Александр
Хохлов

Териберка

Океанские пенные всполохи
Ледяного огня
Опадая бессовестно под ноги,
Ослепляют меня.

Ударяясь о скалы шершавые,
Закалённый прибой
Рассыпается брызгами шалыми
Надо мной и тобой,

И как будто кропилом, размашисто
Ледовитый-отец
Совершает священное таинство
Без вина и колец.

И обвенчаны мы, рука об руку,
Здесь отныне и впредь.
И спускается северным облаком
Бог на нас посмотреть.

* * *

Булькают капли кручинисто,
Весь в пузырях водоём.
Кто-то раскатно, заливисто
В небе молотит кайлом.

Что добывает отчаянно
Этот смурной арестант,
Движимый поздним раскаяньем
В тучах увязший гигант?

Может, в последнем усердии,
Чуя предсмертный свой час,
Хочет оставить в наследие
Пригоршню света для нас?

* * *

Я только-только вышел из запоя:
Не закрывайте – я ещё зайду.
Доехал до трамвайного депо я,
Не зная, впрочем, к своему стыду,
Что за трамвай, и как в нём очутился,
И главное, куда теперь идти.
Луна сгущает краски и дрожит вся
Над кляксой тупикового пути.
Сижу под душем фонаря покорно,
Он в душу льёт мне свой холодный свет.
И мерзну я, и кутаюсь по горло
В лоскутную судьбу мою, как в плед.
Она мне по размеру и по росту,
Она меня согреет и спасёт.
А я её пропью за перекрёстком –
И всё.

* * *

Зима на Руси – как причастье.
На нитях спуская покров,
Бурановым жгучим ненастьем,
Студёною белью снегов

Она заметает дорогу,
Чтоб новый прояснился путь,
И зверя уводит в берлогу,
И полю даёт отдохнуть,

И если, избави нас боже,
Затихнет дыханье зимы,
На что же мы станем похожи,
До лета дотянем ли мы?

* * *

Ну здравствуй, Волга, я снова здесь,
К тебе тянусь я необъяснимо.
И вновь не в силах глаза отвесть
От волн твоих безупречно синих.

Твоих равнин луговых постель,
Спокойность долов твоих окольных
И левитановская пастель
В твоих разливах и сочных поймах

Зовут. Меж них воцарилась ты,
Вскормила, выходила Россию.
Она, напившись твоей воды,
В любую смуту находит силы.

Всегда так было и будет днесь.
И вновь бежит холодком по коже
Шальная мысль: навсегда осесть
Вблизи сокровищ твоих. Но всё же,

Но всё же… Нет. Как медведь-шатун
Не буду знать я куда мне деться:
В алтайских венах течёт Катунь
И в Обь впадает в сибирском сердце.

* * *

Нет, Россия своё не отплакала,
Да слезами беде не помочь.
Так и ходит война буераками,
Алчет самую тёмную ночь.

По околицам бродит, горбатая,
Стынет лес от дыханья её.
Заливается небо раскатами,
Чёрной хмарой зудит вороньё.

И дырявится небо ракетами,
И земли содрогается твердь.
Вновь идут, по уставу одетые,
Наши парни в глаза посмотреть

Этой древней старухе-процентщице,
И свои не отводят глаза.
По небесной серебряной лестнице
Вниз ползут облака-образа.

На поруки берут русских мальчиков,
Забирая в небесный чертог.
Словно матери их, не иначе как,
Прежде времени старится Бог.

Похоронки-гонцы соболезнуют:
Каждой строчкой – с размаху под дых.
И развозят кареты железные
По отечеству мощи святых.

* * *

Не пытаясь разведать до срока
И приблизить назначенный срок,
Я узнаю последние строки
Те, что бог для меня приберёг.

Где настигнут – у каменной речки,
В шумном городе, в хвойном лесу,
Я последние строки как свечку
В ослабевших руках пронесу.

Пламя пыхнет – и дымчатый росчерк
Увенчает разгаданный стих.
Запишу я последние строчки
И приму воздаянье за них.