Анатолий Жигулин

Анатолий Жигулин

Вольтеровское кресло № 23 (227) от 11 августа 2012 г.

Подборка: О жизнь! Я всё тебе прощаю

* * *

 

О Родина! В неярком блеске

Я взором трепетным ловлю

Твои просёлки, перелески –

Всё, что без памяти люблю:

 

И шорох рощи белоствольной,

И синий дым в дали пустой,

И ржавый крест над колокольней,

И низкий холмик со звездой…

 

Мои обиды и прощенья

Сгорят, как старое жнивьё.

В тебе одной – и утешенье

И исцеление моё.

 

* * *

 

На почерневших ветках дуба

Свернулись бурые листы.

Холодный ветер зло и грубо

Раздел дрожащие кусты.

 

И только свежестью нежданной,

Как будто впрямь ещё жива,

За изгородью деревянной

Сверкает мокрая трава.

 

* * *

 

Жизнь! Нечаянная радость!

Счастье, выпавшее мне.

Здесь вечерняя прохладность,

Белый иней на стерне.

 

И война, и лютый голод,

И тайга – сибирский бор,

И колючий, жгучий холод

Ледяных гранитных гор.

 

Всяко было, трудно было

На земле твоих дорог.

Было так, что уходила

И сама ты из-под ног.

 

Как бы ни было тревожно,

Говорил себе: держись!

Ведь иначе – невозможно,

Потому что это – жизнь.

 

Всё приму, что мчится мимо

По дорогам бытия…

Жаль, что ты неповторима,

Жизнь прекрасная моя.

 

Стихи Ирине

 

Жизнь прекрасна и коротка,

И тепла, как твоя рука…

 

О видения детских лет,

Где казалось, что смерти нет!..

 

Нынче сосны гудят в бору –

Все о том, что и я умру.

 

Сколько лет нам дано судьбой?

Что оставим мы здесь с тобой?

 

Сын останется – кровь моя,

Стих останется – боль моя.

 

Будет ветер у трёх дорог

Разметать золотистый стог.

 

И тростиночка камыша

Будет петь, как моя душа.

 

И на ветке блеснет роса,

Как живая твоя слеза.

 

Рига

 

Запах дыма и осени.

Листья в зыбкой воде.

Словно золото бросили,

Растеряли в беде.

Словно древние талеры,

Пятаки и рубли

Утонули, растаяли

И травой заросли.

А за старыми башнями

Синий светится свет –

Золотыми, вчерашними

Очертаньями лет...

И у пристани парусной

По торцам мостовой

Шаг тревожный и радостный,

Затихающий – твой...

Сколько горечи пройдено,

Сколько вех и племён –

От Ливонского ордена

До последних времён!

Сколько боли украдкою

Испытала душа.

Только жизнь эта краткая

Всё равно хороша!

В ней надежды и радости –

Словно листья на дне.

В ней печали и странности –

Словно ядра в стене.

И вдали над соборами

Синий светится путь.

Словно время,

Которое

никогда не вернуть.

 

* * *

 

И припомнилась негромко

В тишине лесного дня

Ненаглядная знакомка,

Что покинула меня...

А берёза тихой свечкой

Свет роняет на стога.

И качается над речкой

Золотистая ольха...

Улетела, упорхнула,

Как сорока на сосну,

Больно в сердце встрепенула

Незатихшую струну.

И сидит себе стрекочет.

Может, думает: грущу.

Только зря она хлопочет –

Я и так её прощу.

Не подвергну укоризне

За пустячные грехи –

Ради краткой нашей жизни,

Ради веточек ольхи.

 

* * *

 

Приехала мать из Воронежа,

Из милой моей стороны.

И мысли притихли тревожные,

И вспомнились детские сны.

Сидим, говорим про забытую,

Седую почти старину,

Про давние годы несытые,

Про дом, про родню, про войну...

И тёплым дыханием родины

Согрет мой нерадостный быт...

Да, много нелёгкого пройдено

И много ещё предстоит.

Но всё же какие хорошие

Нам в жизни минуты даны!..

Приехала мать из Воронежа,

Из милой моей стороны.

 

Из российской истории

 

Мне страшную быль рассказали, –

Ее повторить я готов, –

Как древние книги сжигали

В начале двадцатых годов.

 

Далёко, на севере где-то,

Стоял монастырь у воды.

Стоял на окраине света,

Не видел татарской орды.

 

Тевтонцы туда не пробились,

Ни ляхи,

Ни Наполеон.

Там древние книги хранились

Ещё с византийских времён.

 

…Костры полыхали багрово,

И отблеск плясал на стене.

И, может быть, подлинник «Слова»

Сгорел в том ужасном огне…

 

Горели и акты, и святцы,

Сказанья родимой земли…

Да что ж вы наделали, братцы!

Да как же вы это смогли?!

 

* * *

 

Б. Окуджаве

 

Чёрный ворон, белый снег.

Наша русская картина.

И горит в снегу рябина

Ярче прочих дальних вех.

 

Чёрный ельник, белый дым.

Наша русская тревога.

И звенит, звенит дорога

Над безмолвием седым.

 

Чёрный ворон, белый снег.

Белый сон на снежной трассе.

Рождество. Работать – грех.

Но стихи – работа разве?

 

Не работа – боль души.

Наше русское смятенье.

Очарованное пенье –

Словно ветром – в камыши.

 

Словно в жизни только смех,

Только яркая рябина,

Только вечная картина:

Чёрный ворон, белый снег.

 

 

Романс

 

Прощайте, милая,

Прощайте навсегда!

За Вашу грусть

Прошу у Вас прощенья.

Пусть будет Вам

Навеки в утешенье

Над тихим лесом

Хрупкая звезда.

 

Пусть будет всё у Вас

Прекрасно и легко.

Пусть не тревожит

Ни печаль, ни смута.

Но пусть всегда –

Светло и далеко –

Останется прощальная минута.

 

И не жалейте вовсе обо мне.

Я недостоин Вашего участья.

Историей доказано вполне:

Поэты не приносят жёнам счастья.

 

Я тоже Вас забуду навсегда,

Но будет мне

Навеки откровеньем,

Таинственным

И трепетным виденьем

Над тихим лесом

Грустная звезда.

 

* * *

 

Пишу о душе. А душа

Давно не нужна и забыта.

Неужто должны мы, спеша,

Тянуться лишь к радостям быта.

 

Машины нужны, «Жигули»,

Ковры, телевизоры, дачи…

В распадках промёрзлой земли

Мне жизнь представлялась иначе.

 

Прости, дорогая жена,

Как в песне забытой поётся, –

До самого вечного сна

Нам жить без машины придётся…

 

А может быть, всё же правы

Весёлые наши соседи.

И былки осенней травы

Уже не шуршат на рассвете?

 

И в чёрной воде камыши

Не красит рассветная вспышка,

И нет её вовсе, души,

А только пустая сберкнижка?

 

* * *

 

Поэзия не спорт,

Поэзия – душа!

Прочнее нет на свете аксиомы.

В поэзии не стоят ни гроша

Боксёрские и прочие

Приёмы.

 

Поэзия не бег,

Не вольная борьба.

Поэзия – сомненье и тревога.

Поэзия – надежда и судьба.

Поэзия, как говорят, –

От бога.

 

Правда

 

Кто додумался правду

На части делить

И от имени правды

Неправду творить?

 

Это тело живое –

Не сладкий пирог,

Чтобы резать и брать

Подходящий кусок.

 

Только полная правда

Жива и права.

А неполная правда –

Пустые слова.

 

* * *

 

Давно с берёз слетели листья,

И на рябинах у крыльца

Повисли трепетные кисти,

Как обнажённые сердца.

 

И всюду видится нетвёрдость,

Непостоянство бытия…

И не горит, как мокрый хворост,

Душа притихшая моя.

 

И сердце бьётся неприметно,

Оно устало на весу

Дрожать от холода и ветра

В пустом неприбранном лесу.

 

* * *

 

И пусть была лишь одурь пьяная,

Пусть вовсе не было любви, –

Возникло тонкое и странное,

Что не изучено людьми.

 

Неощутимое, невнятное,

Неразличимое почти,

Как та звезда голубоватая,

Едва мелькнувшая в ночи.

 

Её как будто бы и не было,

Но, догоревшая дотла,

В холодном мраке, в чёрной небыли

Она ведь всё-таки была.

 

 

* * *

 

Себя ни капли не жалея,

Припомнив боль недавних дней,

Я стал серьёзней и честнее

В холодной осени моей.

 

И то, что мнилось мне видением,

Вторым явлением с небес,

Вдруг оказалось наваждением,

Где вовсе не было чудес.

 

Где были беды и усталости,

Мои печали и твои,

Где не было лишь самой малости –

Звенящей капельки любви.

 

* * *

 

О, жизнь! Я всё тебе прощаю,

И давний голод в недород,

И что увлёк меня, вращая,

Большой войны круговорот.

 

Прощаю бед твоих безмерность –

Они устроены людьми.

Прощаю, как закономерность,

Измены в дружбе и любви.

 

Для всех утрат, былых и близких,

Я оправданий не ищу.

Но даже горечь дней колымских

Тебе я всё-таки прощу.

 

И только с тем, что вечно стынуть

Придётся где-то без следа,

Что должен я тебя покинуть, –

Не примирюсь я никогда.

 

* * *

 

Вот и снова мне осень нужна,

Красных листьев скупое веселье,

Словно добрая стопка вина

В час тяжёлого, злого похмелья.

 

Вот и снова готов я шагать

По хрустящим бурьянам за город,

Чтобы долго и жадно вдыхать

Этот чистый целительный холод…

 

Тяжелее струится вода,

Горизонт недалёк и прозрачен,

И полоскою тонкого льда

Тихий берег вдали обозначен.

 

А вокруг не единой души.

И обрывы от инея белы.

И в заливе дрожат камыши,

Словно в сердце вонзённые стрелы.

 

* * *

 

О мои счастливые предки!

Как завидую нынче вам!

Вашим вербным пушистым веткам,

Вашим сильным добрым рукам.

 

Слышу дальний звон колокольный –

Это солнце гудит весной.

Вижу белые колокольни,

Вознесённые над землёй.

 

Как легко уходить вам было,

Покидать этот белый свет!

Одуванчики на могилах

Говорили, что смерти нет.

 

Знали вы, что земные звуки

Будут слышать, назло судьбе,

Ваши дети и ваши внуки,

Вашу жизнь пронося в себе.

 

Будут помнить о вас и плакать,

Будут вечно хранить, беречь

Ваших яблок сочную мякоть,

Вашей нивы тихую речь…

 

Как уйду я, кому оставлю

Этот мир, где роса чиста,

Эту полную солнцем каплю,

Что вот-вот упадёт с листа?..

 

После огненной круговерти

Что их ждёт, потомков моих?

И смогу ли жить после смерти

В невесёлой памяти их?

 

И приду ли к грядущим людям

Светлой капелькой на весле?

Или, может быть, их не будет

На холодной пустой земле?