Анастасия Кокоева

Анастасия Кокоева

Она не расскажет тебе ни о чём, 
     Охотник. 
Тем более – правду. Тем более, что в 
     архивах 
уже показаний пылится томов с десяток, 
и все, как один, говорят о крутой 
     расправе 
над пойманным Волком, которым детей 
     пугают 
и нынче ещё в этих сёлах, чтоб крепче 
     спали: 
не с краю кровати, а глубже, как 
     подобает, 
чтоб кушали кашу и слушались лучше 
     старших. 
  
Кто знает, где правда? Кто будет 
     сверять мотивы 
прогулок по лесу с корзиной и прочей 
     драмы, 
кто воду мутить начнёт, если всё осело 
на дно человеческих мыслей, сюжетов, 
     сказок? 
Как новый назначенный следователь в 
     глубинку, 
как сыщик, копаясь в архивах погасшей 
     мысли – 
а ну-ка, по свежим глазам набросай 
     варианты, 
есть сказки без срока давности и 
     канонов. 
  
Вот первый вариант, к примеру: опушка 
     леса, 
наивный ребёнок с корзинкой, скакалка, 
     мячик – 
прыг-скок по дорожке, и песенка наудачу 
об Африке, о бегемотах, о хитрых лисах, 
о всяком неведомом, – вдруг посреди 
     тропинки: 
«Ну здравствуй, мой Колобочек, какая 
     встреча, 
куда это мы торопимся так активно? 
Какая прелестная девочка, просто пышка, 
вот так бы и съел, ну чего ты как 
     неродная». 
  
Второй, современнее некуда, из 
     вариантов, 
по сути – одна бесконечная гиперссылка: 
на велике катит, ну глянь ты – лисёнок 
     лисёнком – 
колечки в ушах и плеер с хитом 
     «Альфавилля». 
Свидание с Волком – лишь только предлог 
     раскрыться, 
лишь мантра телесная для постиженья 
     дзена, 
и нет ни тропинки, ни леса, ни пса 
     Фенрира, 
а только одна Пустота и даосский 
     Чапаев. 
  
И вот ещё, третий, почувствуй себя 
     гурманом, 
вгрызаясь в страницы потрёпанных 
     томиков Гессе: 
забрёл из степи в лихолесье, да там и 
     остался, 
в далёких краях не оставив ни милый 
     домик, 
ни прошлую жизнь, ни козлят семерых по 
     лавкам. 
«От мамы ушла и от папы? Вот это 
     новость, 
конечно, дитя, от меня уйдёшь и 
     подавно, 
я сам проворачивал, помнится, этот 
     фокус 
не раз и не два, разбросав себя по 
     дорогам. 
Повоем на эту луну, посмеёмся вместе, 
ты тоже, Гермина, способна ножом под 
     сердце, 
когда-нибудь после, в фигурках с другим 
     раскладом, 
а твой пирожок не буду: мучное – 
     вредно». 
  
А что там в реальности, ты никому не 
     скажешь, 
наивная девочка древних людских 
     преданий: 
к чему тебе лишние обыски и вопросы, 
к чему подозрения всякие и облавы, 
ведь ты – лишь случайная жертва, живой 
     свидетель, 
ведь ты – лишь ребёнок, невинный в 
     своём упорстве 
добраться до бабушки, пусть и с пустой 
     корзиной, 
скормив пирожки по дороге всем 
     встречным монстрам. 
  
...у бабушки уши большие, клыки и 
     когти, 
у бабушки по сусекам найдёшь такого, 
что лучше иному не лезть, что ни 
     триллер, то Триер, 
и новое тесто в кадушке уже подходит, 
чтоб всем поперечным и встречным давать 
     на откуп, 
а Шарль – хоть писал, только главного и 
     не понял, 
что не было в доме чужих, ну ведь так, 
     ей-богу. 
  
Зачем тебе, внученька, эти большие 
     зубы? 
Зачем тебе, милая, нюх на чужих и 
     хитрых? 
Зачем пирожки в корзинке несёшь, и 
     песни, 
и ушки мохнатые прячешь под красной 
     банданой? – 
давай повтори, как учила тебя бабуля, 
а ну как среди людей про себя забыла. 
  
С волками жить – это выть по ночам, но 
     вольно, 
от жизни собачьей, дикой, больной, 
     опасной, 
она и не помнит, бывало ль наоборот... 
Кричит так испуганно-искренне: «Волки, 
     волки!» 
за линию красных флажков пробирается в 
     красном. 
Они не узнают, кто-кто в Теремочке 
     живёт.

Популярные стихи

Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Если ты любишь...»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Белые и черные халаты»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Шаганэ»
Саша Чёрный
Саша Чёрный «Молитва»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Знаешь»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Новый Жюль Верн»