Александр Тихомиров

Александр Тихомиров

Четвёртое измерение № 29 (341) от 11 октября 2015 г.

Подборка: Нам так повезло

* * *

 

Крепко взявшись руками,

Словно дети, всерьёз,

Мы уходим кругами

Среди чёрных берёз.

 

Нашей бешеной воли

Не зажать в кулаке.

Словно беженка в поле,

Ты в горячем платке.

 

Чтоб ослепнуть воочию,

Свет и темень дробя,

Мы хотим этой ночью

Обессмертить себя.

 

* * *

 

Ноябрь,

Но всюду та же сырость,

И ноют кости у старух;

А нынче всё переменилось –

Посёлок ясен, свеж и сух.

 

И старички воспряли духом,

Завидев белые поля...

И потихоньку стала пухом

На сельском кладбище земля.

 

Перед грозой!

 

В саду вплотную сдвинуты столы.

Графин с вином, как пьяница, беспечен.

Но смех не весел, шутки тяжелы,

Но тяжело качаются стволы,

Когда им выворачивают плечи.

Хозяйки полновесные шаги.

Над чашками склонившиеся люди.

А на огромном, словно небо, блюде

Румяные расселись пироги,

Вздымая к солнцу сладостные груди.

Над блюдцами клубничного варенья

Сновало тело жёлтое осы...

Все ждали, как конца стихотворенья,

Начала надвигавшейся грозы.

Сгущались тучи, как медведи, буры,

И солнце было красно, как в аду.

Шутили, говорили ерунду...

Всем было жутко в ожиданье бури,

Но пили чай в разросшемся саду.

 

* * *

 

Вразнос вчерашние приметы

Раздал газетный старичок, –

И чёрные слова газеты

Испепеляют мой зрачок.

В меня вливает телевизор

Повышенный процент отрав,

Предвижу, опытный провизор,

Тоску от ядовитых трав.

Когда святые терпят муки

И умирают невзначай,

Спокойно умываю руки

И наливаю крепкий чай.

Плыву в холодном океане

Всепоглощающей тоски...

Чаинки кружатся в стакане

И тонут, словно моряки.

 

Сумасшедший

 

Сиделки, кончив разговоры,

Безмолвно приплетают в сон

Мелькающие, словно шпоры,

Тесёмки от его кальсон.

Ему сейчас не до игрушек,

Он борется за идеал.

Больные, точно ядра пушек,

Зарылись в жерла одеял.

Разрушен призраками стычки

Зрачка прозрачный городок.

В нём бешеное пламя спички,

Ударившее в коробок.

Всё кончено одним ударом –

Высоких принципов слуга

Был опрокинут санитаром,

Как кавалерией врага.

Поборник равенства и братства

Лежит в кромешной темноте.

Комочек горького лекарства –

Как будто пуля в животе.

 

* * *

 

Неделю только мы живём без снега,

Но погляди, какой хороший год!

Растёт трава, и тарахтит телега,

И курица спокойная идёт.

На лужицах потрескалась короста,

А из окошка видно за версту

Двух коз у запылившегося моста,

Тянущихся к кленовому листу...

Под самый вечер выглянуло солнце,

И вся деревня стала весела;

И стукнулась в террасное оконце

Обструганная детская стрела...

И солнце радо красному вину

И озаряет белые пельмени,

И я тебя, весёлую жену,

Как Саскию, сажаю на колени.

 

* * *

 

Из магазина странною походкой

Бредёт мужик разбитой колеёй,

Где старый лёд осклизлою селёдкой

Не тает, перемазанный землёй.

В такую пору улицы поганы,

А в избах жар, и люди без лица, –

И серые гранёные стаканы,

И песня без начала и конца.

 

Гостиница

 

Провинция, ночь... И бездомный

Фонарь светит криво, как блин,

На тусклые серые волны

Морозцем прихваченных глин.

Глядит городок незнакомо,

Верёвкой стучит о карниз...

У чёрного этого дома

Вся площадь вдруг съехала вниз.

Где ветер с реки оловянной,

Где звёздам дышать не дают –

Казённый, печной, деревянный,

Дверной и оконный приют.

Из сахара сложена печка,

И возится бабка с углём –

Её золотое сердечко

Сражается с красным огнём...

Проснулся я в праздник метели –

Взрывается снег у окна;

И, лёжа на белой постели,

Я вкусного выпил вина.

И спал ещё долго и сладко,

И снилось – поёт соловей,

И скачет вчерашняя бабка

На свадьбе у внучки своей.

 

* * *

 

Прочь от меня, отчаянье –

Изыди!

Проваливай в свои тартарары –

Я не в обиде,

Слышишь, – не в обиде

На жизни непонятные дары.

Ещё я мальчик – слышащий и зрячий,

Расхаживающий по траве горячей,

И что такое попадать во тьму –

Непостижимо сердцу моему.

Не тронь меня, отчаянье,

Не надо...

Я буду защищаться до конца –

Да хоть бы той виньеткой винограда

В Молдавии,

Над буквицей крыльца!

Ну вот – опять стал слог витиеват.

Отчаянье,

Ты в этом виновато!

А ну скорей проваливайся в ад –

Космато, черновато и хвостато!

Ещё я в две шерстяночки одет,

Ещё я с тонким шарфиком на шее –

Мне восемь лет,

А может, девять лет,

И многим добрым людям

По душе я...

 

* * *

 

Во сыром бору – отчизне

Расцветал цветок,

Непостижный подвиг жизни

Совершат, как мог...

Побледнел, упал на хвою –

И чудно ему,

Что хотел-то он на волю,

А попал в тюрьму.

Ты не вянь, не вянь, цветочек,

Если что не так...

Твой голубенький платочек

Разгоняет мрак.

 

Песня

 

Кабы я нашёл

Миллион рублёв,

А в придачу к ним

Ещё сотенку,

Да ещё один

Рублик мятенький,

Рублик мятенький –

Перемятенький!

Как пятьсот бы тыщ

Я б жене отдал –

Жене Лидиньке,

Сыну Митеньке.

А пятьсот бы тыщ

Свет Наташеньке –

Свет Наташеньке,

Дочке Дашеньке...

Как на сто рублёв

Не кутил, не пил –

Я б для ста святых

Сто свечей купил!

А на мятый рупь,

Перемятый рупь –

Бабка,

Сыпь стакан

Горьких семечек!

Мне ведь вдаль идти,

Тяжело нести –

Эх, полузгивать

Да поплёвывать...

 

* * *

 

Не желаю бессмертья земного,

Хоть оно мне и по плечу.

Но я жажду бессмертья иного...

Надо думать, что получу!

Догадался по многим приметам,

Что идём мы на праздник большой –

Станем добрым и мыслящим светом,

Что у каждого есть за душой.

 

* * *

 

Последний снег сегодня смыт дождём,

Усилилось автомашин верченье,

И вечера холодное свеченье

Соперничает с тусклым фонарём...

Смягчение погоды, душ смягченье

И радость от сознанья, что живём.

 

Такому у природы поучиться –

Ведь так перемениться – Боже мой! –

Но с тем, чтоб снова не ожесточиться,

Как было этой страшною зимой.

 

* * *

 

Мы только часть всего, как рожь, как васильки,

Мы только часть, а целое – закрыто...

Для Бога мы – на память узелки,

А меж собой все будем позабыты.

И хоть страшна забвения пора,

Пусть весь умру, как говорит наука, –

Не слишком много делал я добра,

А вечно помнить зло – такая мука...

 

* * *

 

Так Россия безмерна,

Что любо смотреть! –

Океаны гремят у порога...

Разве облаком небо

Чуть-чуть протереть,

Чтобы люди увидели Бога?

Нет, не надо.

Иной у народа удел –

Для того и нужны потрясенья,

Чтобы каждый сумел,

Чтобы сам захотел

Дорасти до святого прозренья.

 

* * *

 

Я мир сравнил сегодня

С огромным пауком –

Всё время ложь плетёт он без причины,

И сколько нужно скинуть паутины,

Чтоб ясным взором посмотреть кругом!

 

Я путы одолел (однажды повезло!),

А что открылось мне – и говорить не стоит.

Да, на земле борьба –

Зло борется со злом...

Добро же что-то потихоньку строит.

 

* * *

 

Развесёлые свечки

Той пасхальной ночи –

И жара, словно в печке,

И красно, как в печи.

Не протолкнуться в двери,

А шпане – в интерес!

Укрепляются в вере,

Подпевают: «Воскрес!»

Ах как весело было! –

Пёрли через кусты,

Попирая могилы

И ломая кресты...

А потом –

Радость в горле,

Гордость –

Сомкнутым ртам,

Что допёрли, допёрли –

Прямо к царским вратам!

Что же...

Адамово племя

Возвращается в храм –

Уж не близится ль время

Всем сестрам по серьгам?

Утро...

И от калитки,

В чистоту, в закутки,

Расползались, как улитки,

Старушонок платки.

 

* * *

 

Я не в поле теремок –

Теремок,

Боле низок, чем высок,

Чем высок!

Подкопить желал я хлеба

На сейчас и про запас –

И уплыло, словно небо,

Милосердие из глаз.

Знать, меня замыслил Бог

В назиданье люду...

Бог то Бог –

Будь сам не плох...

Больше я не буду!

Лучезарнее петрушки,

Стану всем дарить игрушки

Между делом, между строк...

А пока мешаю в кружке

Ядовитый сахарок.

 

Гроза в городе

 

Ушла в предание ещё одна гроза –

Умчались тучи с быстротою кошек,

Но ходят громы, городу грозя,

Деревья ходят, как меха гармошек.

На занавесках тюлевых – цветы,

Они дрожат под ветром и сияют,

И рвутся сквозь оконные кресты,

И, словно ангелы,

Над улицей летают!

И осеняет город благодать...

Не понимая, отчего всё это,

Глава семьи отправился гулять

И заодно купить себе газету.

 

После дождя

 

Голубоглазое солнце

Купается в цинковой крыше,

У водосливной решётки

Трудится жаркий ручей...

На асфальте сухом

Два воробушка прыгают рыжих

И трезвонят без толку,

Как ржавая связка ключей.

 

* * *

 

Так мало дано…

Какой уж там спрос!

В лесу перемазались

Мелом берёз.

И так целовались,

Уйдя от судьбы,

Что тут и упали.

Как в поле снопы...

Ах, кто его знает,

Что благо, что зло, –

Мы счастливы были,

Нам так повезло.

 

* * *

 

Да, жизнь чудовищна...

Я планы мести строю,

И ночь не сплю от жутких этих дум –

Негодованье так сильно порою,

Что сердце стынет и темнеет ум.

 

Сажусь работать – вот я вас, невежи! –

Как вдруг, из глубины карандаша,

Родился мир – спокойный, умный, свежий,

С весёлыми глазами малыша.

 

Так засиделся, что дождался солнца.

Ну, значит, слава Богу... Спать пора.

Гляжу на солнце, а оно так жжётся,

Как будто бы теперь не пять утра.

 

* * *

 

Пока на время не ропщу –

Пускай года летят...

Под старость всё себе прощу,

Коль люди не простят.

В деревне тихой дом сниму

И, поджидая смерть,

Бродить я буду по нему,

На улицу смотреть...

Вдруг счастье выпадет, как знать,

На тот недолгий срок –

Вдруг Пушкина смогу читать,

Как в молодости мог?