Алексей Толстой

Алексей Толстой

1 
Над светлым Днепром, средь могучих 
     бояр, 
   Близ стольного Киева–града, 
Пирует Владимир, с ним молод и стар, 
И слышен далеко звон кованых чар — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                2 
И молвит Владимир: «Что ж нету певцов? 
   Без них мне и пир не отрада!» 
И вот незнакомый из дальних рядов 
Певец выступает на княжеский зов — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                3 
Глаза словно щели, растянутый рот, 
   Лицо на лицо не похоже, 
И выдались скулы углами вперед, 
И ахнул от ужаса русский народ: 
   «Ой рожа, ой страшная рожа!» 
  
                4 
И начал он петь на неведомый лад: 
   «Владычество смелым награда! 
Ты, княже, могуч и казною богат, 
И помнит ладьи твои дальний Царьград — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                5 
Но род твой не вечно судьбою храним, 
   Настанет тяжелое время, 
Обнимет твой Киев и пламя и дым, 
И внуки твои будут внукам моим 
   Держать золоченое стремя!» 
  
                6 
И вспыхнул Владимир при слове таком, 
   В очах загорелась досада, 
Но вдруг засмеялся, и хохот кругом 
В рядах прокатился, как по небу гром, — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                7 
Смеется Владимир, и с ним сыновья, 
   Смеется, потупясь, княгиня, 
Смеются бояре, смеются князья, 
Удалый Попович, и старый Илья, 
   И смелый Никитич Добрыня. 
  
                8 
Певец продолжает: «Смешна моя весть 
   И вашему уху обидна? 
Кто мог бы из вас оскорбление снесть! 
Бесценное русским сокровище честь, 
   Их клятва: „Да будет мне 
     стыдно!" 
  
                9 
На вече народном вершится их суд, 
   Обиды смывает с них поле — 
Но дни, погодите, иные придут, 
И честь, государи, заменит вам кнут, 
   А вече — каганская воля!» 
  
                10 
«Стой! — молвит Илья. — Твой хоть голос 
     и чист, 
   Да песня твоя не пригожа! 
Был вор Соловей, как и ты, голосист, 
Да я пятерней приглушил его свист — 
   С тобой не случилось бы то же!» 
  
                11 
Певец продолжает: «И время придет, 
   Уступит наш хан христианам, 
И снова подымется русский народ, 
И землю единый из вас соберет, 
   Но сам же над ней станет ханом. 
  
                12 
И в тереме будет сидеть он своем, 
   Подобен кумиру средь храма, 
И будет он спины вам бить батожьем, 
А вы ему стукать да стукать челом — 
   Ой срама, ой горького срама!» 
  
                13 
«Стой! — молвит Попович. — Хоть дюжий 
     твой рост, 
   Но слушай, поганая рожа: 
Зашла раз корова к отцу на погост, 
Махнул я ее через крышу за хвост — 
   Тебе не было бы того же!» 
  
                14 
Но тот продолжает, осклабивши пасть: 
   «Обычай вы наш переймете, 
На честь вы поруху научитесь класть, 
И вот, наглотавшись татарщины всласть, 
   Вы Русью ее назовете! 
  
                15 
И с честной поссоритесь вы стариной, 
   И, предкам великим на сором, 
Не слушая голоса крови родной, 
Вы скажете: „Станем к варягам 
     спиной, 
   Лицом повернемся к обдорам!"» 
  
                16 
«Стой! — молвит, поднявшись, Добрыня. — 
     Не смей 
   Пророчить такого нам горя! 
Тебя я узнал из негодных речей: 
Ты старый Тугарин, поганый тот змей, 
   Приплывший от Черного моря! 
  
                17 
На крыльях бумажных, ночною порой, 
   Ты часто вкруг Киева–града 
Летал и шипел, но тебя не впервой 
Попотчую я каленою стрелой — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо!» 
  
                18 
И начал Добрыня натягивать лук, 
   И вот, на потеху народу, 
Струны богатырской послышавши звук, 
Во змея певец перекинулся вдруг 
   И с шипом бросается в воду. 
  
                19 
«Тьфу, гадина! — молвил Владимир и нос 
   Зажал от несносного смрада, — 
Чего уж он в скаредной песне не нес, 
Но, благо, удрал от Добрынюшки пес, — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо!» 
  
                20 
А змей, по Днепру расстилаясь, плывет, 
   И, смехом преследуя гада, 
По нем улюлюкает русский народ: 
«Чай, песни теперь уже нам не споет — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо!» 
  
                21 
Смеется Владимир: «Вишь, выдумал нам 
   Каким угрожать он позором! 
Чтоб мы от Тугарина приняли срам! 
Чтоб спины подставили мы батогам! 
   Чтоб мы повернулись к обдорам! 
  
                22 
Нет, шутишь! Живет наша русская Русь! 
   Татарской нам Руси не надо! 
Солгал он, солгал, перелетный он гусь, 
За честь нашей родины я не боюсь — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                23 
А если б над нею беда и стряслась, 
   Потомки беду перемогут! 
Бывает, — примолвил 
     свет–солнышко–князь, — 
Неволя заставит пройти через грязь, 
   Купаться в ней — свиньи лишь могут! 
  
                24 
Подайте ж мне чару большую мою, 
   Ту чару, добытую в сече, 
Добытую с ханом хозарским в бою, — 
За русский обычай до дна ее пью, 
   За древнее русское вече! 
  
                25 
За вольный, за честный славянский 
     народ, 
   За колокол пью Новаграда, 
И если он даже и в прах упадет, 
Пусть звен его в сердце потомков живет 
     — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                26 
Я пью за варягов, за дедов лихих, 
   Кем русская сила подъята, 
Кем славен наш Киев, кем грек приутих, 
За синее море, которое их, 
   Шумя, принесло от заката!» 
  
                27 
И выпил Владимир, и разом кругом, 
   Как плеск лебединого стада, 
Как летом из тучи ударивший гром, 
Народ отвечает: «За князя мы пьем — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
                28 
Да правит по–русски он русский народ, 
   А хана нам даром не надо! 
И если настанет година невзгод, 
Мы верим, что Русь их победно пройдет — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо!» 
  
                29 
Пирует Владимир со светлым лицом, 
   В груди богатырской отрада, 
Он верит: победно мы горе пройдем, 
И весело слышать ему над Днепром: 
   «Ой ладо, ой ладушки–ладо!» 
  
                30 
Пирует с Владимиром сила бояр, 
   Пируют посадники града, 
Пирует весь Киев, и молод, и стар: 
И слышен далеко звон кованых чар — 
   Ой ладо, ой ладушки–ладо! 
  
          Вторая половина 1867


Популярные стихи

Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Я поняла, ты не хотел мне зла»
Олжас Сулейменов
Олжас Сулейменов «На площади Пушкина»
Борис Чичибабин
Борис Чичибабин «В лесу, где веет Бог»
Арсений Тарковский
Арсений Тарковский «До сих пор мне было невдомек»
Михаил Матусовский
Михаил Матусовский «Баллада о солдате»