Алексей Глуховский

Алексей Глуховский

Четвёртое измерение № 13 (469) от 1 мая 2019 г.

Подборка: Времена года

* * *

 

Весна. На крышах проступают внятно

от солнца апельсиновые пятна.

 

Его лучей ласкающие руки

ощупывают крыши близоруко

 

И, будто слёзы на промокших лицах,

стирают дождь с холодной черепицы.

 

Лениво разлеглись, чтоб отогреться,

две кошки (а куда ещё им деться?)

 

С подрагиваньем радостным хвостов

ждут в нетерпенье мартовских котов.

 

* * *

 

От осени я милости не жду –

она непредсказуема бывает...

В холодные объятия к дождю

порой меня безжалостно толкает,

 

Остатки пожелтевших покрывал

с деревьев, точно с тел, срывает грубо

и, чтобы от бессилья не кричал,

мне поцелуем склеивает губы.

 

И всякий раз я осени не рад,

она всегда непрошено приходит –

как мысли, что приходят невпопад

и до безумства по ночам доводят,

 

Когда со звоном битого стекла

надежды осыпаются, как листья,

и догорают медленно дотла

в огне костра зелёно-золотистом.

 

Июльское солнце

 

Пульсировало солнце, будто сердце,

стучащее в грудную скорлупу.

Сквозь облака нащупывая дверцу,

что выведет на верную тропу,

 

Оно рвалось наружу из тумана,

плечами раздвигая небеса,

и из его светоточащей раны

сочась, на землю падала роса.

 

Буханкой свежевыпеченной хлеба,

как будто извлечённой из печи,

дышал июль, и мраморное небо

просеивало жаркие лучи.

 

Зимняя зарисовка

 

Убелённый снежной негой,

шарфом скрыт до самых глаз –

что-то я отвык от снега,

от его холодных ласк,

 

От его прикосновенья,

от дыхания зимы...

Снега чудное свеченье

покоряет силы тьмы.

 

Ноги стынут до озноба,

им в тепло бы поскорей.

Кособокие сугробы

тают в свете фонарей.

 

Крокусы

 

Жизнь крокусов печально коротка,

не лишена с подснежниками сходства.

Но где-то в сердце нежного цветка

таится над другими превосходство.

 

Он раньше всех вскрывает плоть земли,

объединяясь в яркие поляны,

и первые весенние шмели

над ним кружатся в наслажденье пьяном.

 

Да пусть скорей сойдёт февральский снег

застиранной больничной простынёю,

чтоб крокуса такой короткий век

продлился. Не для всех. Для нас с тобою.

 

Московский двор

 

По арбатским подворотням

жёлтых листьев карусель.

Ветер мечется залётный,

завывая, как кобель.

 

Двери хлопают в подъездах,

словно крылья древних птиц...

Новоселья, переезды,

смена тел и смена лиц.

 

Бабки, сплетни на скамейке –

дух арбатского двора:

станет ясным до копейки,

что не ведали вчера.

 

Дни рождения, поминки,

шум веселья и печаль.

По протоптанной тропинке

жизнь проходит невзначай.

 

* * *

 

Подайте милостыню нищему,

пусть даже с виду он и плут.

Есть в мире справедливость высшая –

и вам однажды подадут.

 

Тот, кто за нами смотрит

с небушка,

за справедливостью следит.

Подайте нищему

на хлебушек,

без хлеба маслице горчит.

 

* * *

 

В небесной канцелярии – порядок:

там личные дела лежат по полкам.

Кто в рай пойдёт, кто удостоен ада...

Всё тщательно подобрано и с толком.

 

Тут херувим, зав. кадровым отделом,

всех вновь прибывших принимает строго,

о чём-то совещаясь то и дело...

Наверное, советуется с Богом.

 

Здесь, видимо, давно нас ожидают,

и все грехи доподлинно известны.

Но всё равно, обязанность святая –

ответствовать на все вопросы честно.

 

Что средь людей скрывать ещё возможно,

не скроешь от всевидящей зеницы.

Ты просто в жизни делай то, что должно,

и будет то, чему должно случиться.

 

Ангелы в городе

 

Здесь ангелы, найдя приют

и не стремясь куда-то выше,

как аисты, жилища вьют,

гнездясь на черепичных крышах,

 

А по утрам, когда рассвет

пустые улицы полощет,

как будто бабочки на свет,

летят на городскую площадь.

 

Чужой оберегая сон,

они не засыпают сами,

чтобы под утро в унисон

заговорить с колоколами.

 

Тени

 

Опять не спать и видеть тени

тех, кого больше рядом нет,

и бестелесное скопленье

их душ, прозрачных на просвет.

 

Уж многих мы недосчитались

(всё чаще самых дорогих...)

Следы земные их остались,

чтоб жить в сознании других.

 

Мы жизнь наследуем однажды,

второго чуда не дано.

Она, как голубок бумажный, –

чуть что – и выпорхнет в окно.

 

Когда придёт тот час негласный

 

Когда придёт тот час негласный,

что не минует никого,

в своём уме, в рассудке ясном

хотел бы встретить я его.

 

Лишь бы не осенью плачевной

под пыткой капельниц и клизм,

когда из комы многодневной

не может выйти организм.

 

Не в созерцанье слабоумном

у госпитального окна,

когда за ним потоком шумным

воздвиглась серая стена.

 

Не в одиночестве печальном

под взглядом равнодушных глаз,

не в покушении отчаянном

подняться с койки всякий раз.

 

Хотелось бы под птичий гомон,

в обнимку с раннею весной

в тиши отеческого дома

укрыться беспробудным сном.

 

Уснуть среди привычных звуков –

не в тихой заводи больниц –

среди родных, детей и внуков

и улыбающихся лиц.

 

На день гибели Пушкина.

Мойка, 12

 

«Жизнь кончена, дыхание теснит...»*

к поэту доступ только приближённым.

И ангел смерти голубем кружит

над мучеником полуобнажённым.

 

Он всем простил и всех благословил.

Кого любил, освободил отныне...

За то, что с божеством себя сравнил,

признался тихо в собственной гордыне.

 

Спешат друзья поэта навестить,

застать в живых. Подстегивают дрожки...

А он в надежде жизнь себе продлить,

как милостыни, просит о морошке...

_________

* по преданию, предсмертные слова Пушкина

 

* * *

 

Возможно, это было лишь ошибкой,

что я заметил, прошлое листая...

Осталась в память грустная улыбка

и в гардеробе – вешалка пустая.

 

И прошлого танцующие тени

всё дальше от меня и недоступней...

Пожалуй, нет нелепее затеи,

и нету безответственней поступка,

 

чем ворошить обугленные годы,

чтоб вновь раздуть огонь воспоминаний...

И в воздухе так мало кислорода,

что не хватает даже на дыханье.

 

Оптимистическое

 

Давайте жить, пока живётся,

плясать, пока – о двух ногах,

а если помирать придётся –

чтоб не испытывали страх.

Не верьте предсказаньям лживым

и хиромантам всех мастей:

пока желания в нас живы,

мы остаёмся всех живей.

Не поддавайтесь зовам ложным,

свой путь единственный верша.

Не всё ещё так безнадёжно,

пока в нас теплится

душа.

Но если вдруг сломалось что-то,

зашло в тупик,

нарушив ход,

она возьмётся за работу

и чудо вновь произойдёт.