Александр
Грич

* * *

Надейся, надейся и верь –
Нам жить невозможно иначе.
Когда закрывается дверь,
Когда покидает удача,
Когда надвигается ночь,
И сердце в тревоге немеет,
И мнится тебе, что помочь
Никто никогда не сумеет, –
Надейся на дальний поход,
На тех, у кого ты учился.
На завтра, на будущий год,
Коль этот тяжёлым случился.
На ту, что, платок теребя,
Всё ждёт в этот вечер осенний.
Надейся ещё на себя,
На лишний билет, на везенье.
Хоть знаешь, что некому ждать,
Что проданы в драку билеты,
Туманы спустились опять,
А стало быть, вылетов нету,
Удача отбилась от рук
И нет в твоей музыке лада.
...А может, а всё же, а вдруг?
И значит, надеяться надо.

Напутствие

Не спеши этим днём,
Не спеши этим мартом,
Не спеши! Так неспешен
Бегун перед стартом,
Так неспешны привалы
Без смеха и песен...
(Долог путь. А маршрут
Только штабу известен).
Не спеши!
Потому что смешон, кто поспешен.
Птицу всадник обгонит,
А всадника — пеший,
Но споткнётся и он,
Упадёт и не встанет...
Не спеши!
И тогда твое время настанет.
Но готовься к тому,
Что не будет, как нету
Ни команды «Подъём!»,
Ни хлопка пистолета,
Не стеснят тебе грудь
Ни беда, ни удача...
Самый тягостный путь –
Путь, который не начат.

* * *

И вспомню: света блики жидкие,
Полуночного моря дрожь,
Когда ударил неожиданный
Стремительный весенний дождь.
Он шёл, по водостокам булькая,
Ложился на листву росой,
И пах он молоком и булками,
И свежестью негородской.

Как это было близко к счастью –
Бульвар в дрожащих огоньках
И капельки воды блестящие
На худеньких твоих щеках.
Нефтезаводов дальних зарево,
Трамвайных молний синий бег,
И ты, открывшаяся заново,
И для меня – уже навек.

Какие времена неблизкие!..
Десятый класс. Бульвар. Вода.
Но всё, что было дальше – присказка,
А сказка кончилась тогда.
Устроенная жизнь законная
Ведёт меня. Но как-то вдруг
Проснусь от шума заоконного,
Усталый, выйду. Дождь вокруг.

Порт

Конечно, случается разно,
А всё же недаром труды,
Недаром всё то, что бессвязно
Ты через полоску воды
И через дыхание порта
(А путь твой – туда и назад)
Орёшь с отходящего борта
И машешь рукой наугад.
А лица сливаются в точки,
А марши динамики рвут,
И если не сбудется то, что
Обычно удачей зовут,
Спасут тебя не расстоянья,
Не ночи, не плач и не смех –
Час встречи и час расставанья,
Которые есть не у всех.

* * *

Беспомощность великих – ты видна
В завидном неуменье делать всё,
Что не коснулось собственного Дела.
В эпоху умных, ушлых и умелых
Ты как-то уж особенно нужна
Своей ненужностью.
И так сильна
Своею беззащитностью,
Что тщишься
Забыть скорее всё,
Чему учился,
И научиться этой вот, простой,
Беспомощности милой и пустой,
Которой невозможно научиться.

Эшелоны

Эшелоны вольные, победные,
Станций узловых оркестры медные.
У вокзалов, выбеленных известью,
Ждут живых.
И ждут пропавших без вести.
Лица, лица... Те, не те, похожие...
Слава богу, выдюжили, дожили!
Лица, лица! С фронта едет армия...
Шелестит, как дождик, лента старая.
Эшелоны той погожей осени,
Отчего вы без конца проноситесь?
Отчего приходят слезы сладкие
С вашими веселыми трехрядками?
Оттого ли, что и сам не ведаю,
Где же и кого встречать с победою?
Оттого ль, что пулями и плачами
Жизнь моя покуда не оплачена?
...Наступает первый день творения.
Нет ни у кого ни в чем сомнения, –
И идут вагоны за вагонами
Долгими годами – перегонами.

Молодость

Конечно! Не стоит и спорить.
Пижон. Гитарист. Вертопрах.
Шершавое, серое море
Кружит корабли на цепях
И воду холодную мутит,
И каплями в пальцах дрожит...
А кто-то меня ещё учит
Умению правильно жить.
Над берегом ветер хлопочет
И рвёт сигарету из рук.
А кто-то меня ещё хочет
Втянуть в заколдованный круг,
Где опыты – чище не надо,
Где мудрые старцы – из рам,
Где путь от доклада к докладу
Достоин, солиден и прям.
...А впрочем, забуду и это.
Газеты по пляжу ползут.
Конец неуютного лета.
Налипший на гальку мазут.
В кино «Утоление жажды»,
В прибое мальчишек галдёж...
И море, в которое дважды,
Крути не крути – не войдёшь.

Всего-то

Когда взойдёте вы на пьедесталы,
Все те, кто к ним сегодня держит путь,
Весьма возможно, что и я устало
Присяду на скамейку отдохнуть
Перед одним из этих монументов...
Вгляжусь в металла отблеск дождевой
И, грешен, сквозь торжественность момента
Подумаю: а я ещё живой.
А там – не будет и меня. Всего-то!
Уйду от глаз, которых так боюсь.
Вернусь – травою? Ласточки полётом?..
А может быть, и вовсе не вернусь.
Чего уж там искать путей из бездны,
Когда прожито всё, чем дорожил.
Прекрасно знать, что чучелом железным
Я не вернусь туда, где прежде жил,
Стихи писал. На пляжи ездил летом.
Не очень торопил свои года.
Да просто жил! Не так уж мало это,
Как, может быть, казалось иногда.

* * *

Когда собаки воют во дворах,
Когда лисицы покидают норы,
Пускай себе сейсмографы молчат –
Землетрясенья ожидайте скоро.
Стрижи несутся низко чередой,
И хоть закат безоблачен и розов,
Дождь будет. Этот танец над водой
Точней солидных метеопрогнозов.
А дождь пройдёт – и так легко дышать,
И кажется, что жизнь ясней и проще.
Я не зову из городов бежать
В зелёные луга, поля и рощи.
И в городе хватает мне небес,
Свирепых нордов и песчаной суши.
Не отменить технический прогресс,
Мы все в него погружены по уши.
Но что прогресс, когда болит душа?
Я помню: в дни отчаянного горя
Ходил тихонько к морю, подышать,
Мазутное оно, а всё же море!
Оно утешит, отпоёт оно
И даст тебе дорогу от причала,
Как будто знает всё, что суждено.
А впрочем, здесь и впрямь всему начало.
Лишь здесь откроешь душу, не тая,
В час радости и в горький час потери.
Чем старше становлюсь, тем больше я
Вещам, извечным, как природа, верю.
Ведь и непредсказуемость души
Всегда сродни природе остаётся.
Приборы – что? Приборы хороши
Лишь в том, что измеренью поддаётся.

* * *

Всего дороже тот последний грош,
Который из кармана достаёшь...
В билетах смятых, в крошках табака
Неверная копается рука.
Всего дороже тот один глоток,
Который к перекуру приберёг.
Один глоток. Горячий. В горле ком.
И знаешь: до другого далеко.
А впрочем, это всё пора забыть.
Идут дела. Благоустроен быт.
Чего ж тебе ещё, моя душа?
– Глотка воды. Последнего гроша.

Мотив

Я верю: небосвод хрустален и высок,
и Млечный путь висит на нём, как полог.
К ногам твоим звезда упала на песок –
живой и тёплой вечности осколок.
И звёздные лучи, и шорохи ветвей,
и на волне дрожащий след светила
в мелодию слились – и не умолкнуть ей,
покуда ты меня не разлюбила.
Немыслимый напев, неси меня, кружи,
напоминай о том, что век не прожит...
Не занимаюсь я спасением души,
а вот душа меня спасёт, быть может.

Опыт

Тут ни корысти нет прямой,
Ни вроде повода стыдиться...
Ведь я считал, что опыт мой
Кому-то может пригодиться.
И если доводов искал
В сужденьях о делах и быте,
Как я охотно в ход пускал
Мной пережитые событья!..
Их не скрывал – ни дорогих,
Ни стыдных самых... Всё дотошно
Преподносил... И от благих
Былых намерений мне тошно.
Пришлось учиться до седин,
Чтоб начал медлить у порога,
Чтоб осознал: любой – один
Из тысяч, что шагают в ногу.
Один – с друзьями и в дому
Перед листом, где ладим строчку,
В застолье... Нам по одному
Жить – и погибнуть в одиночку.
В единый день, в единый час
Мы, каждый, на своём пределе.
И то, что связывает нас,
Разъединяет нас на деле.
Ведь радость, что судьба дарит –
Твоя, и только, и не боле.
И схожесть внешняя таит
Неповторимость нашей боли.
Хоть поздновато понимать,
Но хорошо, что понял это.
И стыдно нынче вспоминать
Свои прекрасные советы.
Как будто что-то знал точь в точь!
Ах, наставленья, назиданья…
А то, что я хотел помочь –
Теперь, увы, не оправданье.

Так вышло

Незаметно для глаз
Стрелки движутся в замкнутом поле,
Если час не для нас –
Он всего только час, и не боле.

Вот он скрылся, угас,
А вокруг всё как прежде, вы правы,
Значит, день не для нас.
Но о чём беспокоиться, право?

Дни идут. Без прикрас,
Своевременно, чётко, толково,
Может, год не для нас?
Ну, так что же, дождёмся другого.

Сил накопим в запас...
А года между тем улетели.
Вышло – жизнь не для нас.
Но иной мы с тобой не хотели.