Александр Лайков

Александр Лайков

Четвёртое измерение № 34 (562) от 1 декабря 2021 года

Подборка: Моя Россия – это дельта Волги

Круги Водолея

 

Отпусти меня, жизнь, к Золотому затону,

Где курчавые косы полощет ветла,

Где бударки мои, будто лебеди, стонут,

И вишнёвые капли стекают с весла.

 

А от них всё круги по серебряной глади,

По волнам, по годам – до пречистого дня,

Где моя одноклассница в ситцевом платье

Неумело, по-детски целует меня.

 

Но крепчает норд-ост, и сгущаются тучи.

Над кругами судьбы – карнавал воронья!

И натужные всхлипы надёжных уключин

Долетают до жгучих снегов февраля.

 

А в ответ в унисон – откликаются ставни,

И мерцает тревожно мой знак – Водолей.

Над кругами судьбы наклоняется Сталин

И железной походкой идёт в Мавзолей.

 

От казённой клеёнки до смертного круга

Никуда не уйти от звезды Октября!

Круг последний – на вёслах приходится туго:

Погасили маяк, и сдают якоря.

 

Закружило меня, захлестнуло норд-остом,

И никто не прибавит в тумане огня…

Я гребу – выгребаю на сказочный остров,

Где моя одноклассница верит в меня!

 

На Венце

 

Облака, как брызги акварели,

На холсте задумчивых небес.

И витает дух сырой сирени

Над фатой молоденьких невест.

 

Бьёт фонтан Симбирского разлива

На любовь и счастье молодым.

Но плывёт на Каспий сиротливо

Одиноких теплоходов дым.

 

Я давно в Ульяновск врос корнями,

Здесь мои друзья, семья и дом...

Отчего мне снится свист моряны,

Шорох волн и вёсел за окном?

 

Я наполнен горечью полыни,

Соком вишен, плотью огурцов...

А, когда трещат дрова в камине,

Слышу хруст медовых леденцов.

 

Фонари, как ягоды калины,

Город рассыпает ночью вновь,

А в Икряном - бакен у залива,

Ветряки и первая любовь.

 

Чайки кружат на просторе синем

Над высокой волжскою волной...

Здесь, на главной улице России,

Я живу - волжанин коренной.

 

* * *

 

Это осень, мама, осень.

Иней на листве.

И роятся мысли-осы

В буйной голове.

 

Облетает рыжий волос –

Плата за стихи.

И, как будто раскололось,

Сердце от тоски.

 

Вспоминаю Волгу, вербы,

Первые слова…

Как давно я дома не был,

Не колол дрова!

 

Сор в глаза и драйв по нервам!

Но назло врагам

Остаюсь, как бакен, верным

Здешним берегам!

 

Здесь – цветы живые в банке –

Память о сестре.

Я поправлю фото в рамке

На седом бугре…

 

А года бегут, как поезд,

И резвей коня!

Но чиста душа и совесть

В чёрной злобе дня.

 

Здесь – печаль моя и радость,

Горе от ума,

И любовь с горчинкой малость,

Посох да сума.

 

Сколько я сапог протопал

Пешим по Руси!

Жди меня, дружище-тополь,

Вишня, не грусти!

 

Завтра к отчему порогу

Выйду на заре.

…По утрам знобит немного –

Осень на дворе.

 

* * *

 

Моя Россия – это дельта Волги,

Созведие проток и острова.

Бугры к реке спускаются полого,

Вдоль берегов – роскошная трава.

 

Как барышни, в залив глядятся ивы:

Живая в нём иль мёртвая вода?

Трудяга-бакен светит терпеливо,

Чтоб плыли по фарватеру суда.

 

И нет чудес и скатерть-самобранки,

Как глину, воду месят рыбаки.

Былых времён герои и подранки,

На лавочках гутарят старики

 

О том, какая жизнь была в Союзе,

Какие песни пели у костра.

И день и ночь гудели сухогрузы,

В домах водилась чёрная икра...

 

Теперь село и вся страна в разрухе,

На рыбзаводе мрак и ни души.

К иранским берегам ушли белуги,

И не клюют на удочку берши...

 

Качают нефть – и Волга, обессилев,

Под знойным небом дышит тяжело.

И грезит, молча, о былой России

Икряное – рыбацкое село.

 

* * *

 

Что мне делать совсем одному

Посреди мирозданья и быта?

Серым волком повыть на луну?

Да она облаками размыта…

 

Зажимаю слезу в кулаке:

Как пустынно без матушки в доме!

Отражается детство в реке,

Красный бакен горит на затоне.

 

Моет косы над плёсом ветла,

Как вопросы, задумались цапли,

И стекают проворно с весла

Виноградно-багровые капли.

 

Это я так отважно гребу

По судьбе на студёном рассвете.

Кто там ждёт на крутом берегу?

Никого. Только чайки да ветер.

 

Возвращаюсь к родному крыльцу,

Где мои зарождались глаголы,

И частицы Вселенной – пыльцу

Собирают проворные пчёлы.

 

* * *

 

А в саду поспели вишни,

На варенье липнут осы.

Воробей, как солнце, рыжий

Расчирикался с берёзы.

 

Вперевалку ходят гуси,

Слышен беглый звон гитары…

У окна, в зелёной грусти,

Я с компьютером гутарю.

 

Деревенские напевы

И пейзажи – сплошь шедевры!

Вон, бельё полощут девы,

Все прекрасны, как Венеры…

 

Хорошо на тихой речке

У кувшинок и осоки.

Наши годы быстротечны,

Думы – благостно-высоки.

 

И мои друзья-поэты

В меркантильную эпоху, -

Неподкупные, как дети,

Разговаривают с Богом.

 

* * *

 

Ничего не приходит на память:

Ни имён, ни событий, ни дат…

Но всё время отчаянно тянет

Выйти ночью в намокнувший сад,

 

Где на ветках змеиные тени,

И луны апельсиновый срез,

И дурман от персидской сирени

Вдоль Икрянки разносит норд-вест.

 

Шебуршат моложавые листья

В предвкушенье весенних дождей…

И рождаются вещие мысли

В голове поседевшей моей.

 

Хлопнет ветер распахнутой ставней –

Хлынет в горницу солнечный свет…

И пойму я, что в мире светает

И с природой един человек!

 

Икрянка

 

Икрянка! Реченька моя!

Заилилась и обмелела...

Бывало, резвая струя

Смывала боль с души и тела!

 

И я с ватагой рыбаков,

Забыв футбол, садился в лодку –

Ловил пудовых судаков

И карасей со сковородку!

 

А помнишь, друг, мы поклялись

Девчонке в ситцевой косынке

С крутого яра прыгнуть вниз –

Сорвать медовые кувшинки?

 

Всплеснула сонная вода...

Девчонка не простила смелость –

Ушла. Но это не беда!

Скажи, куда Икрянка делась?

 

Она теряется в кустах,

Клинком зазубренным ржавеет...

На вязкой глине у моста

Растёт колючий можжевельник.

 

Слезами речке не помочь.

Икрянка с Волгою сливалась!

И страшно мне: вдруг спросит дочь:

– Куда же Волга подевалась?!

 

* * *

 

Виктору Васильеву

 

Мужайся, брат! Столетье на исходе.

Гуляет атом пополам с дождём.

Распад в природе и разлад в народе,

И мы – безрадостно живём.

 

Ну, что поник головушкой седою,

Уставился в солёный огурец?

Не хан Мамай, круша, прошёл ордою –

Мы сами наблудили до небес.

 

Лежит в пыли отрубленная ветка.

В родной деревне заколочен дом.

Но, слава Богу, ядерное пекло

Зарыто в саркофаге за Днепром.

 

Спаси, Господь, от новых потрясений.

Пусть мирным небом завершится век!

...Гудят колокола. Тропой осенней

Куда бредёшь ты, мил мой человек?

 

* * *

 

Солёные ветры Икрянку хлестали,

В оглоблях бугров бунтовала река,

И шлюпок дюралевых гончие стаи

В косматых бурунах чесали бока!

 

Моторы, зверея, натужно ревели,

И пена к бортам прикипала, как шерсть!

Я правил на бакен и брал чуть правее,

Отец приготавливал вёсла и шест.

 

И вот, зачерпнув кипячёной латуни,

Рывком проскочили капканы беды.

Какое раздолье! Но в мутной лагуне

Разводья бензина да ряски следы...

 

Торчат одинокие прутья рогоза,

В зелёную тину зарылся налим,

И чахнет в мазуте «каспийская роза»,

Царапает днище рогатый чилим.

 

И нежный фламинго, как призрак сказаний,

Мелькает всё реже над жёлтой грядой...

...Но черпают накипь бортами «казанки»,

И глохнут моторы над мёртвой водой!

___

* Каспийская роза – лотос.

 

* * *

 

И зверьё, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.

Сергей Есенин

 

Никогда не ходил на охоту,

Не губил я ни зверя, ни птицу,

И частенько в проточную воду

Отпускал окуней и плотвицу.

 

В небесах мне, наверно, зачтётся,

Как спасал я скворчат от сороки,

И берёза с поклоном качнётся,

Что весной посадил у дороги.

 

Воробьи в несусветную вьюгу

Принесут мне рябины красной,

И порадует танцем белуга,

Что мальком поселил я на Каспий!

 

Животворной водицею брызнет

Мне в померкшие очи Волга…

Сам, быть может, я в будущей жизни

Обернусь в осетра или волка!

 

* * *

 

Снег скрипит, как лист капустный,

Ветер свеж, бодрит и колет.

Я брожу по лесу грустный,

Где давно никто не ходит.

 

Здесь один залётный дятел:

«Стук да стук», - несётся пеленг.

Ты кого зовёшь, приятель,

На высокий волжский берег?

 

Где твою подругу носит,

По стволам каких растений?

Мы под кроной звёзд и сосен

Пополам печаль разделим.

 

Крошки хлеба вместе с хвоей

И с рябиной кисло-горькой…

Подлетай, поклюй с ладоней!

Я поэт и очень добрый.

 

Позабудь про шумный город,

Обживай свой волжский берег!

Клюв у дятла – серп и молот,

«Стук да стук» – несётся пеленг.

 

Январская бессонница

 

1

Опять я ночью маюсь,

Хоть вызывай врача!

Видать, маячит старость,

Клюку свою влача.

 

Давление, одышку

Притащит к февралю…

Холодную подушку

Я с грустью тереблю.

 

Ворочаюсь в потёмках,

Молюсь на образа…

Мерещится под ёлкой

Девчонка-ягоза!

 

Срываются и бесят

Листы календаря…

А в небе красный месяц

Похож на снегиря.

 

2

Я один в полумраке:

Ни свечи, ни луны…

Где-то лают собаки

Накануне весны.

 

И воркуют капели

У сырого окна…

А на смятой постели

Послевкусие сна.

 

Там плакучие ивы

У резного плетня,

И светло и наивно

Ты любила меня.

 

И мерцали, как почки,

Все веснушки твои…

Были сладкими ночи

У весенней любви.

 

Через годы мне снова

Без луны не до сна.

За окном – бирюзово.

Ночь. Сосульки. Весна.

 

* * *

 

Зачем ты смотришь пристально

На Волгу и на чаек?

Давным-давно нет пристани,

Где мы с тобой встречались.

 

Шумит волна высокая,

Полощет рыжий гравий,

Над берегом с осокою

Летает столб комарий.

 

А вечер пахнет дождиком,

Грозою быстротечной...

Давай-ка вспомним прошлое

И радугу над речкой!

 

И первые свидания,

Шептанье волн и всплески,

И робкие касания,

И поцелуй недетский...

 

И надпись ту на пристани:

«Не приставать! Не чалить!»

…Зачем ты смотришь пристально

На Волгу и на чаек?!

 

Первоклассница

 

Мама мыла раму.

Букварь.

 

Над городом курлычат журавли,

Как будто им пространства мало!

А первоклашки смотрят в «Буквари»

И по слогам читают: «Ма-ма».

 

О, сколько им явлений суждено

Открыть за школьную программу!

...Осенний дождик тренькает в окно,

А Маша снова моет раму.

 

И сиротливо смотрят из угла

Забытый мяч и кукла Барби.

А девочка вертлява, как юла,

Косички прыгают по парте…

 

Сосед за бантик дёрнул не со зла

В порыве детского азарта...

Девчонка неуклюжа и мала,

Но расцветёт ещё внезапно!

 

Семь раз с деревьев облетит листва

И возвратится вновь на ветви,

Когда мальчишка вымолвит слова,

Которых чище нет на свете!

 

Отведает печалей сентября

И горечь школьного романа...

И всё опять начнётся с «Букваря»,

Где по слогам читают: «Ма-ма!»