Алексей Толстой

Алексей Толстой

Земля цвела. В лугу, весной одетом, 
Ручей меж трав катился, молчалив; 
Был тихий час меж сумраком и светом, 
Был легкий сон лесов, полей и нив; 
Не оглашал их соловей приветом; 
Природу всю широко осенив, 
Царил покой; но под безмолвной тенью 
Могучих сил мне чуялось движенье. 
  
Не шелестя над головой моей, 
В прозрачный мрак деревья улетали; 
Сквозной узор их молодых ветвей, 
Как легкий дым, терялся в горней дали; 
Лесной чебер и полевой шалфей, 
Блестя росой, в траве благоухали, 
И думал я, в померкший глядя свод: 
Куда меня так манит и влечет? 
  
Проникнут весь блаженством был я новым, 
Исполнен весь неведомых мне сил: 
Чего в житейском натиске суровом 
Не смел я ждать, чего я не просил – 
То свершено одним, казалось, словом, 
И мнилось мне, что я лечу без крыл, 
Перехожу, подъят природой всею, 
В один порыв неудержимый с нею! 
  
Но трезв был ум, и чужд ему восторг, 
Надежды я не знал, ни опасенья... 
Кто ж мощно так от них меня отторг? 
Кто отрешил от тягости хотенья? 
Со злобой дня души постыдный торг 
Стал для меня без смысла и значенья, 
Для всех тревог бесследно умер я 
И ожил вновь в сознанье бытия... 
  
Тут пронеслось как в листьях дуновенье, 
И как ответ послышалося мне: 
Задачи то старинной разрешенье 
В таинственном ты видишь полусне! 
То творчества с покоем соглашенье, 
То мысли пыл в душевной тишине... 
Лови же миг, пока к нему ты чуток, – 
Меж сном и бденьем краток промежуток! 
  
          Май–сентябрь 1875