Александр Карпенко

Александр Карпенко

Четвёртое измерение № 11 (215) от 11 апреля 2012 г.

Подборка: Третья сторона медали

* * *

 

 Разматывая свиток лет

 И совесть сонную тревожа,

 Я вспоминаю, как секрет,

 Что жизнь и смерть – одно и то же.

 

 Они всё время бродят в нас,

 Друг другу возмещают ссуды,

 Перетекая всякий раз,

 Как влага в спаянных сосудах.

 

 И, возрождаясь наяву

 В неистребимости природы,

 Вдруг понимаю, что живу –

 А Бог приходит и уходит…

 

 Нет, просто рвётся цепь времён –

 И, сцену закатив немую,

 Я не живу – лишь существую,

 Когда уходит в небыль Он…

 

 Как расцветает вместе с Ним

 Души безгласная обитель!

 А Он неуловим, как мститель,

 На время уходя к другим.

 

 Всему, всему, что рождено,

 Свой беспокойный век отмерен, –

 Нет, это я Ему не верен,

 Не оценив, что мне дано!

 

 ...Раскручиваю свиток лет,

 И жизнь незрячую итожу,

 И вспоминаю, как секрет,

 Что жизнь и смерть – одно и то же.

 

Солнце в осколках

  

Ты откуда пришла, синева?

Распростёрла горячие крылья,

И в щемящем до боли усилье

Закружилась моя голова...

 

Ты поведай мне боль, синева!

Ты – как будто усопшая память,

Что от века кружится над нами -

И не может облечься в слова...

  

Ты – как будто уставшая грусть,

Что покой расплескала в лазури,

Бушевавшие выстрадав бури,

Пересилив их горестный груз...

  

Ты лети поскорей, синева,

От поющих просторов на Волге –

В край, где видел я солнце в осколках,

Где зелёная жухнет трава.

  

Ты неси свой лучистый фиал

В край далёкий, где годы я не был,

Чтобы высилось чистое небо,

Над горами, где я погибал,

  

Где не сыщешь братишек останки...

И тогда я уйду – спозаранку –

И восстану над красной травой

Уплывающей вдаль синевой...

 

* * *

 

Господь забирает лучших…

И это всё неспроста:

Он – самый заправский лучник,

Он сто выбивает из ста!

 

И, смысл отделив от звука,

Он шепчет волхвам слова:

Бессмертье – стрельба из лука,

Где промысел – тетива.

 

Собор Василия Блаженного

 

 Дворец великолепный и надменный,

 Творенье рукокрылых мастеров,

 Стоял собор, безмолвный и блаженный,

 Набросив златотканый свой покров...

 

 Стоял он величаво, гордо, пышно;

 Неодолимо в сказку он манил –

 И мне, будто во сне, вдруг стало слышно,

 Как колокольчик в сердце зазвонил.

 

 В который раз звонит он лет уж триста?

 Не сосчитать бесчисленных звонков!

 Казалась эта роспись чудом кисти,

 Автографом, дошедшим из веков.

 

 И красоты нездешней отраженью

 Я подивился, трепет не тая,

 И я не знаю, кто же был блаженней

 В тот миг связующий – собор иль я?

 

 И, заглядевшись на чудные фрески,

 Я забывал, поверив в чудеса,

 Что, гениальным мастерам в отместку,

 Царь, по преданью, выколол глаза...

 

 Стоял собор, безмолвный и блаженный,

 И захотелось, глядя в небеса,

 Построить храм в душе своей... нетленный...

 Покуда смерть не выклюет глаза...

 

1982–1983

 

Молитва

  

«Ты услышь меня, Господи, Отче наш,

Ведь погубишь ты душу свою», –

Весь в крови, я стонал на обочине,

Позабытый друзьями в бою...

  

«Не пристало идти тебе в зрители,

Вспомни только Себя на кресте,

Ведь найдутся за павшего мстители», –

Возопил я в глухой черноте.

  

Мне ответило марево грохота,

И тогда, средь огня и песка,

Я возвысил свой голос до шёпота –

И меня услыхали века.

 

Райнер Мария

 

 Снова я пламени пленный –

 Всё по старинке...

 Эхом оргАна Вселенной

 Слушаю Рильке.

 

 Вечности жрец и старатель,

 Что я намою?

 Снова Творец и Создатель

 Занят Игрою...

 

 Тьму непроглядную выев,

 Жгу фонари я.

 Все мы – немножко парии,

 Райнер Мария.

 

 Все мы – немножко парии,

 Света подранки.

 Не совпадают по ритму

 Грёз наших гранки.

 

 Судеб взрыхлители – Плуги –

 Просятся в Рай – но

 Всё возвратится на крУги – 

 Чувствуешь, Райнер?

 

 Даже всю тяжесть вдохни я – 

 Выдохну, рея.

 Будем же, Райнер Мария,

 Славить Орфея!

 

15.02.07.

 

* * *

 

 Твои волосы цвета ночи

 В снах моих оставляют след,

 И порою мне странно очень,

 Что у ночи есть тоже цвет!

 

 И не выскажут сны и книги,

 Как легко мне сгореть в ночи,

 Где ролей твоих реют лики,

 Где волос твоих спят грачи!

 

 Но – контрастами бредят очи,

 И сомкнутся, рассвет маня,

 Твои волосы цвета ночи

 И лицо твоё – цвета дня!

 

 Так, предчувствуя боль-разлуку,

 Мотыльком прилетев на свет,

 Дарит сердце своё и руку

 Цвету белому – чёрный цвет.

 

* * *

 

Ты храни меня, Бог, от поспешности

 Скороспелых порывов души;

 Ты храни меня, Бог, от безгрешности,

 От цветов нераскаянной лжи;

 От кристаллов замшелого инея,

 Притупившего пламя сердец,

 От шпионящей свиты уныния,

 Окружившей мой снежный дворец;

 

 От угарного запаха тления,

 От лица, перевравшего роль,

 От упавшего в вечность мгновения,

 Растерявшего трепет и боль;

 Ты храни меня, Бог, от обочины,

 И, серебряным ветром гоня,

 Если зреет во мне червоточина,

 Ты храни меня, Бог, – от меня!

 

 Ты храни меня, Бог, от безумия;

 От грызущего душу стыда;

 Чтоб клокочущей лавой Везувия

 Память сердца не сжёг навсегда;

 И тогда в передрягах непрошеных,

 В лабиринтах гудящих дорог,

 Я спасибо скажу Тебе, Боже мой, –

 Что хранил Ты меня – и сберёг!

 

Прощание с Незнакомкой

 

 Холодной осенью кабульскою,

 В безлюдной, ветреной пустыне,

 Я поднимался змейкой узкою

 К чернеющей вдали вершине.

 И растревожен тишью звонкою,

 И пробираем мелкой дрожью,

 Вдруг поравнялся с незнакомкою,

 Скользящей медленно к подножью.

 

 И молодая, и старинная,

 Звезда немого кинозала,

 Как героиня героинная,

 Она манила и пугала.

 Вся в чёрном, бархатно-смородинна,

 Каблук на тоненькой подкладке,

 Да над щекою бледной – родинка;

 Мундштук и белые перчатки.

 

 И очи синие бездонные

 Манили в снежные объятья,

 И чьи-то лики измождённые

 Дымились на узорах платья.

 Я отшатнулся, взгляд не выдержав.

 Луч ледяной мне сердце выжег:

 Среди портретов – тусклых, выцветших –

 Узнал я двух своих братишек…

 

 Я ранен был в то утро раннее,

 Но встреча не была игрою:

 Она во мне искала равного,

 Она звала меня с собою…

 Но я отстал. Устал безмерно я.

 Раздался голос автомата – 

 И шляпа с траурными перьями

 Упала на венок заката…

 

Нейтрино

 

 Дыханием света, улыбкою дня

 Нейтрино незримо пронзило меня.

 И молнией мысли во тьму унеслось –

 Но что-то в душе моей тайно зажглось.

 

 Нейтрино, нейтрино, безумен твой бег,

 И космос безбрежный – твой вечный ковчег;

 Не так ли, не так ли, в очерченный час,

 Вся жизнь, точно призрак, проходит сквозь нас,

 Чтоб с нашею долей проститься легко –

 И прочь отлететь – далеко, далеко...

 И вдруг ты поймёшь, учащённо дыша,

 Что тело твоё посетила душа!

 

 Нейтрино, нейтрино, взрывая пласты,

 Я массы покоя не знаю, как ты;

 Как ты, осознав, что движение – свет,

 Я в душах людей оставляю свой след.

 И жизни вчерашней мне вовсе не жаль:

 Где властвует скорость, там никнет печаль.

 

 Личинкою света, лучинкою дня

 Нейтрино незримо пронзило меня.

 И я улыбнулся, открытый ветрам,

 Твоим, Мирозданье, вселенским кострам.

 

* * *

 

 Поговори со мной, трава!

 Скажи мне, где берёшь ты силы?

 Меня ведь тоже так косили,

 Что отлетала голова...

 

 Скажи, подружка, как дела?

 Какие ветру снятся дали?

 Меня ведь тоже поджигали –

 И я, как ты, сгорал дотла...

 

 Откуда силы-то взялись?

 Казалось, нет нас – только пепел –

 Но мы из огненного пекла,

 Как птица Феникс, поднялись!

 

 Скажи мне нежные слова.

 Нас ждут и праздники, и будни.

 Я снова молод, весел, буен.

 Поговори со мной, трава!

 

* * *

 

 Корабль прокуренный «Василий Косяков»,

 У брызг безродных на хвосте висевший,

 Нас уносил с далёких Соловков

 На материк, давно заматеревший.

 

 Исчезла первобытная земля,

 Где мы справляли духа новоселье, –

 Лишь странное названье корабля

 Нам возвращало бодрость и веселье.

 

 И продолжалось сердца торжество,

 Припудренное сахарной ванилью;

 Казалось, человек – венец всего,

 Сквозной сюжет, ворота в иномирье.

 

 Мы покидали поднебесный дом,

 Под клёкот чаек чинно замолкая,

 А к нересту шли рыбы косяком,

 Кораблики потерянного рая…

 

* * *

 

 Тот, кто шёл за звездой до конца,

 Постигал, наподобие практики,

 Что на пепле любви сердца

 Разлетаются, как галактики.

 

 Станет мир нелюдим и пуст;

 Выпьет зелье, во тьму манящее –

 И огнём из драконьих уст

 Полыхнёт на нас настоящее.

 

 И, подвластный пути комет,

 Я постигну лучом взыскующим:

 Неподсудных на свете – нет,

 Наше прошлое стало будущим.

 

 Всё, что было, ушло навсегда –

 И не стоит горшка разбитого...

 И течёт между пальцев вода,

 Голубая вода Гераклитова... 

 

Третья сторона медали

  

Кто беден, кто богат:

Афганский пройден ад,

Медали всем живым раздали.

А мёртвые с тех пор

Заводят разговор

О третьей стороне медали.

  

А третья сторона

С Востока не видна,

Сокрыта за резным фасадом.

А третья сторона –

Как тайная вина,

Словно венчанье рая с адом.

  

Пред вечностью равны,

Уйдём мы в чьи-то сны.

Хочу увидеть в час прощанья

Затмение луны,

Пришествие весны –

И третьей стороны венчанье.

  

Пророки – не князья,

И всё-таки, друзья,

Какие нас торопят дали?

Опять кромешный ад?

Опять сплошной парад?

Иль третья сторона медали?

 

* * *

 

 Каждый смертный – в душе кочевник,

 А под небом пернатым века

 Так отчаянно и плачевно

 Кучевые плывут облака,

 Облокачиваясь на деревья

 И воруя голубизну.

 Только город не дремлет древний,

 Улиц выпрямив кривизну…

 

 На аллеях бульваров, гонимых

 Кавалькадой огней в темноту,

 Я прошу, не судите любимых!

 Отпустите им неправоту!

 И, быть может, вам ангелы ссудят

 Теплоту наложением рук.

 Ведь друзей и любимых не судят!

 С ними делят – и душу, и дух.

 

 

ВЕТЕР

          А

          Н

 

Валерию Горбачёву

 

 Ветер мало печётся о ранах.

 Лишь стаккато бутылки в стаканах,

 Да застенчивый чайник осипший –

 Словно соло живых о погибших…

 

 Захлебнутся рыбацкие лунки

 Непрозрачною горечью рюмки.

 Перекусит волна океанов

 Всю перкуссию гулких стаканов!

 

 Так неужто и вправду мы в силах

 Вновь вернуть к нам товарищей милых –

 

 И призвать, как волшебную строчку,

 Тех, чьей жизнью живём мы в рассрочку?

 

 Тонкий мир между ними и нами

 Станет тоньше, отпетый ветрами,

 И взлетят голосящие очи

 По наточенным лезвиям ночи,

 

 И замрёт, окликаясь на имя,

 Эхо встречи меж нами и ними.

 

8.05.09

 

* * *

 

Какая в мире тишина...

......................лишь слышно –

....бьётся

твоё сердце...

 

ты не грусти...

.............ты мне доверься

на полотне цветного сна...

 

Такая в мире тишина –

.........как безмятежный

.....................остров детства...

 

лишь слышно –

............бьётся моё сердце...

два сердца,

.............но душа – одна.