Андрей
Карпов

* * *

Желтеет взгляд на ворохе листвы, Копившей солнце нашим скудным летом, Чтобы теперь с тобой делиться светом, Ложась поверх увянувшей травы. Пускай назавтра будут холода. Дни полной тьмы, наверно, тоже будут. Вбирай тепло, раскиданное всюду, Чтоб душу греть зимой под спудом льда. Когда придёт твой самый страшный час, Ты вспомни это тихое свеченье – И свет в тебе вдруг вспыхнет на мгновенье И силу устоять во тьме придаст.

Две сказки

Там, где тени пали ниц, Там, где вздохи половиц, Где скрипучие ступени говорят нам вместо лиц, Там, где ночи прочен свод, Там, где заперт чёрный вход, А топор всегда заточен и всегда хранится под Рукой на всякий случай, Будет ли когда-то лучше? Там, где лаской дышит лес, Где глядит звезда с небес, Где мы ходим без опаски в ожидании чудес, Где щебечет соловей, Где бежит туман с полей, Обитать, конечно, легче, потому-то мы скорей Выбираем эту сказку, Хоть потом получим таску.

Летний дождь

Дождь был размазан по вертикали, В трубочки вытянут. А по стеклу мои мысли стекали, Прежде чем высохнут. Прежде, чем я их в себе обнаружу, Вздрогнув от тяжести. (Надо бы после вытереть лужу Собственной важности). Дождь барабанит, алмазно сверкая, Солнцем помеченный. Поступь моя так же легка ли? Что тут отвечу я? Надо успеть научиться делиться Радостью солнечной, Чтоб не без пользы над миром пролиться В день, когда облачно.

Рябинники

Ещё незрелую рябину Уже вовсю клюют дрозды. Для шумной маленькой орды Здесь залежь рыжих витаминок. Кочуют по деревьям стайки. С рассвета колготня и гвалт. А выйдешь – порскнет пёстрый вал, Видать, я страшен в старой майке. И пусть я, истекая потом, Хожу почти что в неглиже, А лето кончилось уже – Дрозды готовятся к отлёту.

Ласточки

В небе ласточки вяжут петли, К нам на плоскость роняя писк. Этот мир весьма непоседлив, Я же замер, как обелиск, – Чёрным камнем, тяжким, унылым, Стёртых букв уже не прочесть, – Вспоминая всё то, что было, Наблюдая всё то, что есть. И, ведя реестр различий, Подвожу печальный итог – Раньше мог чирикать по-птичьи, Да и много чего я мог. А теперь – поджались границы, Окружили там, где стою, Принуждая остепениться (Как бы вызнать степень мою?). Год от года кажусь нелепей, И, наверно, мне поделом. Режет ласточка в синем небе Нити жизни острым крылом.

Летняя прогулка

Колокольчик-Рапунцель, Белая ромашка – На июле-простеце Пёстрая рубашка. Жёлтым светит зверобой В гуще разнотравья. Там у леса нас с тобой Ждут Иван-да-Марья. Ты их тоже привечай, А пройдёшь чуть дальше – На пригорке иван-чай Розово-кипящий. И цветёт чертополох, Не боясь прополки. Над ручьём, легки, как вздох, Таволги метёлки. Гаснет день. Собрав патруль Комариных воинств, Провожает нас июль На вечерний поезд. И пусть нарванный букет Мы забыли в поле, Но в душе остался след Летнего раздолья.

Над обрывом

Истоптана тропка туда, где обрыв, Откуда красивые виды, Себя в наблюдатели определив, Я мажу эмоций повидло На хлеба горбушкой лежащий пейзаж, И мнится, что пахнет корицей. Я ширь мог бы взять эту на абордаж, Да только никак не спуститься. Много таких нас, зависнувших здесь, Нашедших, что спуск слишком страшен. И мир под обрывом не будет как есть По-настоящему нашим.

Мишель и Аннет

Какую-то там Мишель С утра превратить в мишень Налаживается наводчик. И кто что кому сказал – Всё разровняет залп До горстки горелых точек. Пока стоит свист да гром, Нельзя отстраивать дом – Он будет разрушен снова. Стрельба отбивает слух. Здесь каждый отменно глух К чужому горю и слову. Здесь в крик обращается речь. И ничего не сберечь – Ни жизни своей, ни смыслов. А не рефлексировать чтоб – Дорожка из точек в лоб От пулемёта повисла. ...Однажды устанет война И смыслам вернёт имена. И будет выживший парень На ушко шептать Аннет (Поскольку Мишель уже нет) Слова любви на бульваре.

Самозащита

По шершавой шкуре ясеня Путешествует муравей. И не знает, что опасен я, У ствола прилёгший в траве. Тени жмутся под смородиной, Солнцем плавится синева. Хорошо мне на природе, но Есть и здесь у меня права: Право сильного и большего, Право быть таким, как люблю, Муравья, на локоть заползшего, Не задумываясь, убью. Мой покой это нарушит ли? Насекомого краток век. А придёт мне в руки оружие – Берегись тогда, человек.

В мире

Солнце гладит по щеке Тёплою ладошкой. Облака плывут в реке Белою окрошкой. Лета тянется кудель, Обещая волю. Ветер, словно коростель, Бегает по полю. Пух ложится на траву. Шмель гудит в эфире. Хорошо, что я живу С этим миром в мире.