Алексей Мерзляков

Алексей Мерзляков

Страдания любви разлукой облегчатся! 
Я думал прежде так; от милых мест 
     бежал, 
Которые моей жестокою гордятся. 
Сокрытый в сих лесах, куда не проникал 
Свет солнечный вовек, повсюду обретаю 
Одно безмолвие; но где покой - не знаю. 
Блуждая в тайной тьме излучистых путей, 
Достиг я наконец вершины гор надменной, 
Делящей облака, ходящие под ней. 
Какое зрелище! - мой взор обвороженный 
Летал в безмерности, расстланной предо 
     мной; 
Явилось море мне равниною чудесной, 
Слиянною вдали с лазурию небесной! 
Минута! - всё цветет; и в ясности живой 
Играющий зефир жар солнца прохлаждает; 
Но вдруг - повсюду тьма! и буря 
     завывает! 
Когда зима престол свой ставит на 
     горах, 
В то время летний зной свирепствует в 
     полях! 
  
В громовом шествии пылающия лавы 
Погибли все весны забавы и труды; 
Растопленный гранит являл ее следы. 
Лоева зачахли вкруг; в унынии дубравы. 
Ни милый птичек глас, ни дикий рев 
     зверей 
Не смеют пробудить пустыни мрачной сей! 
Всё тихо, всё мертво! - умрите ж, 
     воздыханья! 
Умрите, бурные желанья! 
Моя надежда - призрак сна! 
Жестокую навек забудем, 
Злой пламень истребим иль будем 
Непостоянны, как она! 
Нет! нет! - нигде себя не скрою: 
И здесь найдет меня любовь! 
И здесь прелестная со мною. 
Противлюсь - и пылаю вновь! 
Довольно имени любезной - 
И вновь поток лиется слезный! 
О боги!.. ах! когда престану я 
     страдать! 
Сокройте от меня вы взор ее прекрасный! 
Тушите страсть мою! - она, как грозный 
     ад, 
Свирепствует в груди. - Усилия 
     напрасны! 
Тогда бы перестать любить, 
Когда престал ты милым быть! 
Меж тем как в жалобах и пламенных 
     слезах 
Я изливал свои сердечные мученья, 
Явились новые предметы удивленья, 
И мрак уныния исчез в моих глазах! 
  
Я зрел: передо мной, рождаяся, 
     кружились 
Повсюду быстры ручейки, 
И в детской резвости, слиявшись, вновь 
     стремились 
В кипящей полноте свирепыя реки; 
Терзая грудь брегов, клубясь в 
     ожесточенье, 
Влекла она с собой потоп и разрушенье; 
Дробимый ветром шум стонал в глуши 
     лесов; 
И древний океан, в величестве 
     смущенный, 
Приемлющий ее в объятья растворенны, 
Казалось, уступал неистовству валов! 
Я зрел: утесы обнаженны, 
Подъемляся челом, 
Грозили досягнуть в пределы возвышенны, 
Отколь свергался гром! 
Там древность чудная везде изобразила 
Священную печать... взор, мысль моя 
     парила 
Вослед ревущих вод - от гор к другим 
     горам, 
От облаков ко облакам, 
Из бездны в бездну преносилась, 
Но вдруг во ужасе своем остановилась! 
Природа дивная! здесь, здесь твой 
     тайный храм! 
Я прикасаюся! ко матерним стопам. 
О, как приятна мне унылость дебрей 
     диких, 
Начальныя черты трудов твоих великих. 
Я в чувствах сладостных, как отрок, 
     веселюсь 
И с трепетом дивлюсь! 
Почто не можно мне в юдоли сей 
     блаженной 
От света утаить остаток скорбных дней, 
Почто нельзя отдать ей горести своей! 
Она везде со мной! - когда, 
     ожесточенный, 
Хочу неверную навеки позабыть, 
Язык мой изменяет! 
Он имя милое невольно повторяет; 
Сказав однажды, я стремлюсь его 
     твердить; 
И дебрь пустынная, всех тайн моих 
     могила, 
Ему ответствует стенанием глухим; 
Моя рука его на камне начертила 
Со именем моим! 
Быть может, странник здесь, на сих 
     древах почтенных, 
Найдет следы имен, любовью освященных, 
Смутится он; и в миг восторга своего 
Внезапно возгласит: «Чрезмерна страсть 
     его! 
Он пел любезную во тьме уединенья; 
Он плакал без друзей, страдал без 
     утешенья; 
Прочтем его стихи, слезами их почтим: 
Любовь, сама любовь рыдала вместе с 
     ним!» 
  
          1806


Популярные стихи

Леонид Мартынов
Леонид Мартынов «Ложь»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «Пушкин по радио»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Снега потемнеют синие...»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «В горах»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 3. Перед боем»