Александр Карпенко

Александр Карпенко

Четвёртое измерение № 14 (578) от 11 мая 2022 г.

Подборка: А я шагаю по воздуху…

* * *

 

Какая странная страна!

Приют ревущей в муках нови,

Где чья-то старая вина

Искала выход к морю крови.

 

Какая странная страна

На перекрёстках мирозданья,

Где начинается страда –

И не кончаются страданья!

 

И в этой странной стороне,

Предвестник озарений ранних,

На красно-огненном коне

Появится творящий странник.

 

И тени горестных веков

Свои мечи опустят мудро,

И стаи мирных облаков

На флейтах звёзд сыграют утро.

 

Сент-Экзюпери

 

Будут в храме бденья до зари,

Антуан де Сент-Экзюпери.

Отпуская в небо сонных птиц,

В зеркале увидев сотни лиц,

Мы не раз сыграем жизни блиц:

Что нам стоит, Маленький мой Принц?

 

Ты придёшь, молитвою дыша,

Потому что храм – твоя душа.

И пойдём мы, спрятавшись от стуж,

Странствовать по замкам наших душ.

От тебя узнаю я, пилот:

Человек и сам ведь – самолёт!..

 

Вглядываясь в сотни своих лиц,

Я и сам играл со смертью блиц.

И вставал, и снова падал ниц.

И спасался, Маленький мой Принц.

Исцелимо всё – и мгла, и грусть,

Если знаешь небо

Наизусть.

 

* * *

 

Вчера не умирает никогда:

Оно струится

в телефонных жилах,

Оно ушло,

но странно живо,

На льду пропащем

талая вода...

Вчера не умирает

никогда!

Оно течёт

строкой стихотворенья,

Игрушка быстрокрылого забвенья;

И, скованная

панцирем вода,

Оно не может

не поспеть за нами –

И меряет грядущее шагами.

Вчера

не умирает никогда!

Оно струится

белыми ночами

средь островков

Забвенья и печали;

Оно течёт, не ведая куда -

И старый мир

пускается в движенье,

От самого себя

ища спасенье, –

Вчера

не умирает никогда.

Оно меняет лики и названья,

Очистившись

от лет напластованья;

Оно зовёт нас флейтой и трубой;

Казалось бы,

оно совсем не дышит –

Но никогда никто нигде не слышал,

Чтобы Вчера

покончило с собой.

Оно бессмертно, как бессмертны дни;

Оно беззвучно, как беззвучны ночи:

Так, вечное движенье

обесточив,

Там, в небесах,

Господь зажёг огни.

И, пусть проходят

судьбы и года,

Вчера

не умирает никогда!

 

* * *

 

Где сладок и горек отечества дым,

Полотнищем сердца полощется Крым.

У ангелов ночи всегда на виду,

Плывёт он, крылом задевая звезду.

 

В солёном прибое морская вода

Со стоном и страстью берёт города.

И вновь я тобою и небом храним.

Так здравствуй, родной и доверчивый Крым!

 

Когда я, как феникс, из пепла восстал,

Не ты ли мне домом спасительным стал?

И раны Афгана лечила, слоясь,

Добытая греками сакская грязь.

 

Раздвинется сердце – от сих и до сих,

И синей свободой наполнится стих.

Вдохнёшь полной грудью – точь-в точь караим –

И в лёгких заплещется радостно Крым.

 

Шахматы

 

Воздухом целительным дыша,

Я спустился к морю. Плыли дали.

На песке сидели два пажа –

И беспечно в шахматы играли.

 

Я спросил тогда у игроков,

Что такое вечность – и услышал:

«Вечность – это море облаков.

Вечность – раздвижная наша крыша».

 

Оттого ли, в зеркало глядясь,

Об отсрочке мы так страстно молим?

И летают, молний не боясь,

Птицы – между вечностью и морем.

 

Но порой смыкает облака

Мудрость жизни, вещая, слепая,

И ребёнок, строя на века,

Лишь сухой песок пересыпает.

 

* * *

 

Кириллу Ковальджи

 

Собираю Бога из богатств,

Кладезей души, безумств дороги;

Не боясь невольных святотатств,

Прямо в сердце – собираю Бога.

 

Собираю Бога из потерь,

Совпадений смыслов, слов и чисел,

Чтоб открыть таинственную дверь,

Где судьба свой обронила бисер.

 

Собираю Бога из тоски

По чему-то высшему, чем знанье.

Пальцам, обжигающим горшки,

Время собирать настало камни.

 

Собираю Бога из любви,

Согревая странствия свои.

 

Только не спешу поверить я

В то, что Он – мозаика моя.

 

* * *

 

Душой бываю везде,

Наречья слышу и возгласы.

Христос ходил по воде.

А я – шагаю по воздуху.

 

И дорог мне каждый злак,

Места не пугают злачные.

И сам я – воздушный знак.

И числа люблю – трёхзначные.

 

А кто-то шагает посуху,

Доверясь сердцу и посоху.

 

Золотая душа

 

По пространству любви летая,

Я скажу, ничего не тая:

«У тебя душа золотая,

Ненаглядная ты моя».

 

Ты как будто сквозь призму рая

К струнам солнечным тянешь нить.

Я ценю в тебе, дорогая,

Этот редкостный дар – любить.

 

А у любящих – вдосталь хлеба.

И ещё я хочу сказать,

Что гляжу в бездонное небо

Сквозь твои голубые глаза.

 

Нужно просто такой родиться.

Созревают цветы не спеша.

Скажут люди, споют нам птицы:

«У неё золотая душа».

 

* * *

 

Милый друг, не грусти надсадно

Над седой пеленою цифр.

Всё так просто и так понятно

Для того, кто постигнул шифр,

 

Кто незримой отмечен властью,

Развенчавшею смертный сплин:

Мысль должна загореться страстью,

Страсть – дойти до морских глубин;

 

Глубина – осязать истоки,

А истоки – бессонно течь,

Чтобы космос давал нам токи,

А земля – бриллианты встреч;

 

Знаешь, есть и на Солнце пятна,

Но не нам их с тобой стирать.

Всё так просто и так понятно!

Что ж задумалась ты опять?

 

Учёный маг Никола Тесла

 

Когда в каморке стало тесно –

Святая всех его святых,

Учёный маг Никола Тесла,

Кудесник молний шаровых,

Преодолел бездонность выси,

Стихий бездомных волшебство,

И одиночеством, как мыслью,

Пространство обожгло его.

 

Он был пытливым, как старатель –

И в нём заговорили вдруг

«И случай, бог-изобретатель,

И гений, парадоксов друг».

И на задворках тёмных мира

Он жизнью отыскал ответ:

«Всё происходит из эфира.

И электричество, и свет».

 

Бабочка

 

Как пестры твои тонкие крылья!

Как легка твоя нежная стать!

Ты способна почти без усилья

В ослепительном небе летать!

 

Ты порхаешь, но век твой недолог,

И, орнаментом крыльев влеком,

За тобою бежит энтомолог

С длинноруким и хищным сачком.

 

Он бежит, и дрожит его древко,

И возводит он тень на плетень:

Он ведь тоже, как ты, однодневка, –

Но его продолжительней день…

 

Не охотник в душе притворяться,

Раздираемый вечной тоской,

Я сердцами бы мог поменяться

С быстрокрылой и страстной тобой.

 

Изойти пестротою и цветом,

Восхищеньем насытить молву…

Всё равно я живу только летом –

А зимой я совсем не живу…

 

Я хочу твои тонкие крылья

И такую же хрупкую стать,

Чтобы плавно, совсем без усилья

В ослепительном небе летать!

 

Но со мной что-то странное сталось

На излёте прощального дня:

Я решился – а ты испугалась

Хоть на миг превратиться в меня.

 

* * *

 

Не рукою, а сердцем пишу,

Извлекаю забытые звуки,

Чтобы миру, которым дышу,

Распахнуть своё сердце и руки.

 

И, как прежде, не в силах моих

Видеть только лишь ящик Пандоры

В древнем мире, где царствует стих

И солируют звёздные хоры!

 

Миф, пророчествуй! Тайна, вершись!

Равноденствуйте, слава и слово!

Как волшебник, в чьих чарах - вся жизнь,

Не боюсь колдовства я чужого!

 

...Плавит судьбы бесстрастная печь...

Вот успеть бы, подумав о многом,

Из пучины безгласья извлечь

Слово, ставшее огненным Богом!

 

Не рукою, а сердцем пишу.

Открываю забытую дверцу,

Чтобы миру, которым дышу,

Распахнуть свои руки и сердце.