Алексей Толстой

Алексей Толстой

1 
  
Любим калифом Иоанн — 
Ему, что день, почет и ласка; 
К делам правления призван 
Лишь он один из христиан 
Порабощенного Дамаска. 
Его поставил властилин 
И суд рядить, и править градом, 
Он с ним беседует один, 
Он с ним сидит в совете рядом; 
Окружены его дворцы 
Благоуханными садами, 
Лазурью блещут изразцы, 
Убраны стены янтарями; 
В полдневный зной приют и тень 
Дают навесы, шелком тканы, 
В узорных банях ночь и день 
Шумят студеные фонтаны. 
Но от него бежит покой, 
Он бродит сумрачен; не той 
Он прежде мнил идти дорогой, 
Он счаслив был бы и убогий, 
Когда б он мог в тиши лесной, 
В глухой степи, в уединенье, 
Двора волнение забыть 
И жизнь смиренно посвятить 
Труду, молитве, песнопенью. 
  
И раздавался уж не раз 
Его красноречивый глас 
Противу ереси безумной, 
Что на искусство поднялась 
Грозой неистовой и шумной. 
Упорно с ней боролся он, 
И от Дамаска до Царьграда 
Был, как боец за честь икон 
И как художества ограда, 
Давно известен и почтен. 
  
Но шум и блеск его тревожат, 
Ужиться с ними он не может, 
И, тяжкой думой обуян, 
Тоска в душе и скорбь на лике, 
Вошел правитель Иоанн 
В чертог дамасского владыки. 
«О государь, внемли: мой сан, 
Величие, пышность, власть и сила — 
Всё мне несносно, всё постыло! 
Иным призванием влеком, 
Я не могу народом править: 
Простым рожден я быть певцом, 
Глаголом вольным бога славить. 
В толпе вельмож всегда один, 
Мученья полон я и скуки, 
Среди пиров, в главе дружин, 
Иные слышаться мне звуки. 
Неодолимый их призыв 
К себе влечет меня все боле — 
О, отпусти меня, калиф, 
Дозволь дышать и петь на воле!» 
  
И тот просящему в ответ: 
«Возвеселись, мой раб любимый! 
Печали вечной в мире нет 
И нет тоски неизлечимой. 
Твоею мудростью одной 
Кругом Дамаск могуч и славен. 
Кто ныне нам величьем равен 
И кто дерзнет на нас войной? 
А я возвышу жребий твой — 
Недаром я окрест державен — 
Ты примешь чести торжество, 
Ты, ты будешь мне мой брат единый: 
Возьми полцарства моего, 
Лишь правь другою половиной!» 
  
К нему певец: «Твой щедрый дар, 
О государь, певцу не нужен; 
С иною силою он дружен; 
В его груди пылает жар, 
Которым зиждется созданье; 
Служить творцу его призванье; 
Его души незримый мир 
Престолов выше и порфир. 
Он не изменит, не обманет; 
Всё, что других влечет и манит: 
Богатство, сила, слава, честь — 
Всё в мире том в избытке есть; 
А все сокровища природы: 
Степей безбережный простор, 
Туманный очерк дальних гор, 
И моря пенистые воды, 
Земля, и солнце, и луна, 
И всех созвездий хороводы, 
И синей тверди глубина — 
То всё одно лишь отраженье, 
Лишь тень таиственных красот, 
Которых вечное виденье 
В душе избранника живет. 
О, верь, ничем тот не подкупен, 
Кому сей чудный мир доступен, 
Кому господь дозволил взгляд 
В то сокровенное горнило, 
Где первообразы кипят, 
Трепещут творческие силы. 
То их торжественный прилив 
Звучит певцу в его глаголе, — 
О, отпусти меня, калиф, 
Дозволь дышать и петь на воле!» 
  
И рек калиф: «В твоей груди 
Не властен я сдержать желанье, 
Певец, свободен ты, иди, 
Куда влечет тебя призванье!» 
  
И вот правителя дворцы 
Добычей сделались забвенья, 
Оделись пестрые зубцы 
Травой и прахом запустенья; 
Его несчетная казна 
Давно уж нищим раздана, 
Усердных слуг не видно боле, 
Рабы отпущены на волю, 
И не укажет не один, 
Куда их скрылся господин. 
В хоромах стены и картины 
Давно затканы паутиной, 
И мхом фонтаны заросли; 
Плющи, ползущие по хорам, 
От самых сводов до земли 
Зеленым падают узором, 
И мрак спокойно полевой 
Растет кругом на звонких плитах, 
И ветер, шелестя травой, 
В чертогах ходит позабытых. 
  
          2 
  
Благословляю вас, леса, 
Долины, нивы, горы, воды, 
Благословляю я свободу 
И голубые небеса! 
И посох мой благословляю, 
И эту бедную суму, 
И степь от краю и до краю, 
И солнца свет, и ночи тьму, 
И одинокую тропинку, 
По коей, нищий, я иду, 
И в поле каждую былинку, 
И в небе каждую звезду! 
О, если б мог всю жизнь смешать я, 
Всю душу вместе с вами слить, 
О, если б мог в мои объятья 
Я вас, враги, друзья и братья, 
И всю природу заключить! 
Как горней бури приближенье, 
Как натиск пенящихся вод, 
Теперь в груди моей растет 
Святая сила вдохновенья. 
Уж на устах дрожит хвала 
Всему, что благо и достойно, — 
Какие ж мне воспеть дела, 
Какие битвы или войны? 
Где я для дара моего 
Найду высокую задачу, 
Чье передам я торжество 
Иль чье падение оплачу? 
Блажен, кто рядом славных дел 
Свой век украсил быстротечный, 
Блажен, кто жизнию умел 
Хоть раз коснуться правды вечной, 
Блажен, кто истину искал, 
И тот, кто, побежденный, пал 
В толпе ничтожной и холодной, 
Как жертва мысли благородной! 
Но не для них моя хвала, 
Не им восторга излиянья — 
Мечта для песен избрала 
Не их высокие деянья; 
И не в венце сияет он, 
К кому душа моя стремится; 
Не блеском славы окружен, 
Не на звенящей колеснице 
Стоит он, гордый сын побед; 
Не в торжестве величья — нет, — 
Я зрю его передо мною 
С толпою бедных рыбаков; 
Он тихо, мирною стезею, 
Идет средь зреющих хлебов; 
Благих речей своих отраду 
В сердца простые он лиет, 
Он правды алчущее стадо 
К ее источнику ведет. 
  
Зачем не в то рожден я время, 
Когда меж нами, во плоти, 
Неся мучительное бремя, 
Он шел на жизненном пути! 
Зачем я не могу нести, 
О, мой господь, твои оковы, 
Твоим страданием страдать, 
И крест на плечи твой приять, 
И на главу венец терновый! 
О, если б мог я лобызать 
Лишь край святой твоей одежды, 
Лишь пыльный след твоих шагов! 
О, мой господь, моя надежда, 
Моя и сила, и покров! 
Тебе хочу я все мышленья, 
Тебе всех песней благодать, 
И думы дня, и ночи бденья, 
И сердца каждое биенье, 
И душу всю мою отдать! 
Не отверзайтесь для другого 
Отныне, вещие уста! 
Греми лишь именем Христа, 
Мое восторженное слово! 
  
          3 
  
      [.......] 
  
          10 
  
      [.......] 
      _________ 
  
Тот, кто с вечною любовью 
Воздавал за зло добром — 
Избиен, покрытый кровью, 
Венчан терновым венцом — 
Всех, с собой страданьем сближенных 
В жизни долею обиженных, 
Угнетенных и униженных 
Осенил своим крестом. 
Вы, чьи лучшие стремленья 
Даром гибнут под ярмом, 
Верьте, други, в избавленье — 
К божью свету мы грядем! 
Вы, кручиною согбенные, 
Вы, цепями удрученные, 
Вы, Христу сопогребенные, 
Совоскреснете с Христом! 
  
      [.......] 
  
          1858


Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Хулиганы»
Игорь Северянин
Игорь Северянин «Странно»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Городской романс»
Эльдар Рязанов
Эльдар Рязанов «Капризная память»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Я спокоен, я иду своей дорогой»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Рыбы зимой»