанных путей,

и никакого света и покоя.

Но всё-таки ты есть в моем аду.

И я ступаю в мох и резеду,

и мы идём – не в одиночку – двое.

И я не падаю – я так иду.

Я так иду — над пропастью – спиною.

 

2

Я так иду над пропастью – спиною

касаясь пустоты, но не срываясь,

поскольку в теле ниточка живая

не умолкает: то поёт, то ноет.

И глубоко, и страшно очень падать,

но остаётся верить и любить,

и выведет живая нить из ада,

зелёная, нервущаяся нить,

тот корень человеческой души,

что тянется, и ноет, и дрожит

от сердца к сердцу – жизнью и любовью.

И я иду долиной смертной тени,

дрожанием под солнечным сплетеньем

твои движенья чуя за собою.

 

3

Твои движенья чуя за собою,

я падаю не вниз, а в небеса.

Мы мёд и травы, мошки и роса,

мы неземное пламя голубое.

Чем дальше по тропе, тем меньше в нас

земного, уязвимого, людского.

И предначальное Господне слово

коснулось наших губ и наших глаз.

Во тьме тумана полосы белёсы,

ложится лист, потерянный и сонный,

и по болотной мы идём воде,

в которой сохнут голые берёзы,

идём неуязвимы, невесомы

в беззвучии, в молчании, в нигде.

 

4

В беззвучии.

В молчании.

В нигде.

Но я тебя люблю – и это больше,

чем самый страшный страх на свете,

боль же

любая растворяется в дожде.

Но я тебя люблю – и тем права,

неуязвима и непобедима,

и страх не страшен и проходит мимо,

и впереди звезда и синева.

И я тебя люблю. И это – свет,

негаснущий огонь, победный стяг,

цветок, что зарождается в весне.

И ничего правдивей в мире нет.

и я иду – всегда с тобой, хотя

шагов твоих не слышно в тишине.

 

5

Шагов твоих не слышно в тишине.

Наш Бог так юн и так зеленоглаз,

что, кажется, ещё не создал нас,

а только лишь предчувствует во сне.

Но всё-таки мы есть.

Ты есть.

Я есть.

Ещё совсем,

совсем себя не зная,

но в нас – вода, огонь и плоть земная

и песенка, разлитая окрест.

Немые, обнажённые, как будто

ещё никто из нас на свет не вышел,

ещё не пережившие рожденье,

ещё не ведающие, что будет.

И мы идём, и мы себя не слышим,

но в чёрных водах – наше отраженье.

 

6

Но в чёрных водах – наше отраженье,

всегда вдвоём, и не бываем порознь.

И в темноте шумит живая поросль,

и волосы из чёрных – порыжели:

мы проступаем, словно сквозь бумагу

картина проступает на мольберте,

вбираем воздух и песок, и влагу,

и никогда не будет больше смерти,

поскольку есть любовь. Она сильнее

и бережно хранит своих детей

от страха и беспамятных рождений.

И смерть отступит, больше не посмеет.

Течёт вода. Мы проступаем в ней,

и мы идём долиной смертной тени.

 

7

И мы идём долиной смертной тени,

чтоб никогда не убояться зла,

и истинная жизнь в нас проросла,

как семена неведомых растений.

Касаемся деревьев, трав, песка,

рябины листьев, ягод бересклета,

идём в ночи с предчувствием рассвета,

и через нас течёт, течёт река.

И я тебя люблю.

И тем мы правы,

и тем превозмогаем мы безверье

и тени, приходящие во сне.

Сплетаются неведомые травы,

кричат во тьме неведомые звери,

но никакого страха нет во мне.

 

8

И никакого страха нет во мне,

поскольку страх остался позади,

за гранью бездны и огня, и льдин,

где смерть была,

но смерти больше нет.

И там остались – ревность и тоска,

бессилие и тысячи сомнений.

Но есть любовь – и этим мы сильнее,

невидима – но есть твоя рука.

И проступает мир, живой и странный,

встаёт из тьмы, любовью порождённый,

и синяя горит над ним звезда.

Рождаются долины и саванны,

и шелестит трава светло и сонно,

и заросли пути и города.

 

9

И заросли пути и города,

и юный мир, как маленький котёнок,

ещё сопит – пушист, прозрачен, тонок,

и бесконечна синяя вода.

И запахи острей. И пахнет летом.

В земле уже скребутся корешки,

крошливые ракушки из реки

и лепестки из старого букета.

И яблоки в траве лежат, душисты,

и наша память – не длиннее жизни,

восходит свет над яблоневым садом.

Течёт река, её песчаны склоны,

и пахнет тишиною обнажённой, –

полынью, кашкой, диким виноградом.

 

10

Полынью, кашкой, диким виноградом

здесь заросли поля, и нет дорог,

но путь наш будет светел и далёк,

и для него тропинок и не надо.

Мы ступим сами в эту тишину,

в живую зелень, и тропа за нами

начнёт ложиться долгими шагами,

чтоб вместе с нами в вечность заглянуть.

Так странно быть.

Так – начинаться – странно.

касаться мира и руками трогать

то место, где была лишь темнота.

И в предрассветных полосах тумана

за нами растворяется дорога,

но остаётся с нами навсегда.

 

11

Но остаётся с нами навсегда

земная человеческая память –

родными лицами, дорожными столбами,

тропинками в знакомых городах.

Асфальтным запахом, как дождь прошёл,

умением кататься на перилах,

останется, поскольку это было,

и это было очень хорошо.

Не отпускай, не отпускай меня,

ещё однажды старыми путями

пройдём, и не забудем никогда.

И всё, что было радостью, хранят

любовь и свет, простёртые над нами,

любовь — как серебристая звезда.

 

12

Любовь – как серебристая звезда.

Люблю тебя, и это значит: свет.

И это значит: смерти больше нет.

Люблю тебя, и это значит: да.

И это значит: радуга и дождь,

и рыжий кот, лежащий на коленях,

и мира неизвестного рожденье,

и то, как чую я, что ты идёшь.

Люблю тебя, и это значит: стынь

над озером, и ствол сосновый сыр,

и протянулась сизая прохлада,

и капелька серебряной росы,

в которой отражается весь мир,

к которой мы из тени выйдем – рядом.

 

13

К которой мы из тени выйдем – рядом,

к какой реке, с какими берегами,

пройдя молчанье и безверье ада,

вернув себе дыхание и память?

Я различаю, как вдали она

едва шумит, волнуется и дышит,

и небо фиолетовым и рыжим

окрашено над ней в полутона.

Я чувствую, как, распрямляясь, травы

сквозь землю прорастают нескончанно,

и птица вылетает из гнезда.

Мы любим, и поэтому мы правы.

Последний шаг – и кончится молчанье,

и будет свет и синяя вода.

 

14

И будет свет и синяя вода.

И встретятся к рассвету наши руки.

Не будет больше никакой разлуки –

отныне, присно, вечно, навсегда.

Ты есть. И есть любовь. Из нас с тобою

рождается огромный светлый мир,

и мы идём – наивными детьми

глядим в него мы, полные любовью.

И солнце разгорается в груди.

Течёт под небом синяя вода,

и лето разливается везде.

И что бы ни лежало на пути,

и как бы ни сгущалась темнота,

Ты есть. Я это помню в темноте.

 

КЛЮЧ

Ты есть. Я помню это в темноте,

когда иду над пропастью, спиною

твои движенья чуя за собою,

в беззвучии, в молчании, в нигде.

Шагов твоих не слышно в тишине,

но в чёрных водах – наше отраженье.

И я иду долиной смертной тени,

но никакого страха нет во мне.

И заросли пути и города

полынью, кашкой, диким виноградом,

но остаётся с нами навсегда

любовь, как серебристая звезда,

к которой мы из тени выйдем – рядом,

и будет свет и синяя вода.

 

21.11.2015