Александр Карпенко

Александр Карпенко

Четвёртое измерение № 15 (543) от 21 мая 2021 г.

Подборка: Сквозь меня протекает река

* * *

 

Сквозь меня протекает река,

и плывут сквозь меня облака,

и, поскольку за всех я в ответе,

я беру у вас сердца бразды,

я – стеклянный сосуд для воды,

я – пейзаж, проступивший в портрете.

 

И плывут сквозь меня до сих пор

гребни снежные кряжистых гор,

и ныряет усатая нерпа –

то в пучину бесслёзной воды,

то, отняв у меня знак беды,

в бездну звёздную синего неба.

 

Рафаэльф

 

Как на землю спустившийся эльф,

Десантирован ангельским хором,

Воссиял и погас Рафаэль,

На земле промелькнув метеором.

 

Рисовал ослепительно он –

Взором внутренним видел вершины,

Околдованный ликом мадонн,

Как учитель его Перуджино.

 

Гибеллин ты иль огненный гвельф,

Даже если ты вовсе с приветом –

Всех с собой примирит Рафаэльф,

Всех наполнит немыслимым светом.

 

И в пылу испытаний и битв,

Вольнодумец на площади Гревской,

«Я тебя не устану любить», –

Проговаривал Достоевский.

 

А когда зацветёт чистотел,

Обретеньями станут потери,

На высокой души частоте

Причащусь чистоте Рафаэля.

 

Театр наоборот

 

Лампадка тихо догорает –

А там, за росчерком пера,

Лишь редкий смертный понимает:

Вся наша жизнь – увы, игра...

 

И правдолюбца, и позёра –

Всех созывает жизни пир...

И только имя Режиссёра

Забыл оставить нам Шекспир.

 

И все мы – павшие, живые,

Жизнь отыграв как вещий сон,

Залижем раны ножевые –

И гордо выйдем на поклон.

 

И зрячи будем мы, и зорки,

Бессмертным гениям под стать,

И стаи ангелов с галёрки,

Встав, станут нам рукоплескать...

 

И мысль придёт, как неотложка,

Как неопознанный секрет,

Что мы сгорали... понарошку,

А смерти – и в помине нет!

 

Мы сможем смысл придать дорогам,

Познаем подлинность, и боль,

И счастье, что дана нам Богом

Своя, а не чужая роль.

 

...Лампадка плоти догорает,

И душу ждёт небесный плот,

И лишь Всевышний твёрдо знает,

Что жизнь – Театр Наоборот.

 

* * *

 

Не тёрном увитым,

Не выслугой лет –

Легко быть убитым

За то, что поэт!

 

Пусть искренни строчки,

Волшебна их вязь,

Бог требует точки,

Чтоб жизнь удалась.

 

Той точки искали

И Пушкин, и Блок –

И жертвами пали,

Сражаясь за слог.

 

И жребий так грозно

Преследует нас,

Чтоб плакали звёзды,

Чтоб жизнь удалась!

 

И тайной вечери

Ищу я печать,

Чтоб жизнь на качелях

Судьбы раскачать;

 

Чтоб жизнь, обжигая

Бесстрашьем дорог,

Свой смысл постигая,

Взводила курок.

 

* * *

 

Пылает город золотой

Цветами всеми спектра,

Покуда ты стоишь со мной,

Любовь моя, Электра!

 

Пусть время утекло назад,

Но мы с тобой едины,

Глянь: этот город, этот сад

Справляет осенины,

 

И листья рыжие пластом

Шуршат, окрас меняя,

И я тебя своим перстом

Осенним осеняю.

 

Какой зеркальный, ясный день!

Лишь колыханье ветра.

И света страстная ступень,

Любовь моя, Электра.

 

Эннио Морриконе

 

Вспомнилось: море, кони...

Чайки кружат гурьбой.

Эннио Морриконе,

Музыка над водой.

 

Гордо расправив спины,

Ввысь устремив полёт,

Вспарывают дельфины

Зеркало чистых вод.

 

Машут созвездьям кроны,

Вынул смычок скрипач.

Где-то на синем склоне

Ветер услышал плач.

 

Я улыбнусь иконе –

Девушке золотой.

Эннио Морриконе,

Музыка над водой.

 

Венеция

 

Опустишь молча очи долу,

Канал увидишь и гондолу;

 

И осознаешь вдруг, что дожил,

Дошёл до цитадели дожей.

 

Когда на Рим напали гунны,

Все люди прятались в лагуны.

 

Гонимых море приютило,

И не нашёл их там Аттила.

 

Настало время торжества их:

Ковчег построили на сваях.

 

И каждый день тут – вита нова,

И куролесит Казанова...

 

А сколько смеха и азарта –

Ломать комедию дель арте!

 

Высоких вод многоканалье

Уводит город в Зазеркалье.

 

По Казани

 

По Казани, по Казани, –

Дивный город показали;

Мы шагали день-деньской.

По Казани, по Казани –

Город слёз и наказаний,

Город щедрости людской.

 

Мы – с кредитками в кармане,

Мы кочуем, как цыгане,

Любопытству платим дань.

Нежность дружеских касаний…

Нет, не брали мы Казани –

Это нас брала Казань!

 

Смутно верится сказанью!

Породнился я с Казанью.

Не разлей теперь вода.

Я в Казани Казанова,

Вот начнётся Вита Нова,

Здесь останусь навсегда!

 

В этом пиршестве с Казанью

Место есть иносказанью.

Хорошо как, Боже мой!

И, пленённые Казанью,

Мы откушаем лазанью,

Ну а, может быть, глазунью –

И отправимся домой.

 

Злата Прага

 

Брониславе Волковой

 

Не могу наглядеться:

Золотое и рыжее.

Прага машет мне в детство

Черепичными крышами.

 

Что шаблонами мерить

Золотые цвета её?

Здесь безумствовал Мейринк

И летала Цветаева.

 

Что безумцам отрада,

То для сердца украдено.

А у Пражского Града

Всё засыпали градины.

 

Но кончается влага,

Всё приходит в движение,

И купается Прага

В золотых отражениях.

 

* * *

 

Я буду ждать Вас – день и век,

Пока пространство не почато,

Мой ненаглядный человек,

Земное чудо, Божье чадо!

 

Я буду ждать Вас, день и век,

Пока в душе горит лампада,

И просияет из-под век:

Вы, только Вы – моя награда!

 

Так чист и светел Ваш родник!

Кричали чайки у причала,

И мне почудилось на миг,

Что сам я – только Ваша чара.

 

* * *

 

Нет во дворе попрошаек –

Жизнь стала тише.

Словно бы меньше стал шарик,

Нас приютивший.

 

Страхи за папу и маму,

Бабу и деда,

Словно бы внутрь, прямо в магму,

Вжалась планета.

 

Внутрь засосала нас тина,

Пьём и едим мы,

В хрупких тисках карантина

С миром едины.

 

Незнакомка в городе

 

И, странной близостью закованный…

Александр Блок.

 

Вышел из дому я с опаскою.

Вижу, жизнь идёт, скрыта маскою.

Я решил тогда ей представиться:

– Что несёшь в себе ты, красавица?

 

– Несу светлое,

несу разное –

Несусветное,

несуразное.

Несу мирное,

несу жаркое,

Несу минное,

несу жалкое.

 

И кивнул тогда этой даме я,

И пошла она на свидание.

Сердцем вздрагивал поминутно я:

«Я же – твой, пойми, юдочудное!»

 

Жизнь и смерть, смотрю, обнимаются.

Только масками не меняются.

Удивляются им учёные.

И всё снятся мне очи чёрные.