Алёна Щербакова

Алёна Щербакова

Четвёртое измерение № 14 (326) от 11 мая 2015 г.

Подборка: Так интригует Солярис...

* * *

 

Я была здесь, мастер, когда вы обронили сон,

Без перчаток и чая перед выходом, Пикассо

По Вашей щеке стекал, но число часов

Никогда не совпадало со временем всех молчаний.

 

Я ходила без платьев, когда тротуар за окном пылил

За беспамятством обезглавленных ртов Дали,

С сотней лиц, сквозь помосты размолотых веком линз,

От себя собой отличаясь.

 

Я вдыхала дым – выдыхала огонь из рук,

За арканы Таро, синхронные створы рун

Исчезала, но возвращалась уже к утру,

Как всегда совпадая с внутривенной Вашей тоской.

 

Я любила здесь, мастер, когда Вы отстегнули ворот

Ледяной пощады необратимых войн,

За какие, как утверждали Ваш Волк и Ворон,

Ни один эшафот не поручится головой.

 

* * *

 

Одень меня наспех в тень твоего тела,

И палец к губам плотнее,

Что может быть ненадёжней, чем молчание тех, кто

Самим себе не казался, не снился, не…

 

Оберни меня в дрожь памяти о твоём дыхании,

С такой походкой гулок женский мой позвоночник

Тела, сбивчиво гнущегося на канжи

Под утро – татуировка на каждой фаланге ночи.

 

Жажда

 

Большие камни теней как ворота в город,

Где был сокрушён Голиаф, где закат раствором

Загустевает, течёт в разверстое горло

Гор и колодцев, на миражи расколотых.

Здесь выживает засуха или сырость,

Жажда сменяет жажду –

То некрасиво, то великолепно,

Кругами сходит бессильно.

Камни теней встают на дыбы, но осыплются,

Крепости валки – если тебя касаюсь.

Лунный кадык входит в облака ворот по самый

Глоток – и тростник выгибается, как Вирсавия

При виде Давида. Дождём осыпается сад,

Пустыня сжимается в точку и – падает в море.

 

Все письма об Индии

 

Все письма об Индии, если когда-то окончится этот блюз,

И c неба бронзовый пепел будет идти вместо снега,

Я стану считывать с проступившим следом

На спящем камне,

Где под трепещущим лоскутом облака – лепестка

Пёстрое развешивают бельё

Жители хрустких хижин,

И колокольчик в пальцах дороги льёт:

«Ом намах шивайа»…

И вихри песка всё ближе

Вслед танцующей силе Шакти – ветер взмывает.

 

Я буду прочитывать неторопливо,

Как заваривают кофейные зерна, перебирая косточки ритмов,

Как рыбаки у моря берут своё, взамен оставляя лиловый

Шелест ветровок,

Где женщины над маисовым озером подолы несут – паруса.

В краю, где возможно копить только цвета, не прикасаясь,

Но врастая в равновесную полосу горизонта,

Я научусь пересыпать песок сквозь соль и муссон,

Где клёкот сов басовит и вращающиеся их головы

На толстых листьях – овальные идолки, комья,

Насаженные на струну бамбука,  аукают,

Когда в сон больших глиняных голов дуют звери и духи.

 

Я буду идти за водой – с той стороны воды,

Раскачиваясь в лёгкой пиале лагуны,

Между снегом и снегом, как берегут,

Растворяя дыхание, губы

Горизонта, запоминать, как ведут по ним сонные

Кисти тумана,

Все вести об Индии, все ароматы магий –

До тонкосводной, до хрупкой кожи письма.

 

На Кинбурнской полосе

 

Приподнимаясь на руках Очакова,

В глаза смотрела – морю,

Там заручаться волчьим, как причастьем,

Мог крик,

Взяв невесомость, медленный крен амфоры –

Есть потрясенье,

Но в шлемах лодок откуп спящих армий,

И свет рассеян.

 

Тогда и мягкий натиск равновесье

Затронуть в силах.

И то, что представлялось здесь уместней,

Чем объяснимей,

Скорее невозможно обещать –

Дорогой лучше

От всех моторов отвязать рычание,

Чтоб не прослушать.

 

* * *

 

Ничего кроме песен ты не возьмёшь с собой,

Оттого, что всё остальное отпустишь раньше.

Ледяная вода собой заменяет свод,

Снег твердеет за кадром тающей мостовой,

Хоть благословен его собиравший.

Даже если сложить слова, остаётся – три…

Птичий табор стянул горизонт, но не держит тверди.

 

Невозможна ошибка: опыт неповторим.

В сердце каждой империи свёрнут рим,

И на ножнах каждого воина – «помни о смерти»,

Но и это, как видно, проходит, поскольку сам

Не узнал бы себя ни разу, сколько б ни медлил,

Но подходит третье, развязывает глаза…

Потому и встречать восход на краю колеса,

Никого кроме этих холмов позвать не умер.

 

Соло для ветра и холмов

 

Пограничного солнца встречать ледник,

Радость гибнуть пред собственным возрожденьем.

Из путей, существующих не отдельно

Или врозь – всё одно в расстоянье вник.

 

Вовлекаешь вполне неразменный титр

В окоём – маяков соляных вещанье,

И любить иных – как уметь прощаться

Даже в самой нежной из аргентин

 

Амнезия времени на просвет –

Образ местности навзничь пересечённой.

Зуммер башен, знающий всё, о чём мы,

До взаимных снов тишиной задет

 

Как шедевр, на котором твой ритм запал,

Где одно отсутствие только вправе

Перебрать шагов твоих послепад

Вместо правд просроченных фотографий.

 

И кому усталость свою.., шутя

Обращая в театр, чтоб не откололась.

После всех разлук остаётся голос

У тебя, и наверное всё.

Хотя…

 

Алённая весна

 

Холодно и горячо, и не время бесед.

Я ещё здесь, познающая вкус «насовсем».

Ход раздвигаемых голосом стен знает впредь –

Даже пространство способно тебя захотеть.

Впору срывать все пейзажи, покровы с миров,

Ни целомудрия не возвращавший, ни слов

Арфам и торсам в прохладной лавровой лени,

Ставя пытливость на цыпочки и колени,

Высадить известь отсутствий из басмы потерь.

Только большие дары изощрённей смертей.

Так интригует Солярис – нет яви и сна.

Между двух наших свобод верно дышит волна,

И продолжаешь чувствовать в себе волю –

Всё это не отменяло боли,

Не отменяет более.

 

Aritos1

 

Напиши, напиши письмо мне на гладком камне,

Здесь из всех языков можно верить в один – наскальный,

Потому что чернил не отличить от крови,

Опасаешься не сломаться на вводном слове,

Я играю в игру, не зная её условий.

Потому-то всегда пуста предпоследняя руна,

Ты нашёл вопросы, ты продолжаешь игру, но

Всё уже существует, и верным или неверным

Не бывает выбор, хоть может свести с ответом.

У ходов превосходный срез запасных отверстий.

Здесь непрочные рамы, опять отвлеклась на неважном,

А в окно затекает Нил и за ним Нева.

Как закроешь книгу – сон тебя открывает

С предпоследней страницы, и продолжается жажда.

 

Знаешь, не представлять можно двумя путями:

Либо не знать, либо знать нечто слишком явно,

Оба – провальные методы, с Cевера тянет

Свежей прохладой, а там на крови – Спас.

И понимаешь уже – всё всегда иное.

Мы подошли вплотную – над амфитеатром

Звук замолкал, чтоб сойтись в предпоследней ноте.

Здесь в развалинах звёзд, как в декартовых величинах,

Над стадами камней и кипрея, одетых в числа

И триумф отражений, что рай или ад сволок,

Где ремни равнин прочернели строкой отсутствий,

И морочащих дней замес, как в неубранную посуду,

Сходит в снежные глыбы, в лог алавастровых их голов,

Это – бал в лабиринте, где каждый – и нить, и карта,

Где ответность кожи на зыбкое пиццикато

Начинается узнаванием – наугад,

А под кожей уже золотая идёт река.

_____

 1Аristos (лат.) – наилучший в данный момент.

 

* * *

 

Металлически пахнет воздух – раздев простор.

Не итог, но уже предчувствие с ходом – встык.

Подтверждение Фауста множит – ich bien восторг,

Выбор Мастера – отражённые в нём цветы.

 

Между встреч и утрат – значение, что влечёт.

Ты со мной никогда навсегда никогда навсегда.

Как тебя величать? День неистов и не свечён,

Я смотрю, как асфальт по краям вспять реке течёт.

Весь со мной говорит, а показывает – вода.

 

Выбивает спичку из рук дождь, как репетитор;

Братья-то о крови всё, да о силе

Норовят. Поглядишь легко, и кивнёшь в пути,

Где у них, у каждого, от меня по сыну.

 

* * *

 

Этот остров мне нравится, как дичать,

Мыс открыт, небрит и благоухающ,

Первозданен так, будто от греха ещё

И от добродетели не зачат,

Задавая мосты из шипов и чар,

Где-то между одним и другим Эдемом.

Потому, моя радость, коль спросишь, где мы,

Я помедлю, теряясь, с чего начать.

 

От людей в отличие, наконец,

Вид собой не томит, не гнетёт окружность,

Многократно заваривай, как чабрец,

Как коан, прочитывай, сколько нужно,

Так доверие гладит внутри, неброско,

Так импровизацией сквозь перебран,

Если нет утоленья, тогда он – ребус,

Заискрит по кромке зрачка – он роскошь.

 

Стать ему готова одной из пум,

Мчать сквозь дёрн или катить по трассе

С рюкзачком на покатой спине попуток,

До ковчегов его золотого транса,

Гул сплошной, как дудук, растворяет ум,

Держит плоть – не можешь сопротивляться.

 

Этот возраст, как посох, – сейчас и здесь,

От надежд и памяти независим,

Вот и чувствуешь эту простую весть

Сокровенных огней и надменных чисел.

 

* * *

 

В череде искупающих состояний,

Что вплотную, у кожи звучат, и ближе,

Вместо капли йода на белой ткани

Видел умбру рассветных кустов подплывших.

Нас запомнят смеющимися и лишними,

Как танцуем, время собою раня.

 

В частоте забавляющих приглашений

Слышал шум затянувшегося застолья;

Оставался сталкером среди шерпов.

Неизбежным знанием хорошея,

Двойников своих мы, выходит, стоим.

Если б только знал: и теперь ты, милый,

Мне как Он, – ни единого слова мимо.

 

Oz

 

Поутру мостами наших эпистолярных

Cнег с континента на эллинги по выкройке Ямамото,

В складках стекольных, твердеющих городами

За сходство с печатным шрифтом, его ремонтом.

 

Окно, перекресток Оккама и камня в дне

Недели, традиционно назначенном миру для отдыха.

Сон, прорывающийся из сна, где нас нет,

Изнуряющий кнехты перемещеньем лодок.

 

Ома густой коридор выводит к прибою,

От расстояния у значения нет лекарства,

С точки зренья полярников в маятнике пробоина,

Планетарный ветер играет тему прощания с Зороастром.

Облако утесняется яблоком в чужеродном приборе,

В воздухе, затапливающем маки, костры и царства.

 

Ачарья

 

Луны дорогой объектив с хорошей выдержкой,

Чего не скажешь о странниках и о призраках,

Труппе комедиантов на тени верёвки выжатой

И о прочих видах со склонностью к месмеризму.

 

Они веруют, что все живы, Мидия,

Потому продолжай доверять изнанке.

Друг берёт за руку – и «теряешь сознанье»,

Как в третьем чувствительном веке в Тавриде.

 

Вот все иллюзии о взятии контуров,

Что в дадаистах, что в нововерах,

И в реквизите гримёров одни котурны,

Волки не сыты, овцы играют скверно.

 

Отрадно вполне, иллюзия тонкого опыта,

Надёжней сложных людей, агиток содома.

Учитель берёт глаза – и исчезают все копии,

Дальнейшее происходит красиво и долго.

 

Они думают, что мы джины, Мидия,

Музыка развращает ум ещё до вступления,

При возвращении инструмента и исполнителя

В племени ценятся скромные святые, хворост или поленья.

 

Межгалактические элегии

 

И расстояния присутствие довершают,

знаю, что слышишь и мой, крошащийся

за архипелагом

край папиросной почтовой птицы

в крюшонном кармане гостиницы,

где слух заволакивает

стен металлический гул,

где вместо кальяна затягиваешься на берегу

элегиями, и в клинописи по сердцу есть благо.

 

Из этой выходишь неровно, толчками,

как из воды моря,

даже если волны

в твоей комнате по рёбра,

и от этого в доме поднимаются занавески и камни,

зодчество помнит – свет для Кали

падает дробью.

Контур твой проступает в проёме двери

так, что хочется повторить

это не только тушью, как минимум раза три –

шагом, дыханием, чтеньем подробным.

 

Из этой выходишь – как из-под стражи собственных молний,

приглашеньем к спонтанному новоязу,

степень предметов, зависших, растаивающих в зоне моры,

и не то, что открыткой, или там сказкой,

окна снаружи – электрические моллюски.

в наших, иных –

у л и ц  п л е т и,

каллиграфией тибетских отметин

и  в с ё  о с т у ж а ю щ и й  с н е г

и всё остужающий снег.

 

Лотос

 

ещё не завершённые полотна

предлунного дымящегося круга,

раствора молока с бенгальским чаем

с серебряным в нём поворотом сна,

и профиль, проступающий за фреской.

 

вторых огня и ветра вдох синхронный,

как между изумленьем и желаньем,

проектора тревожащего плеск

открытием, что некуда вернуться,

ни в поселения, чьи имена как жажда,

ни к тучам, давшим очертанья мысу

за улочками шириной в копьё.

 

как явно нас меняют эти карты.

льдам ничего не остается, кроме –

смотреть, как неизбежность этой встречи

возводит в нас пороги Атлантид.

 

По телу руны движутся рисунком,

когда мой голос узнают те солнца,

здесь всё не даст нам не узнать друг друга,

ничея, заклинанья отпустив.

 

Свободный поиск

Club Vylсan

Club Vylсan

kingvulcan.com