Александра Герасимова

Александра Герасимова

Четвёртое измерение № 22 (334) от 1 августа 2015 г.

Подборка: Ласточкина дрожь

* * *

 

коснись меня 

мой отзвук невесом

услышь его в пустеющем вагоне

измерь велосипедным колесом

дорогу с остывающим песком

где тень мои ладони не уронят

 

в густеющей предгрозовой волне 

надрывно потеряй моё биенье 

и в пропасти 

на слёзной глубине

позволь опять новородиться мне

на самой тонкой грани просветленья

 

в каштановой безветренной тиши

всмотрись в небытие моих наречий

и вновь их на слова перепиши

опеленай и снова обнажи

и чувствуй вдруг как бабочкой дрожит

моя рука 

ложась тебе на плечи

 

* * *

 

пока в дому хозяйничает солнце

и нежит утварь в масличной реке

лучами надо сном твоим совьётся

мой трепет

и притронется к руке

пока ещё не выстужена спальня

не отдана войне 

на сквозняки

пока непроницаемо зеркальна

блесна окна

не отведи руки

пока не шаг 

пока не оступиться

пока не переранен твой покой 

не ведай дня 

и пусть тебе приснится

как солнцекрыло бабочка кружится

беспечно вечно

над твоей рукой

 

* * *

 

какие грозы в пропащий август

какие громы наперебой

за занавеской укромно лягу

в бесстрашье сотканное тобой

переберу остроту ресничек

перецелую стрекоз в висках

пока из раненности черничной

падёт на землю раскатный страх

перепишу грозный бой на убыль

перекрою кровоток на мель

и полувдохом утишу губы

и взглядом благословлю постель

 

* * *

 

как плод не явит миру сердцевины

сокрыв в утробе таинство земли

храни мой голос 

горький журавлиный

и дли кровоточивый покрик дли

как в мёрзлой наготе немеют клёны

не помнящие речи до поры

храни мой голос 

лиственный зелёный

не тронь прожилок не проговори

как самка лижет смерть в подранке хвором 

и заново родит от плоти плоть

храни мой голос 

материнским втором 

в котором 

за небесным разговором 

я буду неумолчна 

и в котором 

мне будет по-детёнышьи тепло

 

* * *

 

от крова твоего отрину ос

чтоб в дрёме меловой тебе спалось

ветлой опеленаю сонный полог

 

у тысяч клёнов вышепчу покой

чтоб под твоей тишающей рукой

роился мир обетован и долог

 

в руках укромных обогрею ночь

чтоб дольше было дно её черно

в котором солоны твои моленья

 

и стану у зарницы на краю

пусть лучше я себя не допою

пусть выжжет небо в горле жизнь мою 

тебе бы только мира и прощенья

 

* * *

 

медвяность моя гречишная

мой смольный ракитный сок

ещё ты проговоришь меня

ещё покачнётся слог

ещё не смирна не каменна

звенящая нагость плеч

латай меня предрекай меня

выкрадывай сон и речь

мой клёст-грудничок надорванный 

мой осоловелый плач

ещё на две горьких стороны

не вымолвленно тепла

течёт-закипает сестренность 

сочась со сведённых скул 

моя грозовая ветреность

как мало нам рая вверено 

мы – близкие две потери но

продлись на моём веку

 

* * *

 

в полночной слепости не пристроиться

пчелиным жжением у плеча

медвяных губ бережная звонница

не знать прохладна ли горяча

 

не уместиться в реберье комнаты

в остекленелые холода 

твой росчерк сердца кровящий колотый 

ручными нитями не латать

 

и не покрыться подкожным инеем

смолчав о памяти и войне 

звучи звучи же хотя бы именем

хотя бы коротко оброни меня

хотя бы богу молись во мне

 

* * *

 

на лодочных молитвенных руках

укачивай свой черноглазый страх

смыкай его продрогнувшие веки

 

в смородиновой треснувшей ночи

лесная колыбельная звучит

сосновый смольный плач о человеке

 

по лунному осиному стеклу

пройди сквозь нарывающую мглу

не высказана и неизъяснима

 

и там где засыпают корабли

где вечные их волны пролегли 

найди меня и на краю земли

я назову твоё святое имя

 

* * *

 

у первоцвета лепестки так тонки

как тонок материнский сок в ребёнке

природная немыслимая вязь 

 

на первом слове полыхает лента

предродового трепета 

момента

когда под сердцем дрожь оборвалась

 

за первым снегом будет много снега

но в час когда себе не верит веко

сбывается святая белизна

 

мой первоцвет моё рожденье слова

мой вещий снег моя первооснова 

я не промолвлю имени иного

пока я здесь

пока не знаю сна

 

* * *

 

люби 

и не проси отдохновений

и я любила 

и сгущался свет

и холодели звонкие колени

и воплощались сны которых нет

 

пой славу небу 

пой его светила

и я покорно научалась петь

и бредила бродила и родила

в себе самой немолкнущую твердь 

 

иди

и верь

и не смотрись заплечно 

в несбывшуюся память тонких рук

и я ступала 

безустанно 

вечно

а надо мною трепетал сердечно

привольный дольный колокольный звук

 

* * *

 

наш перезвон так тонок на просвет 

чуть тронь его и очертанья нет

но в подреберье неумолчна птица

 

считаю сколько бесприютных зим

был холод немоты необорим

какой по счёту мне теперь родиться

 

наш первый месяц пахнет молоком

и от него расходится кругом

волна небесной синекрылой дрожи

 

и слышен от руки и до руки

весёлый говор молодой реки

который на бессмертие помножен

 

наш общий дом запазушен и свят

не выйди вон не оглянись назад

когда меж слов рождается планета

 

мы будем имя преданность звезда

нечаянность какой не передать

в нас лягут спать по-братски города

мы будем свет когда не будет света

 

* * *

 

у этой ночи твой всенощный взгляд

она как речь твоя благословенна

там где огнём окроплена земля 

в нас память горяча ветхозаветна

 

боль мира каменеет под рукой 

невысказанно бьётся ищет крова

у этой ночи вымолю покой

для твоего всевидящего слова

 

* * *

 

тебе жилось 

да как тебе жилось

когда в тебе невыношенность выла

и скрежетала в птичьем горле кость

и мать землица ходуном ходила

 

жилось тебе ли

правда ли жилось 

на этом до могил премудром свете

когда дышала правда тяжело

и мёртвые её родились дети

 

и мне жилось

ты знаешь мне жилось

мне плакалось вопилось и болелось

я превращалась в каменность и злость

а после тихо наступала белость

 

и мне жилось и пелось

на крови

на краешке земного полоумья 

и я тебя искала

говори

спаси мя боже правый повинуй мя

 

мы будем жить

отныне будем жить

и воцарится в нас святое веко

но не предай неверию и лжи

когда в тебе надорванно дрожит

последнее подобье человека

 

* * *

 

ещё не солнце но уже не мрак

ещё не вера но уже прозренье

будь свята будь покорна будь добра

в твоё вовек страстное воскресенье 

 

уже не надышаться не свернуть

с намоленной безродности дороги

будь таинством будь преданностью будь

младенческою памятью о боге

 

ещё не вечность но уже порог

ступай же не оглядывайся сиро

ещё не красота 

ещё не бог

ещё не в мире 

но уже над миром

 

* * *

 

а это знаешь ласточкина дрожь

дыхание предгрозовой фиалки

над первым словом занесённый нож 

ледово-жаркий

 

за этой ночью оборвётся след

чужого и пребудет родовое 

и нет ещё несказанного нет

но завтра после сотен мёртвых лет

нас снова двое