Александр Твардовский

Александр Твардовский

Потерял боец кисет, 
Заискался,— нет и нет. 
  
Говорит боец: 
— Досадно. 
Столько вдруг свалилось бед: 
Потерял семью. Ну, ладно. 
Нет, так на тебе — кисет! 
  
Запропастился куда–то, 
Хвать–похвать, пропал и след. 
Потерял и двор и хату. 
Хорошо. И вот — кисет. 
  
Кабы годы молодые, 
А не целых сорок лет... 
Потерял края родные, 
Все на свете и кисет. 
  
Посмотрел с тоской вокруг: 
— Без кисета, как без рук. 
  
В неприютном школьном доме 
Мужики, не детвора. 
Не за партой — на соломе, 
Перетертой, как костра. 
  
Спят бойцы, кому досуг. 
Бородач горюет вслух: 
  
— Без кисета у махорки 
Вкус не тот уже. Слаба! 
Вот судьба, товарищ Теркин.— 
Теркин: 
— Что там за судьба! 
  
Так случиться может с каждым, 
Возразил бородачу,— 
Не такой со мной однажды 
Случай был. И то молчу, 
  
И молчит, сопит сурово. 
Кое–где привстал народ. 
Из мешка из вещевого 
Теркин шапку достает. 
  
Просто шапку меховую, 
Той подругу боевую, 
Что сидит на голове. 
Есть одна. Откуда две? 
  
— Привезли меня на танке,— 
Начал Теркин,— сдали с рук. 
Только нет моей ушанки, 
Непорядок чую вдруг. 
  
И не то чтоб очень зябкий,— 
Просто гордость у меня. 
Потому, боец без шапки — 
Не боец. Как без ремня. 
  
А девчонка перевязку 
Нежно делает, с опаской, 
И, видать, сама она 
В этом деле зелена. 
  
— Шапку, шапку мне, иначе 
Не поеду!— Вот дела. 
Так кричу, почти что плачу, 
Рана трудная была. 
  
А она, девчонка эта, 
Словно «баюшки–баю»: 
— Шапки вашей,— молвит,— нету, 
Я вам шапку дам свою. 
  
Наклонилась и надела. 
— Не волнуйтесь,— говорит 
И своей ручонкой белой 
Обкололась: был небрит. 
  
Сколько в жизни всяких шапок 
Я носил уже — не счесть, 
Но у этой даже запах 
Не такой какой–то есть... 
  
— Ишь ты, выдумал примету. 
— Слышал звон издалека. 
— А зачем ты шапку эту 
Сохраняешь? 
— Дорога. 
  
Дорога бойцу, как память. 
А еще сказать могу 
По секрету, между нами,— 
Шапку с целью берегу. 
  
И в один прекрасный вечер 
Вдруг случится разговор: 
«Разрешите вам при встрече 
Головной вручить убор...» 
  
Сам привстал Василий с места 
И под смех бойцов густой, 
Как на сцене, с важным жестом 
Обратился будто к той, 
Что пять слов ему сказала, 
Что таких ребят, как он, 
За войну перевязала, 
Может, целый батальон. 
  
— Ишь, какие знает речи, 
Из каких политбесед: 
«Разрешите вам при встрече...» 
Вон тут что. А ты — кисет. 
  
— Что ж, понятно, холостому 
Много лучше на войне: 
Нет тоски такой по дому, 
По детишкам, по жене. 
  
— Холостому? Это точно. 
Это ты как угадал. 
Но поверь, что я нарочно 
Не женился. Я, брат, знал! 
  
— Что ты знал! Кому другому 
Знать бы лучше наперед, 
Что уйдет солдат из дому, 
А война домой придет. 
  
Что пройдет она потопом 
По лицу земли живой 
И заставит рыть окопы 
Перед самою Москвой. 
Что ты знал!.. 
  
— А ты постой–ка, 
Не гляди, что с виду мал, 
Я не столько, 
Не полстолько,— 
Четверть столько!— 
Только знал. 
  
— Ничего, что я в колхозе, 
Не в столице курс прошел. 
Жаль, гармонь моя в обозе, 
Я бы лекцию прочел. 
  
Разреши одно отметить, 
Мой товарищ и сосед: 
Сколько лет живем на свете? 
Двадцать пять! А ты — кисет. 
  
Бородач под смех и гомон 
Роет вновь труху–солому, 
Перещупал все вокруг: 
— Без кисета, как без рук... 
  
— Без кисета, несомненно, 
Ты боец уже не тот. 
Раз кисет — предмет военный, 
На–ко мой, не подойдет? 
  
Принимай, я — добрый парень. 
Мне не жаль. Не пропаду. 
Мне еще пять штук подарят 
В наступающем году. 
  
Тот берет кисет потертый. 
Как дитя, обновке рад... 
  
И тогда Василий Теркин 
Словно вспомнил: 
— Слушай, брат. 
  
Потерять семью не стыдно — 
Не твоя была вина. 
Потерять башку — обидно, 
Только что ж, на то война. 
  
Потерять кисет с махоркой, 
Если некому пошить,— 
Я не спорю,— тоже горько, 
Тяжело, но можно жить, 
Пережить беду–проруху, 
В кулаке держать табак, 
Но Россию, мать–старуху, 
Нам терять нельзя никак. 
  
Наши деды, наши дети, 
Наши внуки не велят. 
Сколько лет живем на свете? 
Тыщу?.. Больше! То–то, брат! 
  
Сколько жить еще на свете,— 
Год, иль два, иль тыщи лет,— 
Мы с тобой за все в ответе. 
То–то, брат! А ты — кисет...


Популярные стихи

Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Людей теряют только раз»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Я рос, как многие, в глуши...»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Строфы»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Лагуна»