Александр Соболев

Александр Соболев

Диван да ковёр, пара стульев и столик 
     удобный, 
на нём размещаются книги и то, что 
     съедобно, 
и это – купе… 
А в нём – человек попивает прохладное 
     зелье 
и движется с важной и невразумительной 
     целью, 
один, аки перст. 
В служебном вагоне, где он – не угодно 
     ли? – едет, 
чудесно отсутствует даже намёк на 
     соседей, 
а рядом течёт 
полуденный клейстер сгущённого насыпью 
     зноя. 
Да, есть проводница по имени, кажется, 
     Зоя, 
но это не в счёт. 
  
Он смотрит вовне из дуплянки, из 
     люльки, из ложи… 
Почтенная женщина вежливо чаю 
     предложит, 
бельё принесёт, 
но путник, увы, не знаток церемонии 
     чайной. 
Он смотрит в окно, сознавая, что день 
     не случаен, 
как, видимо, всё. 
В прогалах деревьев мелькает посёлочков 
     лего, 
стечением листьев и сучьев, семян и 
     побегов 
прикрыт окоём. 
Проносятся мимо фестоны зелёных 
     массивов, 
где белые кости стволов остаются 
     красивы 
в посмертье своём. 
  
Потом проплывают пространства, где 
     скошено жито… 
И вот уж купе до возможных пределов 
     обжито 
составом вещей, 
не хочется есть, и не требует отдыха 
     тело, 
и можно не думать… дистанция делает 
     дело 
и здесь, и вообще… 
Итак, он летит по прямой, у момента в 
     фаворе, 
в пустом позвонке у состава, в 
     задонском просторе. 
Исчерпан компот; 
теперь, не спеша, побеждённый дорожною 
     ленью, 
он цедит просвеченный солнцем мускат 
     впечатлений: 
ни дум, ни хлопот… 
  
Но как-то не сразу, не вдруг – 
     постепенно, неявно – 
идёт наложение и замещение планов, 
и наш пассажир 
магнитной головкой несётся вдоль 
     стёртого трека 
и кожей читает фрагменты ушедшего века, 
его миражи. 
Он помнить не может, но волей самой 
     Мнемозины – 
то сабли полоска сверкает крылом 
     стрекозиным, 
то смутная тень 
от броневагонов мелькнёт перед поездом 
     встречным, 
как призрак Голландца в его возвращении 
     вечном 
в сегодняшний день. 
  
Он следует – вглубь и назад – соляными 
     пластами 
и видит, как едут на юг новобранцев 
     составы… 
как бурый закат 
глядит через щели теплушек на груз 
     человеков, 
которых ведёт за Урал, от аулов и 
     Мекки, 
судьба языка. 
Червонного золота свет над подсолнечным 
     полем; 
упряжку быков и телегу с чумацкою 
     солью; 
степные огни 
отряда комбайнов в короткие душные 
     ночи; 
другого отряда, что в яме амбарной 
     хлопочет, 
штыки да ремни… 
По рельсам – потоки несущего жизнь 
     антрацита – 
и трактор тридцатых, рождённый ценой 
     геноцида; 
коня в поводу – 
и танковых траков в горящем саду 
     отпечаток, 
и женскую руку, сломившую влажный 
     початок 
(для хроники дубль)… 
  
Под радостным небом, по глади, когда-то 
     ковыльной, 
он катится к южным границам, прошитый 
     навылет 
в вагоне пустом 
брезгливостью – с West’а и жадным 
     вниманьем – с Востока. 
И дальних хребтов ощущая немирное око, 
     – 
он помнит хребтом 
блудливый оскал разодравших страну 
     лицедеев 
и прежних ура-патриотов с Великой идеей 
бесстыдный инцест, 
черты помышлений, побед, преступлений, 
     поступков… 
Он мчится внутри грандиозной Отечества 
     ступки, 
один, аки пест… 
  
И скорый – локальное время стремительно 
     порет 
навстречу четвёртому Риму. (Помпее? 
     Гоморре?) 
А он – подчинён 
могучему кровному чувству. И с этим не 
     спорят… 
Он едет по ровному дну колоссального 
     моря 
древнейших времён…


Популярные стихи

Юрий Кузнецов
Юрий Кузнецов «Я пил из черепа отца...»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Отпоют нас деревья, кусты...»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Нет лет»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Сын за отца не отвечает»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Смеясь, ликуя и бунтуя...»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Соседка»